Чтение онлайн

Исход борьбы за предотвращение уничтожения корабля (никто не допускал даже мысли о его захвате немцами) зависел от углубления канала, ведущего в реку. Инженеры обещали к 20 июня углубить канал до 8,75 м при ширине всего 52 м, что означало огромные трудности с выводом корабля шириной 35 метров, который при этом почти не должен был иметь воды, топлива и продовольствия и только одну башню ГК, 22 мая док, где стоял «Жан Бар», осушили и приступили к окраске подводной части. 3 июня на внутреннем валу левого борта, а через 4 дня — на внутреннем правого борта установили винты, взятые из запчастей для «Ришелье» с Брестской верфи. 9 июня в действия ввели некоторые вспомогательные механизмы, рулевое устройство и камбуз. 12 июня испытали три котла, необходимые для подачи пара на два турбоагрегата. Высший приоритет получили работы по установке рулей, балансировке и регулировке гребных винтов и валов, а также проверке оборудования в действующем МО, чтобы обеспечить готовность корабля к 17 июня. Тем временем решили заменить 152-мм башни, изготовление которых и так задерживалось из-за нехватки материалов, спаренными установками имевшихся на верфях 90-мм зениток. Орудия и погреба подготовили в рекордный срок, однако отправленные из Бреста боеприпасы опоздали к отходу корабля.

10-11 июня испытали брашпили и кабестаны, 13-го и 14-го установили орудия и крышу башни ГК № 1. Орудия установили без устройств, необходимых для стрельбы; к тому же стволы не успели правильно отцентрировать в люльках. Все это держалось в секрете. Оставшиеся 4 орудия было решено вывезти на транспорте, но после погрузки двух из них сломался подъёмный кран. Командир корабля капитан 1 ранга Пьер Ронарк отказался принять на борт остальные стволы, опасаясь увеличения осадки и посадки на грунт при проходе мелким каналом. Орудия пришлось уничтожить на верфи, а транспорт, перевозивший остальные два, потопили самолеты Люфтваффе.

16 июня были успешно испытаны главные турбины, генераторы и рулевое устройство, а в трех котлах кормового КО развели пары. К 18 июня винты соединили с валами, на штурманском мостике установили магнитный компас (девиацию, правда, определить не успели), машинный телеграф и временную телефонную связь. Средства сигналопроизводства ограничили флагами, двумя небольшими прожекторами и 600-ваттным радиопередатчиком. Из четырех 1500-киловаттных генераторов смонтировать успели только один, но зато два аварийных дизель-генератора уже стояли на своих местах. Главные водоотливные и трюмные помпы не действовали, однако система пожаротушения находилась в полной готовности. Из-за мелководности канала на борт приняли только 125 тонн нефти и столько же воды.

В 12 18 июня, когда немцы вступали в Нант, лежащий всего в 65 километрах от Сен-Назера, на «Жане Баре» был поднят трехцветный флаг Франции. Днем отключили подачу электроэнергии с берега и единственный турбогенератор должен был принять на себя электроснабжение корабля. Однако выключатели еще не успели правильно отрегулировать и при их срабатывании отключилась вентиляция и освещение в машинном отделении. Пришлось запустить аварийный дизель-генератор. Около полуночи неисправность насоса перекачки нефти заставила выключить работавшие котлы. Пришлось менять приводной мотор, закоротить выключатели, прежде чем в 3 часа утра снова развели пары.

Успех выхода зависел от высоты прилива. Расчетный запас воды под килем составлял 100 мм в 03.21 19 июня, 200 мм в 03 и максимум 290 мм в 04.45. В 21 час 18 июня дноуглубительные работы остановили после расчистки канала шириной всего 46,5 м.

8.03 19 июня операция началась. Из-за отсутствия энергии шпилями, швартовыми лебедками и рулем пришлось управлять вручную. Буксиры вытащили корабль из дока, но через 30–40 метров его нос зарылся в ил. Его стащили, однако метров через сто в темноте не заметили буй и «Жан Бар» снова сел на грунт с повреждением правого винта. Понадобились усилия шести буксиров, чтобы через 45 минут вытащить корабль на середину канала. В 04.40, когда он уже, помогая собственными машинами на 50 об./мин., входил в Луару в небе появились немецкие самолеты. Несмотря на интенсивный огонь немногочисленных 37-мм автоматов, 13,2-мм пулеметов и двух 90-мм спаренных зениток, три бомбардировщика атаковали практически неподвижный и лишенный возможности маневрировать «Жан Бар». Из 12 сброшенных бомб четыре взорвались рядом, не причинив повреждений, но одна пробила верхнюю палубу между барбетами башен ГК. От взрыва образовалось вздутие палубного настила вокруг пробоины диаметром 200 мм и разрушилось несколько прилегающих переборок, а осколки перебили трубопровод системы орошения погребов башни I. Возникший пожар был быстро потушен водой из перебитого трубопровода. В это время корабль вышел на чистую воду и развил скорость 12 узлов. Пар подали на вспомогательные механизмы и электропривод руля стал действовать. Наконец-то показались французские «мораны» из истребительного прикрытия, отогнавшие противника под радостные крики зенитчиков «Жана Бара».

Теперь, когда линкор был на ходу, возник вопрос: «Куда идти?» В начале июня французское Адмиралтейство приняло предложение англичан достроить «Жан Бар» у них. Но 15 июня, когда ситуация на фронте резко ухудшилась, решили направить его в Марокко. Не осведомленные об этом англичане послали к Сен-Назеру в распоряжение «Жана Бара» два океанских буксира и эсминец.

На выходе из гавани линкор ожидали танкеры «Одет» и «Тарн» с запасом нефти и воды. Прикрытие составляли эсминцы «Ле Харди» под флагом адмирала де Лаборда и «Мамелюк». Де Лаборд, отказавшись от услуг английских кораблей, повел всё соединение на юг со скоростью 14 узлов. Когда вышли за пределы действия Люфтваффе, остановились для приемки топлива. Команда линкора совершенно не имела опыта заправки в море — шланги с «Гарна» подавали целый час. С 12 до 18 часов успели перекачать 1000 т нефти и воды. Во время дозаправки отказала система вентиляции в турбинном отделении и температура там поднялась до 88 °C. Затем в холодильнике началась утечка вакуума и подачу пара к турбинам пришлось прекратить до исправления повреждений. К счастью, две немецкие подлодки, ожидавшие выхода недостроенного корабля, не смогли выйти на него в атаку. Одна из них уже на закате попыталась было приблизиться, но вовремя оповещенный командир корабля приказал развить максимально возможный ход. Вскоре после подачи всей мощности на внутренние валы, сильная вибрация и перегрев левой ТНД вынудили опять снизить скорость. Утечка конденсата из главной конденсорной системы затрудняла поддержание в ней вакуума. Это вместе с попаданием в систему воздуха привело к повреждению турбонасоса. В конце концов вся вода из правого холодильника была выброшена в МО. Регулировать поступление воды в систему пришлось вручную, но в 2130 взорвался эжектор правой турбины. Скорость упала до 6 узлов, чего явно не хватало для выполнения маневра уклонения от торпеды. В этот момент даже единственное торпедное попадания могло стать роковым из-за многочисленных незагерметизированных отверстий в палубах и переборках. Решили заменить эжектор на снятый из носового КО, но только к 14 часам 20 июня корабль смог снова держать 14-узловую скорость.

170 миль от Сен-Назера прошли со средней скоростью 7 узлов, а до цели пути — Касабланки — еще оставалось 800 миль. К полудню 21 июня на внутренние валы снова подали полную мощность. Единственной заботой оказалась потеря питательной воды, поскольку котлы на «Жан Баре» могли работать только на дистилляте. На следующий день запустили гирокомпас, но прокладка все еще велась на борту «Ле Харди». После исправления эжектора и подачи питательной воды скорость удалось довести до 21 узла. В 17 часов 22 июня, несмотря на то, что почти половину далеко не полного экипажа составляли рабочие верфи (на борту находилось 36 офицеров, 335 старшин и матросов и 200 человек гражданских лиц), «Жан Бар» благополучно прибыл в Касабланку.

После прихода в Касабланку на корабле возобновили некоторые работы, включая установку и наладку механизмов стрельбы в носовой башне. Хотя сначала пришлось заняться кое-каким демонтажем. Уже 24 июня сняли необходимые для усиления ПВО базы 90-мм и 37-мм спарки, затем наступила очередь и 13,2-мм счетверенных автоматов. Вместо них поставили собранные отовсюду 13,2-мм пулеметы систем «Браунинг» и «Гочкис» и даже легкие 8-миллиметровые, которыми в 1940 году самолеты можно было разве что только пугать. После подписания перемирия с немцами кораблю было запрещено покидать Касабланку — за этим строго следили германские и итальянские представители. Фактически «Жан Бар» превратился в плавучую батарею, которой, правда, надо было еще научиться стрелять. Команде в 700 человек оставалось заниматься только обслуживанием оборудования, мелким ремонтом и доводкой смонтированных систем вооружения. Повреждение от бомбы, полученное при выходе из Сен-Назера, исправить было трудно из-за отсутствия специальных легированных сталей, примененных на линкоре, поэтому пробоину в палубе просто заделали листами из мягкой стали.

Практически без интересных событий шли месяц за месяцем. 22 августа 1941 года произведенного еще 26 марта в контр-адмиральский чин Пьера Ронарка на посту командира корабля сменил капитан 1 ранга Бартес. В октябре наконец-то завершили монтаж и наладку всех механизмов в башне I, включая 14-метровый строенный дальномер модели 1937 года. Тогда же на каркасе башни II (имелась только платформа со средней переборкой и каркасом под бронеплиты) установили 8-метровый сдвоенный дальномер модели 1937 года в башенке, по бокам надстройки также в башенках появились 3-метровые зенитные, снятые с ремонтировавшегося в Тулоне «Дюнкерка», а на крыше боевой рубки — 3-метровый штурманский. Правда, при работе дизель-генераторов 8-метровый дальномер так сильно вибрировал, что определять дистанцию с его помощью становилось невозможно. Пришлось ставить еще один такой же на верху башенноподобной надстройки. Барбет незаконченной башни II заполнили цементными блоками, чтобы до вести осадку до нужного значения и уменьшить дифферент на корму. По условиям перемирия на «Жан Бар» нельзя было установить 152-мм башни. Да и где их было взять в Африке? То же касалось и 152-мм боезапаса. Имелось зато некоторое количество снарядов к 90-мм зениткам, которые решили вернуть на корабль. Первые две спарки появились в январе 1942 года, а к октябрю их число достигло пяти: три по правому борту, две нижних по левому. Легкое зенитное вооружение в течение 1942 года усилили 37-мм установками, доставленными из Франции, и к ноябрю «Жан Бар» имел одинарный (М1925) и два спаренных (М1933) 37-мм автомата, 14 одинарных 13,2-мм «браунингов», 4 спаренных 13,2-мм «гочкиса», а также один 8-мм «гочкис». В июне на верху башенноподобной надстройки смонтировали радар с полным круговым обзором, но в строй его ввели только 6 октября.

Чтобы не оказаться безоружным в случае появления кораблей противника, командование базы решило провести испытания башни I. 19 мая 1942 года с разрешения германских и итальянских наблюдателей «Жан Бар» выпустил из четырех орудий носовой башни пять залпов в сторону моря. Главный калибр линкора был готов к бою! Но это громкое событие не прошло незамеченным (и тем более — неуслышанным) для американского консула в Касабланке. В Вашингтон полетела шифровка и союзники учли эту информацию при планировании вторжения в Северную Африку, намеченного на ноябрь. Единственная башня на «Жане Баре» сыграла важную роль в обороне Касабланки. До этого единственными боевыми действиями корабля были обстрелы английских самолетов-разведчиков, раз в месяц совершавших облет базы. 31 июля одного из них даже удалось сбить.

На состоявшемся в Лондоне 25 июля заседании объединенного комитета начальников штабов союзники окончательно решили открыть второй фронт во Французской Северной Африке, высадив десанты в районе Алжира и Орана на Средиземном море, а также в Касабланке — крупнейшем из оставшихся французских портов в Атлантике. Вся операция получила обозначение «Торч» (факел). Захват Касабланки планировался в США и операция целиком выполнялась американскими силами — Западным Оперативным Соединением (TF 34) адмирала Хьюитта, состоящим из 105 боевых кораблей и транспортов. План был прост: высадить десанты (пехота и танки) в Порт-Лайоти для захвата крупного аэродрома, а также в Федале и Сафи, чтобы оттуда маршем двинуться на Касабланку с севера и юга. Непосредственно у гавани базы крейсировала Группа Прикрытия (TG 34.1) под командованием контр-адмирала Роберта Гиффена, способная сокрушить все, что попытается выйти в море: мощный новый линкор «Массачусетс» с девятью 406-мм орудиями, тяжелые крейсера «Уичита» и «Тускалуза» и 4 эсминца. В 30 милях к северо-западу от Касабланки находилась Центральная ударная группа, обеспечивавшая вторжение в порт Федала. В её составе находились ударный авианосец «Рэйнджер» и эскортный «Сьювани», а еще три эскортных авианосца «Сэнгамон», «Саунти» и «Ченанго» находились в составе Северной (Порт-Лайони) и Южной ударных групп (Сафи).