Чтение онлайн

Роберт пока не знал, как он справится с собственной совестью. Гвен скорее всего тоже этого не знала, но это была не ее проблема. Он должен был решить все сам. И, лежа без сна на шаткой, разболтанной кровати, Роберт думал об Энн, гадая, что бы она сказала, если бы могла слышать сейчас его мысли.

Потом он стал думать о Гвен. Роберт спрашивал себя, спит ли она или, как он, лежит без сна; что на ней надето и надето ли вообще. Под эти мысли он незаметно заснул, а когда проснулся на следующее утро, то сразу же вспомнил, что Гвен ему снилась.

И, бреясь перед завтраком в ванной комнате, Роберт поймал себя на том, что ему не терпится как можно скорее увидеть ее наяву.

Когда Роберт спустился на кухню, Гвен была уже там. Она пила кофе с молоком и читала «Геральд трибюн». Больше в кухне никого не было.

Завидев Роберта, Гвен налила ему кофе и протянула половину газеты.

— Как тебе спалось? — спросила она. В ее голове звучали искренняя забота и внимание, и Роберт поймал себя на том, что ему это нравится. Очень нравится. Ему было приятно сознавать, что о нем снова кто-то заботится.

— Нормально. Более или менее нормально, — ответил он. — Иногда мне снится Энн…

Роберт не сказал, что в эту ночь ему снилась вовсе не покойная жена — ему снилась Гвен, но как раз это его и беспокоило. Ему хотелось быть с ней, но он считал — и совершенно искренне, — что не достоин такой женщины, как она. Кроме того, Роберт по-прежнему был уверен, что не имеет права ни на физическую близость с Гвен, ни просто на эмоциональную привязанность, сколько-нибудь выходящую за рамки обычных дружеских отношений. И не имело никакого значения, что Энн умерла. То есть наоборот: именно это обстоятельство делало его проблему такой трудноразрешимой. Интересно, снова и снова спрашивал себя Роберт, что сказала бы по этому поводу сама Энн? Одобрила бы она его или, наоборот, обвинила в измене, как сделали это Диана и Паскаль?

— Мне тоже было непросто встречаться с другими мужчинами после того, как я развелась с мужем, — вдруг сказала Гвен. Она как будто поняла, что он чувствует, и не хотела его торопить. Ее тактичность импонировала Роберту, но сейчас он бы предпочел, чтобы кто-нибудь снял с него ответственность и дал возможность поступать так, как ему хотелось.

— Переход от одной жизни к другой никогда не бывает легким, — продолжала тем временем Гвен. — А ведь я была замужем всего девять лет с небольшим, а вы с Энн — тридцать восемь. Это большой срок, его нельзя так просто сбросить со счетов. Переживания, боль, воспоминания о прошлом, самоанализ и неуверенность в себе — без этого не обойтись, но это в большинстве случаев проходит. Нужно только время…

— Честно говоря, никогда ни о чем подобном не думал, — признался Роберт. — Мне и в голову не приходило, что… что с Энн может случиться что-то подобное и я останусь один.

И тем более ему не приходило в голову, что он может полюбить кого-то другого, но об этом Роберт заговорить не осмелился.

— Я тоже не думала, что моя семейная жизнь закончится разводом… — ответила Гвен. — Но иногда жизнь складывается самым неожиданным образом, и человек оказывается один на один с обстоятельствами, к которым он совершенно не готов, которых не ожидает и которых боится больше всего на свете.

Роберт никогда не спрашивал Гвен, что положило конец ее браку, а она предпочитала обходить эту тему молчанием, но сейчас ее как будто прорвало.

— У Герберта появилась женщина… У них были очень серьезные отношения, а главное, она была моей самой близкой подругой. И когда я об этом узнала…

— Ты от него ушла, — закончил за нее Роберт. Гвен кивнула.

— Да. Чтобы принять решение, мне потребовалось не больше пяти секунд. Я даже не раздумывала — это был почти рефлекс! Я просто собрала свои вещи и ушла.

— А что сделал он?

— Он просил меня вернуться… Умолял вернуться, но я не хотела даже встречаться с ним и не отвечала на его звонки и записки. Довольно долгое время я по-настоящему ненавидела Герти, хотя со временем ненависть моя остыла… Но я так и не простила ни его, ни ее. Она была моей подругой, но я обвиняла обоих. И ненавидела.

— Скажи, ты когда-нибудь жалела, что ушла от него?

Да. Я долго казнила себя за… за свою поспешность, но Герберт об этом так никогда и не узнал. Я была слишком горда, чтобы показать ему, будто о чем-то жалею. Я считала — очень важно, чтобы он ни о чем не догадывался. Это был очень болезненный удар по моему самолюбию, и я ужасно страдала. Я вела себя глупо — теперь я это понимаю, но тогда… Я не дала ему ни малейшего повода надеяться. Мне не хотелось, чтобы он догадался, что я все еще его люблю…

— А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас?

— Все прошло. Во всяком случае, я могу говорить и думать об этом спокойно, но тогда… Впрочем, не только тогда. Довольно долгое время я страдала, желала ему всяческого зла — и в то же время была в отчаянии.

— Ты сказала — возможно, ты допустила ошибку. Как ты думаешь — что ты могла сделать? Принять его обратно?

Ответ Гвен удивил Роберта.

— Да. Думаю — да. Я считаю, что человек только тогда чего-нибудь стоит, когда он умеет прощать. Больше того: именно человек, который прощает другим, имеет право называться человеком. Не человеком с большой буквы, а просто человеком… Мне потребовалось очень много времени, прежде чем я смогла простить Герберта, но было уже поздно. Когда… когда это случилось, я желала только одного: наказать его как можно больнее. Что ж, я своего добилась — я развелась с ним, и он этого не выдержал. Лишь много позже я поняла, что могла бы простить Герти, могла все забыть и остаться его женой… Но я опоздала и до сих пор жалею о том, что не сумела перешагнуть через собственное «я»… А ведь то же самое могло случиться и со мной, это я могла быть на его месте.

Роберт кивнул. Он понимал Гвен, понимал, что ей нелегко пришлось. И тогда, и потом тоже.

— Сделать выбор всегда очень трудно, особенно в таких делах, — негромко сказал он. — Очень трудно решить, как далеко можно зайти и где тот предел, та черта, через которую ни в коем случае нельзя переступать. В каком-то отношении мне было даже проще, чем тебе. Я потерял Энн не потому, что сделал неправильный выбор. Она ушла, и мне не оставалось ничего другого, кроме как жить с этим дальше. У тебя был выбор, и теперь тебе придется постоянно держать свои чувства под контролем. Если ты не справишься, то кончишь тем, что будешь до конца жизни винить себя в том, что произошло. Но я уверен — ты все сделала правильно.

— Наверное, да. Но тогда я этого не знала. Я долго жалела, что ушла от Герберта, но мне не хватило мужества, чтобы что-то изменить. И моя гордость в конечном итоге обошлась слишком дорого нам обоим. Я получила горький урок, которого не забуду никогда.

Что же случилось? — спросил Роберт. Что-то во взгляде Гвен заставило его задать этот вопрос, хотя он почти боялся ответа.

— Герберт умолял меня вернуться, но я снова и снова говорила «нет». В конце концов он женился на той женщине — моей подруге. Может быть, в итоге Герти все равно бы это сделал, но я не уверена, что он по-настоящему любил ее… — Ее голос чуть дрожал, и Роберт понял, что Гвен носила в душе очень тяжкое бремя. — А через полгода он покончил с собой, — закончила Гвен совсем тихо. — Так я погубила сразу три жизни: Герберта, свою и своей подруги. И теперь я обречена сожалеть об этом — только сожалеть, потому что исправить уже ничего нельзя.

— Не казни себя, — сказал Роберт как можно мягче. Гвен была с ним предельно откровенна, и он не мог не оценить это по достоинству. Теперь, когда Роберт узнал, чем завершился развод Гвен, ему стало понятнее, что она пережила. Смерть бывшего мужа, несомненно, сильно на нее подействовала. — Не казни себя, — повторил он. — Ведь ты не знаешь, что происходило с ним в тот момент. Быть может, причина была в нем самом или в ком-то еще — не обязательно в тебе.

Я понимаю, — согласилась Гвен. — Но я не могу простить себе, что была жестока с ним. Я не хотела уступать ему ни в чем, даже в мелочах, это казалось мне чуть ли не позором. Да, когда Герберт изменил мне с моей лучшей подругой, он сделал мне очень больно, но если бы я повела себя по-другому, если бы попыталась поговорить с ним, я, возможно, не подала бы на развод так скоро — или вообще не подала. В этом случае сейчас он был бы жив вне зависимости от того, осталась бы я его женой или нет.