Чтение онлайн

— Какая наглость! — возмутилась дама с острым лицом. — Называет себя кузиной маркиза, а сама болтается по городу одна! Хорошенькая история!

После бурного спора, в котором младший служитель поддержал остролицую леди, фермер сказал, что маркиз или не маркиз, а его коровам нанесен ущерб, и за это должно быть уплачено, старший парковый служитель колебался, а джентльмен в сюртуке табачного цвета предложил, чтобы маркиз сам подтвердил то, что тут натворила мисс.

— Прекрасная идея! — спокойно объявила Фредерика. — Пойдемте к нему сейчас же! Это недалеко, на Беркли-сквер.

По мнению старшего из парковых служителей, лучше бы оставить эту затею. Если молодая леди была готова тут же отвести их к маркизу, значит, она и вправду его кузина; и хотя он понимал, что это, по сути, не меняет дела, ему не хотелось ввязываться в эту историю. Честно говоря, маркиз — если он владелец собаки — подлежал штрафу, помимо того, что главный работник с фермы мистера Била мог потребовать с него за перепуганных коров, но когда имеешь дело с господами, надо быть осторожнее. Служитель что помоложе, которому и втолковывались эти мысли, сразу призадумался; фермер же был готов принять приглашение Фредерики, говоря, что у него есть на это право, будь хозяйкой собаки хоть сама королева, не имея в виду оскорбить ее величество; а остролицая дама, возмущенно хлопая глазами, заявила, что, если парковые служащие не знают, в чем состоит их долг, то она знает, и непременно доложит обо всем главному смотрителю. Ничего не оставалось, как пойти за молодой леди. Остролицая объявила, что и она пойдет с ними, и если — в чем она сильно сомневается — маркиз и появится, она все выскажет ему.

Дверь Алверсток-хауза отворил лакей. Это был прекрасно выученный молодой человек, но его глаза, когда он увидел такую кавалькаду, чуть не вылезли из орбит. Фредерика, твердо решив идти до конца, проговорила с дружелюбной улыбкой:

— Доброе утро! Надеюсь, его светлость еще дома?

— Слуга, вытаращившись еще больше, ответил удивленным голосом:

— Да мисс. Но…

— Слава богу! — перебила его Фредерика. — Я понимаю, как вам странно видеть меня — меня в такой большой компании! Я и сама удивлена не меньше. Будьте добры сказать его светлости, что его кузина мисс Мерривилл здесь и хочет видеть его!

Тут она вошла в дом, приглашая через плечо своих спутников за собой, и держалась так уверенно, что лакей инстинктивно уступил дорогу. Он не знал, как возразить против вторжения в дом своего хозяина этих странных людей, кроме как сообщить запинающимся языком, что его светлость еще одевается.

— Тогда скажите ему, пожалуйста, что дело срочное! — сказала Фредерика.

— Может быть, вам сможет помочь секретарь его светлости, мисс?

— Мистер Тревор? — сказала Фредерика. — Нет, благодарю вас. Передайте мою просьбу его светлости.

Лакей никогда не слышал о мисс Мерривилл, кузине его светлости, но упоминание имени мистера Тревора успокоило его. Она, должно быть, и правда кузина его светлости, решил он, хотя непонятно, почему она в такой странной компании и зачем привела парковых служителей и какого-то мужлана в Алверсток-хауз. Также непонятно ему было, что делать с этой разношерстной публикой. Он решил провести в гостиную лишь мисс Мерривилл и даму, что была с ней, поскольку вряд ли его светлость или, еще хуже того, грозный Уикен будут довольны тем, что он впустил в апартаменты и мужскую часть компании.

Он был избавлен от решения этого сложного вопроса величественным появлением самого Уикена. Первый раз в жизни обрадовавшись приходу своего сурового наставника, он поспешил сообщить ему, что мисс Мерривилл, кузина лорда, хочет поговорить с его светлостью!

Лакей Джеймс не мог слышать о мисс Мерривилл, но Уикен, а также камердинер лорда, официант, экономка, его главный кучер знали о Мерривиллах все и обратили внимание на то, что последнее время это было главной темой для обсуждения в кабинете. К тому же спокойствия Уикена никогда ничто не могло поколебать. Он поклонился мисс Мерривилл, бесстрастно оглядел ее свиту и двинулся через холл к библиотеке.

— Его светлости доложат вашу просьбу, мэм. Не будете ли так любезны пройти в библиотеку? И вы, мэм, конечно, — вежливо добавил он, отвесив остролицей даме поклон, подходящий для гувернантки или компаньонки, за которых она могла сойти.

— Спасибо. Этим людям тоже лучше подождать там, — сказала Фредерика.

— Конечно, мэм, если вам так угодно, — ответил Уикен. — Но осмелюсь предположить, что в холле им будет удобнее.

С этим мнением полностью был согласен даже фермер, но Фредерика возразила.

— Пожалуй, нет, ведь им тоже надо поговорить с его светлостью, — сказала она.

Затем она предложила остролицей даме сесть, и Уикен, не выдавая своих эмоций ничем, кроме едва заметного трепетания ресниц, растворил двери комнаты перед остальными.

Тем временем Джеймс поднялся по лестнице и постучал в дверь гардеробной комнаты маркиза. Это был очень осторожный стук. Известно, как неодобрительно смотрит маркиз на тех, кто беспокоит его до полудня; ему пришлось постучать еще раз, чуть громче. Его не пригласили войти, но дверь отворил главный камердинер его светлости; посчитав такое вторжение святотатством, спросил яростным шепотом, что ему нужно.

— Это срочно, мистер Нэпп! — прошептал Джеймс. — Мистер Уикен просил доложить его светлости!

Эти слова подействовали как пропуск. Нэпп впустил его в комнату, но умолял, все еще шепотом, стоять у двери, пока не позовут. Затем он бесшумно вернулся к туалетному столику, за которым сидел лорд, занятый очень важным делом — повязыванием галстука.

Только сестры всегда обзывали Алверстока денди. Он же не допускал в своей одежде никаких крайностей моды, которые делали смешными молодых людей его круга и которые наверняка осудил бы мистер Бруммелль, если бы этот замечательный джентльмен еще мог оставаться образцом вкуса в Лондоне. Мистер Бруммелль по определенным обстоятельствам вынужден был уехать в Европу, жил в безвестности, но влияние его на людей своего поколения не исчезло. Алверсток, будучи на три года младше него, встретился с ним, когда тот был в расцвете молодости, и очень скоро повыбрасывал все свои яркие жилеты, блестящие заколки для галстуков и прочие побрякушки. Мужчина, привлекающий внимание, говорил мистер Бруммелль, это не тот, кто разодет в пух и прах. Ослепительное белье, безупречно сидящий сюртук и хорошо повязанный галстук — вот что отличает светского человека; этих простых правил впредь и стал придерживаться Алверсток, завоевав со временем репутацию самого элегантного мужчины в Лондоне. Он отказался от нелепостей вроде высоких накрахмаленных воротничков, почти закрывающих лицо и не дающих повернуть шею, и создал свой стиль повязывания галстука; сдержанный, но настолько изящный, что вызывал жгучую зависть многих молодых джентльменов.

Джеймс хорошо знал об этом и, поскольку его тайным желанием было добиться должности камердинера, предупреждение Нэппа было излишне. Он не собирался беспокоить маркиза в такой ответственный момент, ему только было жалко, что он не успел увидеть, как ловко сложил лорд ленту из муслина перед тем, как обернуть ее вокруг воротника. Очевидно, это было сделано успешно, раз Нэпп отложил в сторону шесть или семь галстуков, которые держал наготове на случай, если первые попытки маркиза окажутся неудачными. Зачарованный, Джеймс следил, как постепенно опускается подбородок маркиза и образуется нужная форма складок на белоснежном муслине. Как-то раз в минуту откровенности Нэпп сказал ему, будто все, что нужно сделать лорду для достижения идеальной формы складок, это опустить челюсть четыре или пять раз. Звучало это просто и выглядело тоже просто; но интуиция Джеймса в вопросах одежды подсказывала ему, что это было совсем не так уж и просто. Он затаил дыхание, когда совершалась эта операция, и вздохнул лишь после того, как маркиз, критически осмотрев произведение своего искусства, отложил ручное зеркало и сказал:

— Да, так хорошо.

С этими словами он встал и просунул руки в жилет, который поднес ему Нэпп, и взглянул из глубины комнаты на Джеймса.

— Слушаю? — сказал он.

— Прошу прощения у вашей светлости, здесь мисс Мерривилл, хочет поговорить с вами, ваша светлость, немедленно! — объяснил Джеймс. — По очень срочному делу! — добавил он.

Маркиз, казалось, был слегка удивлен, но все, что он сказал, было:

— Вот как? Скажите мисс Мерривилл, что я сейчас спущусь к ней. Сюртук, Нэпп!