Чтение онлайн

Кирилл разделся, встал под горячий душ. Избитое тело заныло, тысячи иголок впились в травмированные внутренности, голова закружилась. Ему все-таки здорово досталось, несмотря на то, что он неплохо отражал удары. Навыки боя проснулись почти мгновенно, давно не тренированные мышцы делали свое дело гораздо лучше, чем можно было бы ожидать.

«Затраченные усилия не исчезают всуе», – вспомнил он наставления Захара, паренька с Дальнего Востока, приехавшего в Москву заработать денег. Паренек оказался великолепным мастером всяких видов единоборств, быстро снискал себе известность в определенных кругах, причем более чем заслуженную. Он-то и научил Кирилла никогда не избегать схватки, если она назрела, и выходить из боя если не победителем, то хотя бы не избитым до полусмерти. Несколько лет Дубровин не попадал в обстоятельства, требующие разрешения таким нецивилизованным способом, как драка, и пришел к выводу, что время, проведенное у Захара в маленьком полуподвальном зальчике, полном сумрака и вибраций гремящих по рельсам трамваев, он потратил напрасно. Оказалось, «поток энергии всегда себя оправдает, он не течет куда попало, если поставлена цель». Захар и в этом был прав.

Выйдя из душа, Кирилл продезинфицировал ссадины, надел спортивные штаны и футболку, выпил водки и прилег на диван в спальне. В темно-синем проеме окна были видны серебристые падающие хлопья снега, закрывающие пушистой пеленой мир от любопытных взоров всех и каждого. Была в этом падающем снеге, в этой неподвижно и плотно стоящей над городом ночи какая-то первобытная, девственная красота, полная тишины и торжественного величия…

Сон не шел к Кириллу, и ему казалось, что мысли слетают с небес вместе с этим первозданным белым снегом, с этой колышущейся серебристой дымкой. Он думал о своей жизни, чего давным-давно не делал, захваченный сиюминутными проблемами, сложностями и заботами, как многие люди, спящие сейчас в объятиях огромного, заснеженного города под невероятно высоким и холодным небом, на планете Земля, затерянной в страшно, невообразимо далеких пространствах Вселенной…

«Что есть эта жизнь? Для чего она дана нам, и чего мы хотим от нее? – думал Кирилл Дубровин, бизнесмен, москвич, красивый одинокий мужчина. – Чего я хочу от нее? Чего жду? Вот за окном стоит окружающий меня мир снега и тьмы. Кто я в этом мире? Что я здесь делаю? Зачем я здесь? Чего я жду от других людей, таких же, как я?»

Ему вспомнился укоризненный, а потом возмущенный, сверкающий гневом взгляд Леонтины. И те, другие глаза, в глубине которых он увидел древний огонь, зажигающий кровь в ленивых, застоявшихся от бездействия жилах, вялых, как мысли и желания.

«Что-то глубоко внутри меня пришло в упадок, атрофировалось, как неиспользуемый орган, – подумал Кирилл. – Чего я жду от женщин? Или от женщины – так, пожалуй, будет правильнее».

В темноте комнаты витали призраки великого прошлого, покрытого славой, вызывающие зависть и непонятную, сладкую и жгучую ностальгию, тоску по сильным страстям. Ощущения с привкусом гибели, безумия и восторга – вот о чем он давно забыл, вот чего ему не хватало! Его окружали женщины и мужчины, для которых жизнь стала пресным и надоевшим занятием, навязшим в зубах ничегонеделанием, обильно сдобренным пустыми разговорами, бесцветными чувствами, бледными, как выцветшее небо над пустынной каменной равниной. И он сам едва не стал таким же! Вялым ростком на городском асфальте.

Взять хотя бы Леонтину. Зачем он тратил на нее свое время и душевные силы? Красивая блондинка была пуста, как высохший изнутри орех: треску много, а вместо содержимого – легкая пыль. Однако он зачем-то познакомился с ней, приглашал на прогулки и вечеринки, гулял с ней по Цветному бульвару, дарил резко и горько пахнущие свежестью влажные хризантемы, целовал ее, даже переспал с ней… Последнее особенно удивляло Кирилла, так как он никогда не чувствовал к Леонтине той дикой и непреодолимой тяги, от которой стынет сердце и которую, раз испытав, уже никогда и ни с чем не спутаешь. Что-то похожее промелькнуло в нем, когда он танцевал с той женщиной, Клавдией, в полутемном, полном дыма и теплых огней зале «Охотника». Промелькнуло… и угасло. Он даже не успел сообразить, что это; не успел привыкнуть к этому чудесному новому и жуткому переживанию, похожему на подсматривание любовной сцены, запретной и оттого жгуче, притягательно интересной.

Он хотел любви той женщины, которую бы сам выбрал не по длине ног, цвету волос или форме носа, а… по тому огню, что у нее в сердце, по тому ее глубоко внутреннему, затаенному и интимному, что может в ней откликнуться навстречу его любви. Чтобы она никогда не отвернулась бы от него из-за корысти или выгоды, чтобы она все могла понять, все простить: даже если он когда-нибудь окажется страшно виноват перед ней. Чтобы она дала ему еще один шанс. И еще он хотел потерять голову, испытать это сполна, до смертельной истомы, до последнего, безумного предела…

По сути, он ждал женщину, которая заставила бы его любить, потребовала бы этого от него со всей силой! А сила эта у всех разная. Вот у Леонтины ее вовсе нету. Так, маята одна и истеричные претензии. Круг ее желаний заранее известен – болтаться по ресторанам и магазинам, иметь статус замужней дамы, достаточное количество денег, возможность целыми днями валяться у телевизора, жить без забот и волнений.

Кириллу же хотелось женщину с желаниями туманными, как неведомые, полные свежести и тропических запахов дали. Чтобы она хотела…

Чего могла бы хотеть такая женщина?

Стать ее мужчиной будет непросто. Но Кирилл всегда любил решать трудные задачи. Придется угадывать желания женщины, чтобы быть ее возлюбленным, единственным, ее героем. Именно этого – тайны, непредсказуемости, темной, неистовой страсти – он хотел и не мог ни в ком отыскать. Может быть, та женщина, из «Охотника»… Ему вдруг захотелось, чтобы она оказалась тут, рядом с ним, в его квартире, в темноте, наполненной отблесками серебряного света и шуршания снега за окном…

Кирилл с трудом встал, нашел в блокноте ее телефон, набрал номер. Рука слегка дрожала. Черт! Неужели он волнуется?

– Алло!

Какой у нее глуховатый, низкий голос! Как с далекого острова, затерянного в океане.

– Здравствуйте, это Кирилл!

На том конце связи воцарилось молчание.

– Мы с вами вчера познакомились в «Охотнике». Помните?

– Да.

Женщина оказалась на редкость немногословной. В ее голосе чувствовалось что-то непонятное, то ли скрытая тревога, то ли сдерживаемое волнение.

– У меня не совсем обычная просьба… – начал Кирилл.

– Какая?

– Не могли бы вы сейчас ко мне приехать? Видите ли, я живу один, а… В общем, вчера со мной произошло неприятное происшествие. Кто-то напал на меня…

Кирилл торопился, объяснял, как он ужасно себя чувствует, почему Клавдия должна приехать к нему. Она молча слушала.

– Вы знаете, который час? – наконец спросила она.

Он не знал. Кирилл Дубровин потерял счет времени. Оказывается, и такое с ним впервые. Что-нибудь всегда происходит впервые – любовь, например. Часы показывали три часа утра. За окном падал и падал снег. В свете фонаря деревья, покрытые белыми хлопьями, казались сказочными видениями.

– Простите меня, – сказал Кирилл. – Я действительно не знал, что сейчас ночь. Мне очень захотелось увидеться с вами, и я забыл о вежливости. Честно говоря, я обо всем забыл. И я не совсем хорошо себя чувствую. Вы приедете?

– Нет.

– Нет?! – Кирилл не ожидал, что она откажется. Он не допускал такого. И тем не менее…

– Не сейчас. – Ее голос немного смягчился. – Утром. Если я сочту это возможным.

– Я буду ждать! – воскликнул он.

– Диктуйте адрес.

Кирилл Дубровин не узнавал сам себя. Это было на него не похоже. Во-первых, ему не нравились женщины старше двадцати пяти. Во-вторых, ему не нравились зануды. А эта, по всей видимости, настоящая зануда. «Если сочту возможным…» Тьфу! Зачем она ему нужна? Ему что, мало неприятностей? Наверняка какая-нибудь старая дева с бзиком в голове или разведенка с кучей детей, в поисках кормильца. Или…