Французский овраг
Шрифт:
Однако, после внезапной гибели бабушки и деда полгода назад, отношения ухудшились. Причиной стало завещание стариков. Всё имущество они оставили внуку. Но после оглашения завещания нотариус неожиданно передал Марии ключ от банковской ячейки с запиской от родителей. Те оставили ей в Женевском банке какие-то ценности. Что именно и почему такая секретность, тётка категорически отказалась объяснять. Это сильно разозлило племянника и стало причиной нескольких ссор в последние дни. Назло Марии, он решил узнать всё сам и стал следить за обидчицей.
Сначала, Игорь заставил мать подробнее вспомнить смутно знакомые с детства рассказы отца о ценности, которая хранилась в семье со времён революции. Единственное, что мать вспомнила — какую-то связь истории с наполеоновским нашествием.
В результате слежки за тёткой и расспросов её подруг племяннику удалось узнать, что поездка в Женевский банк состоялась. После возвращения Мария несколько раз побывала в магазине погибшего антиквара.
В день смерти Усковой Игорь тоже следил за ней. Видел, как она входила в магазин через чёрный ход вечером. По его словам, не решившись пойти за ней и устроить скандал, племянник ждал под окнами около часа. Не дождавшись появления тётки, ушёл домой. Правда, подтвердить его слова некому, так как мать уже неделю отдыхала с очередным сожителем в Египте.
Зато племянник выдал следствию убойную новость. Игорь сообщил, что, карауля тётку у магазина, он видел её любовника, выходящего через центральную дверь. Мужчину провожал помощник антиквара. На крыльце они долго жали друг другу руки, явно довольные беседой.
Про любовника тётки Игорь Усков знал немного. Но явно его недолюбливал. Он был уверен, что мужчина нигде не работал, считал его альфонсом…
Рассказав всё что знала, Галя нетерпеливо ёрзала, глядя на задумавшуюся Елену Анатольевну. Вздохнув, пенсионерка посмотрела на девушку и напомнила про телефон следователя. Набирая номер, она уточнила у Гали имя и отчество наставника.
Разговор с Сергеем Николаевичем Макаровым не сложился с самого начала. Следователь вежливо и доброжелательно отклонил её предложение помочь в расследовании.
— Ваше участие в карьере девушки — соседки я одобряю и приветствую. Передавать опыт начинающим сотрудникам — основная задача ветеранов.
Но участие в конкретном расследовании как-то не принято. В каком качестве я должен Вас допустить? Тем более, что следствие — не Ваш профиль. Вы же в прокуратуре гособвинение поддерживали, а потом надзором за соблюдением законодательства о несовершеннолетних занимались, — продемонстрировал он знание её личного дела.
— Вообще-то я и надзором за следствием занималась, — возразила Асиновская, неприятно удивлённая его осведомлённостью.
— Я ведь не хочу заменить следователя, а только помочь. Очень меня обстоятельства убийства заинтересовали. Могу в музее историю семьи Усковых поискать. Может, удастся раскопать что-то о раритете, который Мария Ускова антиквару принесла.
— Почему Вы так уверены, что вообще была какая-то ценность? — удивился следователь.
— Это самая вероятная версия, на мой взгляд. Так можно мне в ней покопаться? Обещаю сообщить результаты сразу же через Галину, — нарочито просительным тоном закончила она разговор.
— Ну что ж, запретить Вам в музеи ходить я не могу, — раздражённо сказал Макаров — только звоните мне напрямую, не нужно в испорченный телефон играть. Рад был познакомиться, — дежурно сказал он и прервал звонок.
Женщина вздохнула, понимая, что следователь прав. Ей бы тоже не понравилось чужое вмешательство в работу.
Проводив Галю, Елена Анатольевна прибралась на столе, присела и задумалась, глядя в пометки, сделанные во время рассказа девушки.
Она вдруг осознала, что обиделась. Захотелось доказать «важняку» и самой себе, да и всем знакомым, что они её недооценивают. Ведь было время, когда она сама дела расследовала. А уж сколько раз обвинение в суде по уголовным делам поддерживала и огрехи таких вот самоуверенных следователей исправляла!
Удивляясь силе своей обиды, Елена Анатольевна вспоминала беседу со следователем. И неожиданно для себя поняла причину. Голос Макарова затронул почти забытую душевную травму. Интонации и тембр напомнили ей голос одного коллеги, едва не ставшего близким другом. Он тоже занимался следствием, вместе они часто обсуждали проблемные дела в его практике.
— Чтож, попробую доказать этим задавакам, что до «альцгеймера» мне ещё далеко! — подумала женщина.
Глава 5
Решив всерьёз заняться раскрытием двойного убийства, Елена Анатольевна взялась за план и схему расследования.
После часового размышления с ручкой и блокнотом она убедилась, что необходимо глубоко покопаться в истории семьи Усковых.
С первых же шагов ей повезло. Помог хорошо знакомый участковый. Полицейский рассказал, что родители погибшей Усковой тоже родились в этом городе. Они проживали в той квартире в большом особняке в центре города, которая сейчас досталась племяннику Игорю.
Сам дом построен в начале прошлого века и принадлежал прапрадеду Марии Михайловны. Особняк был передан большевикам после революции. Усковы сотрудничали с новой властью, которая и оставила бывшим хозяевам большую 3х комнатную квартиру в особняке.
Полицейский же посоветовал ей пообщаться с краеведами и побывать в городском музее. На следующий день в сборниках воспоминаний краеведов Асиновская, копавшаяся в архиве с прокурорской дотошностью, нашла-таки необходимые сведения.
Научный сотрудник музея Анна Павловна Соболева была ученицей родившегося в деревне Назарьево знаменитого краеведа Ильина. Она с удовольствием пересказывала Асиновской воспоминания историка о родной деревне.
С её слов Елена Анатольевна узнала, что в располагавшейся на территории города деревне Назарьево, в сентябре 1912 года проводились праздничные торжества по случаю столетия Бородинской битвы с Наполеоном, в которых активно участвовал владелец лавки Иван Михайлович Усков — предок Марии. В то время деревня Назарьево была волостным центром, с магазином, чайными лавками, мебельными, швейными и вязальными мастерскими. В деревне жил и работал полицейский урядник.
Соболева также нашла Елене Анатольевне статью профессора Ильина об участии жителей Назарьево в борьбе с солдатами Наполеона осенью 1812 года.
— Это была любимая история Георгия Васильевича — вспоминала она — победа жителей деревни над небольшим французским фуражирским отрядом. Такие команды рассылал Наполеон с обозами из сгоревшей и разорённой Москвы в поисках провианта для армии и корма лошадям.
При реконструкции сражения в 1912 году использовалось подлинное оружие и уцелевшие остатки обмундирования французских воинов. Для чего под руководством этого Ускова было вскрыто захоронение в прозванным крестьянами Французским овраге, сохранившееся со времён той победы.