Чтение онлайн

Однако важнейшее значение для понимания действительного соотношения сил имели не количественные, а качественные показатели техники, состоявшей на вооружении республиканцев и националистов. Вплоть до 1938 г., т. е. в период, когда в целом решался исход борьбы, республиканская техника по ряду показателей обладала значительным качественным превосходством. В авиации оно было достигнуто за счет советских истребителей: И-15, И-16 двух модификаций 5 и 10, а также бомбардировщиков СБ. В Испании эти самолеты именовались республиканцами «Chato», «Moska» и «Katiuska». Националисты использовали для этих машин другие имена. Истребители И-15 и И-16 получили прозвища «Curtis» и «Ra-tas», они ошибочно принимали И-15 за американский самолет Кэртис, а И-16 получил неблагозвучное имя «крыса» за компактность и высокую скорость.

Основу истребительного парка фашистов составляли 348 самолетов «Fiat. CR-32» и «125 НЕ-51». Оба типа истребителей не догоняли республиканские бомбардировщики СБ. Оба уступали в скорости И-16 и маневренности И-15. Отчасти крайне тяжелое положение националистов в воздухе исправили немецкие «МЕ-109». Эти машины оказались способными на равных бороться с советскими истребителями. Однако и в этом случае о превосходстве речь не шла. Авиаконструктор А. С. Яковлев писал: «Наши истребители по скорости не уступали „Мессершмидтам“. Оружие… примерно равноценное, маневренность у наших была лучше и „Мессерам“ сильно от них доставалось». Лишь новый «МЕ-109 Е» с 1 100 сильным двигателем превосходил советские самолеты. Но появился он в небе Испании лишь к концу 1938 г. Его первое появление на театре военных действий очевидцы датируют второй половиной сентября 1938 г., т. е. тогда, когда судьба республики была практически решена.

Несколько хуже, нежели с авиацией, обстояли дела у националистов с бронетанковой техникой. По всем характеристикам советские танки «Т-26» и «БТ-5» превосходили франкистские машины. Немецкие «PZ-1» и итальянские «CV-3/35», состоявшие на вооружении национальной армии, нельзя считать полноценными противниками республиканским танкам, поскольку они не имели пушечного вооружения, тогда как оба типа советских танков, поступавших в Испанию, были вооружены 45 мм орудием. Кроме того, СССР поставлял республике бронеавтомобили БА-3/6 и ФАИ. Первый имел такую же пушку, как на танках советского производства, что делало этот БА опасным противником для франкистской бронетехники.

В воспоминаниях танкистов-республиканцев звучит одна общая мысль: война в Испании явилась триумфом советской техники, который был сведен на нет полной тактической безграмотностью командования. Превосходство советской техники вызывало зависть у националистов. За захват республиканского танка или БД командование выдавало счастливцам крупные денежные премии, чем стимулировало своих солдат к особому отношению к трофеям. Националистам удалось заполучить около 150 единиц советской бронетехники, которые с успехом использовались в боевых действиях.

Что касается артиллерии и стрелкового оружия, его параметры были равны. Общей проблемой для противоборствовавших армий было наличие вооружения множества различных образцов и калибров, что существенно затрудняло техобслуживание и, главное, снабжение боеприпасами, которых постоянно не хватало обеим армиям.

Защитники республики научились использовать свое оружие, летать, водить танки, поражать цели. Умелые и с избытком храбрые солдаты и офицеры Народной армии не были обеспечены лишь одним — грамотным руководством.

Таким образом, утверждение о подавляющем техническом превосходстве вооруженных до зубов франкистов над почти безоружными республиканцами не имеет под собой оснований. Оружия у республики хватало. Ей не хватало другого — ясных лозунгов, политического единомыслия, воли к победе, элементарного доверия к мнению специалистов, знающих, что необходимо для успешного ведения войны. В частности, демократическое правительство с недоверием относилось к советским военным советникам и собственным кадровым офицерам, что мешало плакированию и осуществлению операций на фронте.

В таких условиях исход войны был предрешен — ведь по другую сторону фронта все обстояло совершенно иначе. Перед Франко не стоял вопрос о том, какую форму должны иметь вооруженные силы националистов — регулярную или добровольную. Франкистская армия комплектовалась на основе всеобщей воинской повинности. Строилась она на общепринятых принципах регулярности без малейших признаков добровольности. Все неармейские вооруженные отряды вошли 8 состав армии в качестве обычных тактических единиц.

Некоторой независимостью пользовались лишь итальянские экспедиционные силы и немецкий легион «Кондор». Последнее обстоятельство диктовалось политической обстановкой и далеко не всегда приводило к положительным результатам.

Единоначалие в армии Франко счел нужным подкрепить политическим единством: 19 апреля 1937 г. все партии и движения, придерживающиеся национал-традиционалистских воззрений, слились в единый блок, получивший название «Испанская традиционная Фаланга и ХОНС» (Хунта обороны национал-синдикализма). Такое решение было продиктовано не только военной необходимостью, это была попытка преодолеть различие во взглядах, существовавшее среди разных группировок национал-традиционалистского лагеря. Отчасти оно было навязано политическим партиям самим каудильо, отчасти к нему привело понимание необходимости единства в борьбе с общим противником: вопрос о том, ради чего ведется борьба, был отодвинут ради первоочередной задачи — достижения победы.

Разобщенному республиканскому лагерю, где каждое общественное движение преследовало собственные цели и стремилось достичь их своими методами и средствами, национал-традиционалисты противопоставили монолитный блок, объединивший всех правых от Фаланги до монархистов. Дон Фран-сиско Франко Баамонде стал лидером созданного движения (каудильо), генералиссимусом армии и главой Испанского государства.

Роль правительства в зоне влияния националистов выполняла так называемая «техническая хунта», осуществлявшая функции исполнительной власти. Однако и Национальный совет, формировавший руководство Традиционной Фаланги и ХОНС, и Техническая хунта, позже переименованная в правительство, занимали подчиненное положение по отношению к армейскому руководству. Это представлялось совершенно естественным в тот период, когда шла война и военные мероприятия занимали Франко в первую очередь.

Ноябрьские бои за Мадрид не принесли успеха традиционалистам. Попытка захватить столицу с ходу не удалась, и войскам традиционалистов пришлось «зарыться в землю» на достигнутых позициях. Война вновь превратилась из маневренной в позиционную. Одновременно Франко отдал приказ о ряде осадных мероприятий, в частности, о систематических артиллерийских обстрелах и воздушных бомбардировках города.

Можно ли назвать такое решение варварским? Безусловно. Так же как аналогичные операции воздушных армад Германии над территориями Восточной Европы и городами Великобритании, проводившиеся по приказу Гитлера, а также бомбардировки немецких городов, осуществлявшиеся по указанию Черчилля. С одной и той же мотивировкой военной необходимости стирались с лица земли города и деревни Вьетнама и Кореи, разрушались объекты в Багдаде и Белграде. Таков облик войны в XX веке. Следует оставить в стороне рассуждения о моральной стороне дела и отнестись к бомбардировкам Мадрида как к чисто военкому фактору.

Главная трагедия Испании заключалась в другом: в споре между испанцами участвовали представители других стран. Кошмаром Герники испанский народ обязан действиям немецкой авиации. Благодаря П. Пикассо об этом баскском городе знают во всем мире. Гораздо меньше известно о разрушении города Вальядолида (одно время бывшего столицей Испании) советскими самолетами СБ, ведомыми советскими летчиками. В этом городе и в Гернике бомбы легли на жилые кварталы. И в том и в другом случае летчики выполняли приказы, служа каждый своему делу, те и другие порой могли ошибаться или сознательно нести смерть и страдания ни в чем не повинным людям.