Чтение онлайн

«Осмелюсь полагать, что декларация союзников о том, что они сражаются за мир, безопасный для свободы индивида, и демократию, звучит неискренне, пока Индия и в данном случае также Африка эксплуатируются Великобританией, а Америка имеет свою собственную проблему с неграми. Но чтобы не усложнять дело, я связываю свое предложение только с Индией. Индия станет свободной — за ней получат свободу и все остальные, если это не произойдет одновременно...»

Послание Ганди взывало к программе «четырех свобод» Рузвельта, объединяло чаяния индийцев, китайцев, африканцев и даже американских негров, но осталось без ответа. Между тем в Чунцине, теперь почти изолированном от Индии японскими войсками, с мрачным настроением следили за развитием кризиса на субконтиненте. Там давно симпатизировали индийским националистам, что естественно. Когда стало рушиться британское владычество в Малайе и Индии, Чан встретился в Калькутте с Ганди для переговоров. Позднее заявил Черчиллю и Рузвельту, что шокирован военной и политической ситуацией в Индии и, стараясь оценить колониальную проблему объективно, пришел к выводу, что политические проблемы в Индии следует решить до того, как страна будет полностью деморализована. Выражая поддержку Черчиллю, Рузвельт порицал точку зрения Чана. Но в своем экстремизме китайские и индийские националисты все более сближались. В конце июня Ганди писал Чану:

«Никогда не забуду пять часов, проведенных в Калькутте в тесном общении с Вами и Вашей замечательной супругой. Вы и Ваша борьба за свободу всегда притягивали меня...» Он поделился воспоминаниями о своих прежних китайских друзьях в Йоханнесбурге. Питая к Китаю теплые чувства, Ганди старался дать ясно понять, что его призыв к прекращению британского владычества в Индии ни в коей мере не имел целью ослабить оборону страны перед лицом угрозы японского нападения. «Я не хочу, чтобы меня обвиняли, что я покупаю свободу своей страны ценой свободы Вашей страны». Необходимо предотвратить порабощение Японией любой страны. «Считаю, что Индия не сможет способствовать этому, пока находится в рабстве. Индия стала бессильным свидетелем выдворения из своих стран защитников Малайи, Сингапура и Бирмы». Провал миссии Крипса оставил глубокую рану, которая кровоточит до сих пор.

Ганди объяснил Чану суть своих предложений англичанам: «...правительство свободной Индии согласно, чтобы союзные державы содержали в нашей стране свои вооруженные силы и использовали ее территорию как базу для боевых операций по предотвращению японского нападения в соответствии с соглашением с нами, которое должно быть заключено». Душою Ганди был с Китаем, который вел героическую борьбу и приносил нескончаемые жертвы: «Я мечтаю о дне, когда свободная Индия и свободный Китай станут дружески и братски сотрудничать друг с другом ради собственного блага, блага Азии и всего мира».

В конце следующего месяца, по мере того как в соответствии с его прогнозами обстановка ухудшилась, Чан написал президенту США пространное послание. «Ситуация в Индии достигла крайне напряженной и опасной стадии из-за того, что сохраняется противостояние двух сторон... Если Индия выступит против Англии или Объединенных Наций, это приведет к осложнениям в стране, из чего, несомненно, извлекут выгоды страны „Оси“. Такое развитие событий отразится, разумеется, на всем ходе войны и в то же время посеет в мире сомнения относительно искренности возвышенных целей войны Объединенных Наций». В письме содержалось много повторов, но Чан резко обозначил проблему перед президентом: «Ваша страна является лидером этой войны права против силы, и со взглядами Вашего превосходительства уже серьезно считаются в Англии». Индийцы долгое время ожидают, когда Соединенные Штаты займут позицию справедливости и равноправия. По своей натуре индийцы пассивны, но склонны к крайностям. Репрессии вызовут в ответ насилие. Просвещенная политика со стороны Англии заключается в предоставлении полной свободы и «таким образом предотвращении возможности для войск „Оси“ утвердиться на индийской земле».

Чан подчеркивал: послание «сугубо конфиденциально... только для сведения Вашего превосходительства». Но через день после ее получения Рузвельт дал по телефону указания Веллесу переслать Черчиллю полный текст телеграммы Чана с сопроводительным письмом. Составляя проект письма, Веллес уверял президента, что информирование Черчилля таким образом не даст ничего хорошего. Вся информация, которой располагал Государственный департамент, говорил он президенту, подтверждала точку зрения Чана: в Индии сложилась крайне серьезная ситуация, которая имеет большое значение для военных интересов США на Дальнем Востоке; Вашингтону и Чунцину следует попытаться посредничать между Лондоном и Нью-Дели. Копия послания Чана ушла к Черчиллю вместе с просьбой Рузвельта к премьеру обдумать его и поделиться своими выводами. Ответ из Лондона пришел, но не от Черчилля, а от Эттли и от имени всего кабинета. В нем решительно отстаивалась позиция Англии и содержалось уведомление, что в случае массового гражданского неповиновения к его зачинщикам примут самые строгие меры.

Рузвельт направил Чану вежливое послание, подчеркивая необходимость военного противоборства с Японией и отклоняя идею оказывать давление на англичан. Из Нью-Дели Кэрри предупреждал Рузвельта: Ганди обвинял США в сговоре с Англией; такая тенденция «угрожает вашему моральному руководству в Азии и, следовательно, способности Америки использовать свое влияние с целью достичь приемлемого и справедливого урегулирования в послевоенной Азии». После того как в начале августа вслед за Ганди были арестованы Неру и другие индийские лидеры, Чан направил президенту заключительное послание как «вдохновенному автору Атлантической хартии». Рузвельт ответил, что ни он сам, ни Чан не имеют морального права навязывать своих мнений англичанам или «Индийскому национальному конгрессу» и «безотносительно к существу вопроса любое действие, которое тормозит военные усилия в Индии, не теоретически, но практически помогает вооруженным силам Японии».

Чан в своей стране имел проблем более чем достаточно. Приближался пятый год войны; экономика Китая все более приходила в упадок, нарастала острая нужда в поставках артиллерии и самолетов. Большая часть помощи, которую обещал в эти месяцы Вашингтон, отвлекалась на другие, соседние фронты; какая-то часть поставок застряла в Индии. По длинным, извилистым и опасным коммуникациям в Китай просачивалась лишь малая толика помощи. Ченнолт все еще сражался в составе своей группы мужественных летчиков-добровольцев; генерал Джозеф Стилвелл был назначен командующим сухопутными силами США в Китае, Бирме, Индии, а также начальником штаба при Чане; однако ни один из американских военачальников не располагал достаточными ресурсами. Лично Рузвельт был для китайцев образцом своеобразной любезности — отстраненной и уклончивой.

Просто Китай находился в перечне приоритетов Вашингтона далеко не на первом месте в сравнении с другими фронтами. Но Чан, по крайней мере, имел соратников в борьбе. Волею судьбы Рузвельт в течение нескольких недель стал мишенью прямых и взволнованных обращений со стороны руководителей миллиардного населения планеты: Сталина и Молотова — об открытии второго фронта; Ганди и Неру — о содействии их кампании за независимость страны; Чана — об увеличении поставок вооружения Китаю и моральной поддержке индийских националистов. Рузвельт счел необходимым проигнорировать все эти обращения.

Короткий период времени американские военные, раздосадованные возражениями англичан против открытия второго фронта и другими неурядицами, добивались отказа от стратегии «приоритет Атлантики» и требовали предпочтения Тихоокеанскому региону. Макартур и Кинг, оба ориентированные на этот регион, настаивали на признании их театров войны наиболее важными. Эта позиция больше напоминала браваду, поскольку ранее Маршалл официально предложил Объединенному комитету начальников штабов «поворот Соединенных Штатов к Тихому океану с целью решительных действий против Японии», если Англия добьется отсрочки удара через Ла-Манш. Он добавил, что американская общественность поддержит этот шаг, с ним согласятся китайцы и русские.

Рузвельт решительно возражал: уйти из Атлантики, объяснял он Стимсону, все равно что уйти от стола вместе с посудой. Он твердо держался основного плана: в первую очередь разгром Германии, — если переключить усилия на первоочередной разгром Японии, это увеличит опасность, что Германия достигнет полного господства в Европе и Африке. С другой стороны, разгром Германии приведет к поражению Японии, — вероятно, «без неоправданных потерь».

Итак, Атлантика оставалась приоритетом; но из всех военных усилий, которые предпринял в начале войны Верховный главнокомандующий, наиболее неэффективными оказались действия как раз в Атлантике. Весной 1942 года немцы добивались внушительных успехов в войне против прибрежного судоходства союзных держав при помощи подводных лодок. В день объявления войны Гитлер потребовал от адмирала Редера составить план подводной войны. Ушли в прошлое времена, когда фюреру приходилось приказывать своему флоту избегать провоцирования американцев в Атлантике. Теперь он мог перейти в наступление. Подводные лодки Редера и Карла Дёница разбросаны от Арктики до Южной Атлантики, включая значительный флот в Средиземном море. Шесть больших подлодок направлены в Западную Атлантику; за ними планировалось послать новые субмарины.

Немецкое командование обнаружило идеальное место для охоты подводных лодок. Сотни кораблей союзников подверглись их атакам на судоходных линиях, тянувшихся от прибрежных вод Новой Шотландии к Нантукетской отмели, Нью-Йорку, Чесапикскому и Делаверскому заливам, Флориде и оттуда к нефтяным терминалам Карибского моря и Мексиканского залива. Лишь немногие корабли в этом районе были вооружены; они не формировались в конвои. Часто их силуэты, выхваченные из тьмы светом огней таких туристских городов, как Майами и Атлантик-Сити, служили великолепными мишенями для торпедных атак немцев. Затемнение в этих городах не проводилось вплоть до середины апреля. Немецкие подлодки нападали без предупреждения, нередко раскалывая танкер или грузовое судно пополам всего одной торпедой. Людей с потонувших судов они обычно спасали или давали возможность членам экипажей искать берег на спасательных шлюпках. Иногда немцы снабжали спасенных провизией («отошлите счет Рузвельту»), но бывали случаи, когда спасавшихся расстреливали из пулеметов. Молодые немецкие командиры имели перед собой иной раз так много целей, что спокойно позволяли проходить порожним судам и дожидались груженых кораблей. В марте, подвергнутые торпедным атакам вдоль побережья и в заливе, потеряны сухогрузные суда водоизмещением 788 тысяч тонн и танкеры водоизмещением 375 тысяч тонн. Потери танкеров были настолько велики, что их пришлось вывести из каботажного плавания.