Чтение онлайн

Другой уровень, более близкий к Лангу, — тема человечества, погибающего в тисках современной цивилизации. Рабочие становятся винтиками, придатками машин, прикованными к своему рабочему месту, как галерные рабы (в фильме завод, как и весь современный прогресс, открыто сравнивается с библейским Молохом, в пасть которого бросают человеческие жертвы). Члены «Queen» появляются в автомобиле в форме радио на фоне небоскребов из «Метрополиса» — еще один образ современной цивилизации.

Собственно религиозный уровень — Фредди в странном костюме появляется у открывающейся и закрывающейся двери, из-за которой брезжит яркий свет. В этом эпизоде Фредди выступает в роли Меркурия, псевдоним которого взял, — божества, являвшегося посредником между миром живых и мертвых, между земным и небесным. Согласно античным мифам только Меркурий (греч. Гермес) мог свободно перемещаться между двумя мирами. Он был проводником душ умерших. Он же вывел из царства мертвых Одиссея и Орфея. Стоя на границе миров, Фредди-Меркурий призывает не забывать о смерти и о посмертной участи души. Он входит в комнату, залитую ярким светом. Таким образом, он снова напоминает о главном смысле человеческой жизни — спасении души, достижении бессмертия. Еще раз об этом говорится в сцене, где Меркьюри стоит под часами — цитата из «Метрополиса», в данном контексте обозначающая кратковременность земного существования. Другое значение этого кадра — Фредди предчувствует свою раннюю кончину: стоя под часами, он исчезает, а остальные трое членов «Queen» остаются (в будущем этот кадр вошел в предсмертный видеоклип «The Show Must Go On»).

В религиозном контексте совсем иное значение приобретает и эпизод с толпой. Черно-бордовый костюм Фредди и его спутников — одежда воина с персидских миниатюр, в данном случае означает духовного воина — борца со злом (в похожем наряде часто рисовали защитника зороастризма Исфандияра). Фредди несколько раз поднимает руку в зороастрийском жесте, символизирующем клятву всегда творить добрые мысли, слова и дела и бороться со злом, отречься от дьявола и держать в духовной войне сторону Бога. За его спиной — белые перегородки, за которыми что-то мерцает, и идет дым — намек на зоро-астрийский храм. Помещение, в котором находится священный огонь, отделено от центрального зала с молящимися белой перегородкой, и верующим видны только отблески пламени и дым. Фредди в иносказательной форме говорит о зороастрийской молитве. Поэтому внимающая Фредди толпа одета в белое, такого же цвета и головные уборы собравшихся — это цвет зороастризма и храмовых одежд священников-магов. Вся сцена символизирует «белое воинство», хотя на «первом» уровне кажется, что за спиной Фредди — завод из «Метрополиса».

Кадр из «Метрополиса», в котором злодей-ученый создает робота, намекает на «последние времена» и Антихриста — в фильме робот, созданный под перевернутой пентаграммой, выдавал себя за христианскую проповедницу с библейским именем Мария. Он должен был от ее имени подтолкнуть толпу на преступления и этим скомпрометировать настоящую Марию (похожий образ Антихриста-Ташлана использовался в апокалиптической сказке Клайва Льюиса «Последняя битва»). В кадре появляется Фредди и произносит: «Радио Га-Га», что в данном контексте звучит как предупреждение не верить тому, что говорят по радио и телевидению. Одновременно по аналогии с фильмом сцена означает, что «радио» создает его злого двойника.

Идут кадры потопа, сметающего все на своем пути, — прозрачная аллюзия конца света и библейского потопа, краха современной цивилизации. Фредди снова появляется между «пограничными дверями», из которых хлещут воды потопа, в роли Меркурия и проповедника, его рука поднята в зороаст-рийском жесте. Снова кадр из «Метрополиса» — огромная толпа детей пытается спастись от воды. В «Метрополисе» дети были спасены настоящей Марией от потопа, устроенного их родителями по совету Лжемарии. В фильме после этого следовал гениальный кадр — вся толпа буквально висела на Марии и ее друге на крошечном островке посреди бушующих вод. Это означало возможность спасения только через христианство — чистая девушка Мария символизировала христианскую веру, а дети — чистую, открытую для спасения часть человечества (не следует забывать, что людей Библия называет «дети Божьи», а в Евангелии Христос говорит «будьте как дети» и «не мешайте детям приходить ко мне»). Фильм заканчивался символической схваткой доброго и злого героев на крыше католического собора и победой Добра в «последней битве». Видеоклип заканчивается иначе. Семья снимает противогазы по приказу из Радио — и именно в этот момент происходит взрыв. Несчастье случается в тот самый момент, когда Радио дает «отбой тревоги». Семья не могла не видеть, что происходит, — их квартира тряслась, с цолок падали вещи, но они верили не своим глазам и рассудку, а Радио, машине. Это напоминает эпизод из романа Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» — в момент глобальной катастрофы героиня смотрит телевизор и даже не пытается бежать от опасности, тупо ожидая подсказки от телеродственников, — и гибнет вместе со всей своей техникой. Люди перестали быть людьми, полностью доверившись технике, и этим обрекают себя на гибель. В финале клипа зловеще светится Радио, обманувшее и погубившее людей. Эпизод имеет и религиозный смысл — последние времена и Антихрист придут, когда люди потеряют чувство самосохранения и перестанут бояться, — вспомним, что наивысший расцвет сатанизма приходится на наше время, когда большинство людей не верят ни в Бога, ни в дьявола, и самые страшные проявления ненависти и нетерпимости тоже приходятся на нынешнюю эпоху «мира, любви и общечеловеческих ценностей».

« It's A Hard Life» («Это трудная жизнь»)— один из самых красивых и глубоких христианских видеоклипов «Queen» на лирическо-философский текст Меркьюри.

Композиция начинается с цитаты арии главного героя оперы Р. Леонкавалло «Паяцы» — пронзительной истории о судьбе артиста, в которой спектакль полностью повторяет реальные события его жизни. Герой выходит на сцену, не сдерживая слез, но для зрителей его переживания остаются ужимками умелого комедианта. Лишь когда происходит трагедия, они понимают, что происходящее давно вышло за рамки театральной постановки. Поэтому, начиная разговор об этом видеоклипе, мы должны помнить, что в данном случае перед нами не просто абстрактная «зарисовка на тему», но, по сути, история самого Меркьюри...

Мы попадаем в странное театральное пространство, в котором смешано несколько эпох. Костюмы персонажей напоминают эпохи Возрождения и Просвещения. Это — время расцвета светской придворной культуры, безудержной жажды развлечений и удовольствий, время поклонения чувственной стороне бытия.

На первый взгляд помещение, в котором происходит действие клипа, напоминает итальянское палаццо или светский салон. Перед нами предстают классические сцены придворной жизни Нового времени: бесконечные развлечения, неприкрытое удовлетворение самых низменных инстинктов, сочетающееся с пошлым легкомыслием, лицемерием и вычурной безвкусицей. На таком безрадостном фоне фигура Меркьюри смотрится особенно трагично, учитывая роль, которую он играет в клипе.

Дело в том, что Фредди предстает в образе шута — он часто делал это в своих шоу и видеоклипах. Шут — это тот, кто, кривляясь, развлекая толпу и сыпля остротами, сообщает им самые важные и серьезные вещи. Шут — это голос правды и голос Бога, выраженный в карнавальной, смеховой форме. Шут — это выражение абсолютной свободы в несвободном обществе, мудрый дурак и Божий клоун, единственный человек, который с помощью полунамеков, притчей и острот может сказать все, что думает, и не будет за это наказан, потому что с дурака нет спроса. Кривляясь и кувыркаясь, шут между остротами говорил королям и вельможам слова, за которые другого отправили бы на плаху — а шуту, смеясь, прощали. Недаром правители держали при себе шутов, прислушиваясь к их словам, советуясь с ними и позволяя им любые вольности. Образ шута занимает важное место в европейской классической литературе — вспомните хотя бы великих мудрых дураков Шекспира. В несвободных странах люди всегда с удовольствием ходили посмотреть на Петрушку, Уленшпигеля или Труффальдино и услышать от этих персонажей то, что они никогда не посмели бы произнести вслух. Наконец, шута нередко окружали религиозным почитанием, воспринимая его как Божьего человека.

Фредди выступил именно в образе Божьего шута. Бордовый цвет его странного одеяния, полуобнаженное, как у юродивого, тело, знак «тысяча глаз» на его костюме, перья на его голове и странная конская грива волос, босые ноги — все это древние символы связи с Богом, посредника между Небом и Землей, молитвенника, Божьего человека, проповедника и аскета. Фредди — трагический Божий шут, не находящий понимания у людей, единственный живой среди мертвых масок, одиночка в охваченном безумием мире. Он мечется, кричит, а окружающие его бессмысленные рожи хохочут и хлопают его словам, не понимая ничего из того, что он им говорит. Это — трагедия не только его персонажа, но и самого Меркьюри. Он говорил людям самые важные, серьезные вещи, но всегда оставался непонятым.

Потому и начинается видеоклип со слов «I don't want my freedom, There's no reason for living with a broken heart...». Меркьюри — проповедник среди обезумевшей толпы. Он видит ее пошлость и глупость, и ему становится невмоготу. Он не выдерживает, срывается и, подобно ветхозаветным пророкам, кричит: «Все, хватит, я больше не могу, я слишком слаб, почему это возложено на меня?!».

И здесь важно отметить, что в декорациях клипа присутствуют элементы не только дворцового интерьера, но и... католического храма. Лестница в центре напоминает ступени алтаря, а у его подножия, на полу, расположен странный знак — круг, заключенный в квадрат, в кругу восьмиконечная звезда. Этот символ, часто встречающийся в средневековых католических соборах, означает единство неба и земли, восстановленное и скрепленное Вифлеемской звездой, т. е. Христом.

Однако в этом полудворце-полухраме — очень странный «алтарь». На первый взгляд кажется, что перед нами Аполлон, окруженный то ли купидонами, то ли херувимами (вот еще пример смешения светского и церковного). Этот образ отсылает нас к эпохе Возрождения, а через нее — к античности и здесь может служить символом внешне гармонично развитого человека, не чуждого ни телесных, ни духовных радостей. Однако если всмотреться пристальней, станет ясно, кому в действительности поклоняются окружающие Шута люди. Их Аполлон очень мрачен, его лицо выражает страдание, а его телосложение по сравнению с подобными статуями античности кажется совсем не «аполлоновским». Более того, на его бедрах мы видим нехарактерную для скульптурных изображений Аполлона набедренную повязку. И при ближайшем рассмотрении Аполлон, которому поклоняется местное общество, оказывается... Адамом, ветхозаветным грешником, изгнанным из рая.

Все декорации буквально увешаны тяжелыми золотыми гроздьями винограда. Виноград — известнейший символ Христа и Его искупительной жертвы, кровь которой очистила человечество от первородного греха. Казалось бы, чтобы спастись, участникам безумного карнавала нужно лишь протянуть руку, но они слишком «заняты», чтобы заметить это...

И тогда на сцене появляется новый персонаж — одетый менестрелем Пророк (Мэй). Он послан, чтобы помочь Шуту. Чтобы, как и другие за века до него, напомнить бездумно веселящимся людям о том, что они смертны.