Чтение онлайн

между Брюсселем и Вашингтоном, пока британское население будет в массе

своей противиться европейской интеграции и пока франко-германское

сближение будет спотыкаться о проблемы финансирования

сельскохозяйственного рынка, три страны не смогут осуществлять

лидерство, в котором так нуждается ЕС»365, - заключает специалист по

франко-германским отношениям Ганс Старк.

На мой взгляд, перечисленные причины далеко не равнозначны. В

настоящее время главным противоречием между франко-германской парой и

Великобританией состоит в разном стратегическом видении будущего

международного сообщества и роли в нём Европы. Великобритания, также

как и Франция озабочены сохранением мирового влияния в условиях, когда

они больше не являются великими державами. Пути решения этой проблемы

у них различны. Лондон устраивает роль привилегированного союзника

США - единственной великой державы современного мира, а поэтому

американское лидерство вписывается в эту стратегию. Для Франции и

Германии многополюсный мир и многосторонность принятия глобальных

решений являются приоритетами. Опорой сохранения или восстановления

мирового влияния может быть только ЕС в качестве самостоятельного

центра силы. В этом видятся перспективы сохранения франко-германского

тандема в европейском строительстве. Один из ведущих французских

365 Stark H. Paris, Berlin, Londres vers l’йmergence d’un directoire europйen ? // PE. – 2002. – NІ4. P. 982.

190

германистов А.Гроссер считает, что при схожести взглядов на

необходимость утверждения мировой роли Европейского союза, между

Францией и ФРГ существует одно фундаментальное различие. Если Франция

уже полвека стремится строить Европу, общее могущество которой может

усилить её позиции в мире, то после второй мировой войны предполагалось, что у Германии не будет больше глобальных амбиций. После объединения

Германия, несмотря на трудности интеграции восточных земель и на

экономические проблемы, безусловно, находится на подъёме в том, что

касается её внешнеполитического престижа. Однако её дипломатии присуще

«самоограничение»(Selbstbeschrnkung) - понятие, которое, как считает

А.Гроссер, вовсе не употребляется во французском языке. Речь идёт о «

добровольном отказе от престижа, в ещё большей степени от мелкого

тщеславия во имя концепции международных отношений, которая не должна

быть излишне национальной» 366.

А.Гроссер любит и знает современную Германию. Его круг общения –германские интеллектуалы, безусловно, неизменно давали ему

доказательства справедливости этих слов. Многие высказывания

сегодняшних руководителей немецкой дипломатии в связи с ролью франко-

германской пары свидетельствуют в пользу утверждения А.Гроссера. ФРГ

проявила большую заинтересованность в преодолении франко-германских

разногласий 1999-2001 гг. (по поводу финансирования

сельскохозяйственного рынка и реформы институтов ЕС). Рассуждения об

изоляции и ослаблении позиций Франции в Европе ставят германскую

дипломатию в неловкое положение. Оставаясь самым крупным государством

ЕС, она не хочет брать на себя роль единоличного лидера сообщества, тем

более что её позиция обычно находит больше понимания у малых стран, а её

экономическое присутствие и политическое влияние в странах-кандидатах

гораздо сильнее, чем французское. Но в духе «самоограничения» она боится, 366 Grosser A. Leux statures internationales diffйrentes // La Croix.
– 2001.
– 31 octobre.

191

что мысль о её единоличном лидерстве может напугать её партнёров и тем

самым повредить её интересам в Европе. Й.Фишер заявил, вернувшись из

Ниццы: «Мы не можем позволить себе пересечь запретную черту, чтобы

перейти из европейской Германии в германскую Европу». Отсюда его

заинтересованность в сохранении франко-германского тандема и заявление, что «искушение изолировать Францию будет иметь фатальные последствия».

В той же речи министр иностранных дел ФРГ подтвердил мысль о различиях

французского и германского взглядов на Европу, высказанную А.Гроссером: « Для Франции Европа всегда была средством продвинуть свои

национальные интересы, в то время как для Германии Европа являлась

национальным интересом»367. В своё время искренность Вилли Брандта, исповедовавшего подобную позицию морального самоограничения, вызывала подозрения у Ж.Помпиду. Французские историки и аналитики

нередко возвращаются к понятию «неуверенность», отражающему

отношение во Франции к прочности франко-германского содружества.

Известный историк Ж.Сутту назвал свою книгу, посвящённую политико-

стратегическим франко-западногерманским отношениям, « Сомнительный

альянс»368. Специальный номер общественно-политического журнала

«Эспри», темой которого была современная Германия, назвали «Германия

наших сомнений», чтобы не называть «Германия тревоги нашей», перефразируя знаменитый роман Дж. Стейнбека369. Я могу только заметить, что «самоограничение» - понятие, бытующее в германской политике уже

полвека, но только полвека, и насколько оно станет константой

внешнеполитической идентичности Германии, можно будет судить через

поколения. Однако события начала 2003 года (общая франко-германская

позиция в иракском вопросе, январская декларация о тесном политическом

367 Le Monde, 17 dйcembre 2000.

368 Souttou G.-H. L’alliance incertaine . Les rapports politico-stratйgiques franco-allemands. 1954-1996.
– P. : Fayard, 1996.

369 L’Allemagne de nos incertitudes. Numйro spйcial. Esprit, mai 1996. На память сразу приходит название