Чтение онлайн

Началась война с империей. К тому же во Франш-Конте вспыхнуло восстание: тамошний большой сеньор принц Орлеанский, прежде бывший опорой Людовика, оказался обиженным. Людовик обещал сделать его наместником всех перешедших к нему земель герцогства, да так и не сделал.

С его выступлением королю удалось справиться, хоть и не без труда. В 1479 г. была взята тогдашняя столица графства Доль - в ход опять пошли швейцарские наемники, приохотившиеся к золоту. Город был разграблен и сожжен. После этого в графстве не осталось силы, способной противостоять королю.

Но на севере, в Артуа, где армия Людовика встретилась с имперскими войсками, дела пошли хуже. В том же 1479 г. в битве при Гинегате французы потерпели серьезное поражение от эрцгерцога Максимилиана. Впрочем, это было худо, которое не совсем без добра: король, как всегда, сделал для себя полезные выводы. Если его конница показала себя в бою неплохо, одолев немецкую, то рекрутированные «вольные стрелки» явно уступали вражеской наемной пехоте - ландскнехтам. После этой неудачи Людовик приступил к формированию своих полков из наемников, их численность вскоре составила 30 тысяч человек.

В декабре 1482 г. случилось несчастье с Марией Бургундской. Она была заядлой охотницей (понятно, кто привил ей эту страсть), и однажды горячий конь сбросил ее на полном скаку. Ударившись о ствол дерева, молодая женщина через три недели скончалась. Было ей всего 26 лет, ее оплакивали и люди близкие, и подданные - законной госпожой Бургундии была она, а не ее муж.

Этим последним обстоятельством объясняется то, что на начавшихся вскоре мирных переговорах эрцгерцог уже без прежней уверенности настаивал на своих правах на все бургундские земли. Проблему решили следующим компромиссным образом: дочка Максимилиана и покойной Марии - трехлетняя Маргарита была обручена с французским дофином Карлом и отправлена воспитываться в Париж, а Франш-Конте и Артуа были объявлены ее приданым. Этим актом закреплялся раздел славного Бургундского герцогства: значительная часть досталась Франции, за империей остались Нидерланды (в историческом их понимании, по современным меркам это Бенилюкс: Бельгия, Нидерланды, - которые еще и Голландия - и Люксембург).

Но малышка Маргарита, когда повзрослела, стала не французской королевой, а правительницей этих больших Нидерландов. И кое-что пришлось не раз делить-переделивать - об этом речь еще будет.

За годы своего правления Людовику удалось полностью подчинить уцелевших сеньоров (полностью, но не окончательно: если в дальнейшем кто-либо из французских королей давал слабину, удельные господа сразу - когда на словах, когда на деле - ставили в известность, что у них хорошая память о временах не столь отдаленных).

В 1471 г. в тюрьму угодил герцог Алансонский - с конфискацией имущества. На следующий год король забрал в свой домен Гиень как наследство своего брата. Другим наследством стало герцогство Анжуйское (а заодно с ним - право на Неаполитанское королевство). Граф Арманьяк сам выкопал себе могилу: поднял мятеж, заперся в Лектуре и хотя и сдался в конце концов - погиб вместе со многими другими защитниками при погроме. Его родственник герцог Немурский был сначала заперт в Бастилию, а потом казнен за интриги против короля. Прибрав к рукам все опальные и выморочные владения, Людовик получил полный контроль почти над всей южной Францией.

Сеньоры бывали рады, когда их государь уходил на войну - ему хотя бы отчасти становилось не до них. А то ведь многим пришлось провести долгие годы в оборудованных в подвалах специальных клетках, в которых нельзя даже было выпрямиться в полный рост (этим смирялась гордыня). Туда попадали уличенные или только заподозренные в крамольных намерениях. Изобретший эти обезьянники епископ Верденский одним из первых туда и угодил, и просидел 14 лет. Сам король ввел в обиход очень неудобные ножные кандалы.

Менее мрачной мерой, способствовавшей централизации страны, была организация общегосударственной почтовой службы: ордонанс об ее учреждении был издан 19 июня 1464 г.

О конце жизни Людовика XI рассказывали всякое нехорошее. Он наглухо уединился в королевском замке Плесси-ле-Тур, где несли бдительный дозор преданные ему шотландцы (первым браком король был женат на дочери шотландского короля Иакова I). Развлекался иногда тем, что читал долгие нравоучения согбенным узникам. К нему почти никого не допускали, даже дофин не видел отца годами.

Что тут скажешь? С одной стороны, чего только не наговорят, особенно про мертвого правителя. С другой - чего только с человеком не бывает на старости лет, особенно после такой перенапряженной жизни. Владык ведь и пожалеть надо: редко кто им слово поперек скажет, все больше бобиками выплясывают. Мудрено ли, что в конце концов общее восприятие мира у коронованных особ становится неадекватным?

Когда умер отец, Карлу VIII (1470-1498, король в 1483-1498 гг.) было тринадцать - возраст уже совершеннолетний по меркам того времени, когда люди не часто надолго задерживались на этом свете. Но Карл рос ребенком болезненным, и Людовик XI заблаговременно назначил регентов королевства - родную сестру наследника Анну Боже и ее мужа, герцога Бурбонского Пьера Боже.

Анна тоже была совсем еще молода, но умом и хитростью природа ее не обделила. Это была сильная правительница. Для начала она повесила отцовского брадобрея Оливье Дьявола, учредила Королевский совет, созвала штаты.

Потом на долю регентов выпало серьезное испытание - открытое вооруженное выступление герцога Людовика Орлеанского (будущего Людовика XII) и бретонского герцога Франциска. Они считали себя более достойными взять опеку над королем-отроком и возглавить государство.

Судьба Людовика Орлеанского примечательна. Король Людовик XI всегда недолюбливал Орлеанский дом династии Валуа, а потому, когда у 68-летнего герцога Карла родился сын Людовик - частенько злословил, что с этим отпрыском дело явно не чисто. И совсем еще несмышленому малышу подстроил каверзу с дальним прицелом. У него у самого была дочка чуть младшего возраста - Жанна. Девочка страдала врожденным уродством, но внешне это было не очень заметно. Однако было сомнительно, что она сможет когда-нибудь стать матерью. И король уговорил старого герцога обручить детей.

Вскоре обстоятельства с нареченной невестой стали очевидны. Но как ни старались жених и его мать (отец умер) отказаться от такой чести, король настоял на свадьбе (1476 г.). Всем, кто присутствовал на этом торжестве, было не по себе. Четырнадцатилетний жених скрипел зубами и рыдал от бессильной злости, двенадцатилетняя девочка-невеста тоже плакала - от горькой обиды, видя, как воспринимает ее спутник предстоящей жизни.

Время не стало лекарем. Жанна жила в отдельном замке, и только по настояниям короля муж ненадолго посещал ее спальню. А она искренне любила его. Когда Людовик заболел оспой, Жанна, не страшась заразы, неотлучно была у его кровати. Но - сердцу не прикажешь, особенно сердцу честолюбивого молодого сеньора (и «принца крови»).