Чтение онлайн

К 24 января Изабелла уже поселилась в Тауэре. Утром этого дня, когда она ехала через город к Вестминстеру, члены цехов, одетые в наилучшие свои шапки и плащи, поспешили приветствовать ее. А вечером, когда она возвращалась, ей предшествовали герольды — они прошли по улицам, возвещая об «отречении сэра Эдуарда и мире нового короля». {1331} Вскоре Изабеллу окружили толпы ликующих, радостных горожан.

Правление Эдуарда III формально началось со следующего дня, 25 января 1327 года. {1332} Однако король был несовершеннолетним, а потому действительными правителями Англии стали Изабелла и Мортимер.

В конце января 1327 года Изабелла и Мортимер энергично занимались устройством нового правительства. Большая печать Англии была вручена Эдуарду III 28 января, и в тот же день Хотэм был назначен канцлером, а Орлитон — казначеем. 29 января новый король официально объявил об отречении своего отца и произвел назначение новых судей и служащих Казначейства. В эти дни Изабелла выплатила половину своих долгов банкирам Барди. {1333}

1 февраля 1327 года Эдуард III был коронован в Вестминстерском аббатстве архиепископом Рейнольдсом; ему ассистировал епископ Стратфорд, а Бергерш, Хит и Эйрмин пели литании. Перед началом церемонии четырнадцатилетний король был посвящен в рыцари Ланкастером, как самым старшим мужчиной в королевском доме. Корона святого Эдуарда Исповедника «была большая по размеру и тяжелая» — но Эдуард III «носил ее, как взрослый мужчина». {1334} Изабелла проплакала весь долгий ритуал коронации {1335} , но, согласно Уолсингему, несмотря на то, что лицом и повадками она напоминала скорбящую вдову, все это было лишь притворство. Возможно, это правда, так как у нее были все причины для ликования, ведь все задуманное ею удалось. Но следует учесть эмоциональное напряжение, не оставлявшее ее несколько лет, а также тот факт, что женщины часто плачут также и от радости.

Ее торжество разделял возлюбленный Мортимер. Он был весьма заметной фигурой на коронации, в ходе которой новый король посвятил в рыцари троих его сыновей. {1336} После церемонии простому народу роздали памятные золотые монеты с изображением детской руки, подхватывающей падающую корону — любопытный образчик пропаганды.

Похоже, что при создании рисунка для Большой печати Эдуарда III Изабелла также сказала свое слово: фигура короля показана сидящей на троне, выполненном в орнаментальном стиле, причем отчетливо видны две гербовые лилии, напоминающие о родстве его с королевским домом Франции через Изабеллу; историки заметили сходство с печатью ее брата, Людовика X. [116]

В день коронации король Эдуард возвратил Изабелле ее приданое с существенными добавками: вместо прежних 4400 фунтов в год она теперь должна была получать беспрецедентную сумму в 13 333 фунтов {1337} , что делало ее одним из самых крупных землевладельцев в королевстве. Мьюримут и Бей-кер оба утверждают, что на ее содержание расходовалось около двух третей королевского дохода, а Эдуард III вынужден был жить всего на одну треть своих доходов, но это грубое преувеличение. В то время никто не возмутился размером этих пожалований, что вполне можно понять с учетом популярности королевы и как победительницы Деспенсеров, и как матери юного короля. Один хронист с восторгом именует ее «Мать Изабелла, наша царственная, благородная, благоразумная, прекрасная и великолепная звезда» {1338} ,сам папа римский придерживался такого же взгляда {1339} , а Парламент всячески старался осознать долг страны перед Изабеллой и подчеркнуть, что ей следует править до конца дней своих ввиду великих трудов, предпринятых ею, и перенесенных страданий. {1340}

Изабелла была, конечно, стяжательницей и материалисткой, и все же присвоение таких огромных земельных наделов диктовалось не столько чистой жадностью, сколько необходимостью обеспечения как можно большего числа зависящих от нее людей в интересах консолидации общества и укрепления установленного режима, так как она не могла не понимать всю шаткость его конституционных оснований. И королева, и Мортимер признавали оправданность вознаграждения своих сторонников денежными и земельными пожалованиями, должностями и привилегиями.

Другой причиной, побуждавшей Изабеллу к подобной жадности, было, несомненно, желание компенсировать все, что она потеряла в прошлом — и деньги, и статус, и решимость никогда более не испытывать финансовых затруднений и тех унижений, которым она подвергалась при Деспенсерах.

Земли разросшегося удела Изабеллы были разбросаны по всем графствам Англии, кроме четырех самых северных, а также в Уэльсе. В их число входили многие большие поместья, включая ряд принадлежавших ранее Эдуарду II, в частности, его любимый дом в Лэнгли и королевское поместье Шин на берегу Темзы, которое Изабелла сохранила до самой смерти; там имелся дом, окруженный рвом, выстроенный в XII веке, с верхним и нижним двором — в прошлом Эдуард пользовался им время от времени. [117]

Ей принадлежал теперь и замок в Лидее {1341} , который выдержал осаду в 1321 году, а ранее принадлежал нескольким королевам-супругам. Первоначально это была норманнская крепость, возведенная в поразительном месте — на двух соединенных островках посреди большого красивого озера. При Эдуарде I крепость до неузнаваемости переделали, превратив в роскошный укрепленный дворец для первой, а затем и второй его жены. На меньшем островке выстроили «gloriette» («павильон» по-испански) — каменный дом с двориком, фонтаном и садом внутри — для Элеоноры Кастильской, а на втором острове, побольше, возвели замок для Маргариты Французской. Между постройками был перекинут мост.

Для королевы Элеоноры в часовне устровили новый придел. Изабелла пользовалась покоями Элеоноры в павильоне, где, между прочим, имелась ванная комната. [118]

Другие объекты, перешедшие в собственность Изабеллы, включали королевское поместье Хэйверинг-эйт-Бауэр в Эссексе, построенное при Эдуарде Исповеднике, перестроенное в XIII веке и принадлежавшее затем Элеоноре Прованской и Маргарите Французской; королевский замок и примыкающий к нему дворец в Гилдфорде (Сюррей); еще замки в Порчестере (Хэмпшир), Сент-Брайвеле (Глостершир) и Тикхилл в Йоркшире; замок Одихем в Хэмпшире, когда-то принадлежавший Роджеру д'Амори; королевские поместья в Байфлите, в Сюррее — еще одно любимое местечко Эдуарда II, Грэйвсенд в Кенте, Айлуорт в Миддлсексе, Берствик и Ковик в Йоркшире; замок Хэдли в Эссексе; замок Пик в Дербишире; замок Рокингем в Нортхэмптоншире; Бьюлт в Уэльсе (королева отдала его Мортимеру); замок в Бристоле и наконец Лэнгли Мэриш в Бакингемшире, исключительно приятное имение, куда часто наведывался Эдуард II; покои Изабеллы там выходили в сад, а у дверей большого зала рос плющ. {1342}

Королеве досталась также значительная часть наследства Линкольна, включая замок Понтефракт, присвоенный Деспенсерами, который по праву следовало бы отдать Ланкастеру. Пожалуй, именно из-за этого она решила вопрос со своим имуществом до новой сессии Парламента, так как не рисковала допустить его обсуждение и открытое столкновение с могущественной кликой сторонников Ланкастера. {1343}

В 1327 году Изабелла прикупила еще замок Райзинг в Норфолке (впоследствии он оказался неразрывно связан с ее именем). Она приобрела его у Эммы, вдовы Роберта Монтальта, в обмен на годовую ренту. Монтальт, который одним из первых присоединился к королеве предыдущей осенью, к тому моменту умер, не оставив наследников, и завещал Изабелле свое поместье Фрамсден в Саффолке. Замок Гертфорд также перешел в руки Изабеллы в 1327 году от вдовы Пемброка; когда-то Пемброк получил его от королевы Маргариты, но Изабелла, очевидно, считала, что его следует вернуть. {1344}

Видимо, в тот же период Изабелла приобрела и дом в Лондоне, на Ломбардской улице. Улица получила такое название, потому что, начиная с XII века, здесь селились и занимались делами банкиры-ломбардцы, но дом, облюбованный Изабеллой, был откуплен у приората святой Елены в Бишопсгейте, принадлежавшем бенедиктинцам, одному из богатейших религиозных братств Лондона. Приезжая в Лондон, Изабелла останавливалась либо в этом доме, либо в Вестминстерском дворце; там в 1327-1330 годах «по приказу королевы-матери», были произведены различные усовершенствования. {1345}