Чтение онлайн

В истории развития сакральной концепции королевской власти особый интерес представляет ее столкновение с сугубо правовой теорией преемственности и передачи этой власти. Традиционной была точка зрения, что передача осуществляется через миропомазание, так что, совершая этот обряд, всякий архиепископ как бы вручает новому королю власть от Бога, Но с XIV в. начинает преобладать иной взгляд на эту важную проблему, который по мере совершенствования закона престолонаследия становился все более определенным и ясным.

А. ЭВОЛЮЦИЯ ПРАВА ПРЕСТОЛОНАСЛЕДИЯ ВО ФРАНЦИИ

Для монархии во Франции всегда, начиная с Меровингов, была характерна передача власти по наследству — от отца к детям. Принцип выборности, хотя он иногда и давал о себе знать (избрание Пипина Короткого и Гуго Капета), все же твердой почвы в сознании знати и высшего духовенства не имел. И, как убедительно показал американский историк Э.У. Льюис, коронация первыми капетингскими королями старшего сына при своей жизни имела целью избежать отнюдь не избрания короля после их смерти, а раздела королевства между сыновьями и междоусобной борьбы, что было столь пагубным для Меровингов и Каролингов. Так они закрепляли право первородства, которое в то время получало поддержку также и от права майората, распространившегося среди знати.{504}

Право первородства при престолонаследии лишь положило начало становлению закона, который учитывал бы все возможные казусы при передаче короны, и процесс этот приходится на XIV–XV вв. Сразу же следует заметить, что в его развитии практические потребности регламентации престолонаследия, благодаря которым создавались те или иные прецеденты и законодательным путем утверждались необходимые нормы, вызывали к жизни соответствующие теории, развивавшиеся обычно уже после того, как определенные нормы определялись на практике.

Следующим важным шагом было отстранение женщин от престолонаследия. Впервые это было совершено в 1317 г., когда после смерти Людовика X собрание баронов, прелатов, представителей университета и горожан Парижа одобрило коронацию его брата Филиппа V в обход прав его дочери Жанны. «И тогда было заявлено, что женщина не может наследовать королевство Франции», хотя, как пишет далее автор «Больших французских хроник», «убедительно доказать это не могли».{505}

Но в 1328 г., когда на вакантный престол предъявили права несколько претендентов, главными из которых были английский король Эдуард III и Филипп Валуа, бароны и доктора права, отвергая претензии первого из них, уже ссылались на «всеобщий обычай во Франции», по которому женщина не наследует королевства, хотя взгляд этот разделялся не всеми, и у Эдуарда были свои защитники.{506} Сторонники же Филиппа Валуа, взявшие верх, доказывали, что Эдуард «сын Изабеллы может иметь какие-то права на королевство лишь по своей матери, но поскольку мать никаких прав на королевство не имеет, значит их нет и у сына, ибо придаточное не может быть важнее главного»{507}. Против Эдуарда выдвигали также и другие доводы: что французское королевство еще никогда не управлялось английским королем и что король Англии является «человеком и вассалом» короля Франции.{508}

Избрание Филиппа Валуа на королевский престол создало и еще один правовой прецедент, по которому право первородства распространялось не только на сыновей короля. В случае отсутствия сыновей по этому праву предпочтение отдавалось не самому близкому родственнику по агнатическим линиям, а тому, кто происходит из ветви, ранее других взявшей начало от королей. По этой причине Филипп Валуа в качестве претендента на корону был предпочтен Филиппу д'Эвре.{509}

Если в 1328 г., отстаивая право престолонаследия по мужской линии, ссылались на некий «всеобщий обычай королевства», то позднее этот обычай стали возводить к Салическому закону, придав ему, таким образом, непреложность древности. Полагают, что первым выдвинул эту версию монах Ришар Скот в 1358 г. Иногда в научной литературе, в том числе и сравнительно новых исследованиях, таких как работа Б. Басса о конституции старой Франции, встречается утверждение, будто это сделал Клод де Сейссель в начале XVI в., но это несправедливо.{510}

Так при Карле V Рауль де Прель в своем переводе «О граде Божьем» Августина в одной из глосс писал, что закон, по которому женщины не могут наследовать престол, был издан франкским королем Фарамондом.{511} Позднее эта версия в более развитом виде встречается, например, у Гильбера из Ме-ца, который замечает, что «закон был назван Салическим… и в соответствии с ним было постановлено баронами Франции, что женщины не будут наследовать ни королевство, ни другие большие сеньории, где необходимо управлять делом общественным».{512}

Иной вариант происхождения закона приводит дез Юрсен: «Когда троянцы прибыли во Францию, они приняли закон, названный Салическим, т. е. до того, как во Франции в 422 г. появился первый христианский король. Этот закон содержал одну статью, которая гласит, что “женщина же в королевстве не соучаствует”, и которая навсегда исключала женщин из наследников французской короны; эта статья, дабы не подлежала сомнению и отмене, была подтверждена и закреплена, как сказано во многих книгах, Карлом Великим, который сделал к ней важное дополнение, провозгласив и приказав, чтобы также и мужчины королевской крови лишь по женщине не могли наследовать корону Франции».{513}

Распространенным было и еще одно объяснение, почему женщина не может наследовать корону: поскольку королевский сан священен, женщина к нему допущена быть не может. «Никогда женщина не приближалась к тому духовному состоянию, какое обеспечивается королевским миропомазанием, и никогда женщина не излечивала от названной болезни (золотуха). Поэтому ясно, что женщины не могут и не должны наследовать королевство Франции».{514}

Чтобы сократить периоды междуцарствия, возраст совершеннолетия королей, когда они могли венчаться на царство, сначала был снижен с 21 года до 14 лет (XIII в.), а на протяжении XIV в. закрепилось правило, согласно которому наследник престола может венчаться в любом возрасте. Оно было окончательно утверждено королевским ордонансом 1374 г.{515} Поскольку начало правления традиционно велось от момента коронации, междуцарствие, таким образом, могло быть сокращено до минимума.

В XV в. междуцарствия были вообще упразднены, дабы обеспечить непрерывную преемственность королевской власти. Указом Карла VI (1403 г.) и парламентским эдиктом 1407 г. постановлялось, что наследник провозглашается королем сразу же после смерти предшественника и немедленно» коронуется и освящается, несмотря на возраст.{516} В окончательном виде эта норма была сформулирована постановлением Парижского парламента от 1498 г., где было сказано, что как только король умирает, его наследник, не дожидаясь коронации, без всякого интервала междуцарствия, становится «совершенным» королем.{517} Так оформился один из важнейших законов французской монархии, гласящий, что «король Франции никогда не умирает», и появился отвечающий ему возглас: «Король умер, да здравствует король!».{518} Ибо в момент смерти короля появляется новый король. Но благодаря чему человек сразу же становится «совершенным» королем, если над ним не совершено миропомазание, и какую тогда роль оно играет?

Дело в том, что задолго до того, как этот закон обрел окончательные очертания, во второй половине XIV в. сила миропомазания, как передающая власть, подвергается сомнению. Сомнения эти были выражены прежде всего ради того, чтобы отвергнуть какие-либо притязания церкви и духовенства на особое более высокое положение по отношению к монархии, которые основывались на том, что она совершала миропомазание и вручала королю власть от Бога. После чрезвычайных интеллектуальных усилий, направленных на развенчание римских первосвященников как представителей высшей светской власти, оставалось опровергнуть последний и очень весомый аргумент в пользу приоритета церкви перед монархией. Впрочем, во времена борьбы империи и папства этот аргумент уже опровергался, и теоретики французской монархии шли уже по проложенному пути.

Наиболее последовательно и обстоятельно учение церкви о миропомазании критикуется в «Сновидении садовника». Автор этого сочинения утверждает, что миропомазание не является необходимым при венчании на царство, поскольку не придает никакой светской власти королю. Оно представляет собой не божественное установление, а человеческое, и совершается лишь для того, чтобы обеспечить королю большой пиетет и уважение со стороны народа, придать ему больше величия, чтобы подданные и соседи его боялись. «Короли елеосвящаются не по необходимости, а по своей воле, и без освящения они могли бы также управлять и совершать все, что подобает королю».