Чтение онлайн

— Мы сделали все, что могли, сэр, но что мы могли сделать еще?

— Ничего, я знаю. Вы спасли его. Я… я очень благодарен вам. Сэр, где он? Могу я его увидеть?

— Да, можно! — отозвался доктор. — Он наверху, уютно устроен в постели, первая дверь направо от лестницы. Ты можешь посидеть с ним и скажи девушке, которую я с ним оставил, что она может вернуться на ферму. Он спит, и не смей будить его! Не пугайся, что голова его забинтована! Мне пришлось наложить пару швов ему на лицо!

— Нет, что вы! — робко сказал Джессеми. — А если он проснется, мне позвать вас?

— Он не проснется. Я дал ему снотворного, надо, чтобы он проспал как можно дольше.

— Он посмотрел, как поспешил Джессеми из комнаты, подмигнул Алверстоку и приладил вокруг шеи Биниша перевязь.

— С вами все готово, — сказал он. — Пусть это послужит вам уроком! Если бы Всевышний хотел, чтобы люди летали, он дал бы им крылья! Вам лучше на время успокоиться.

— Ничего страшного! — весело сказал Биниш. — Я в полном порядке, доктор, благодаря вам! Жаль, что парнишке досталось хуже всех. Я пойду посмотрю, надежно ли убрали шар.

— Ну что у него в голове? — заметил доктор, когда за Бинишем захлопнулась дверь. — Воздушный шар! А зачем?

— Феликс мог бы объяснить вам, я не могу, — ответил Алверсток, снимая накидку и вешая ее на стул. — Теперь, доктор, скажите мне, насколько тяжело он пострадал?

Доктор, собирая свои инструменты в саквояж, сказал сердито:

— Спросите меня завтра, милорд. Я не скрывал ничего страшного, когда говорил, что еще рано судить об этом. Хотя сделал бы это, из-за его брата! Я знаю этот тип людей и не хотел бы получить еще одного пациента. Слишком нервный! Ну а другой… Как его зовут? Феликс? У него не сломано ничего, кроме, как я уже сказал, пары ребер, это не страшно. Но он перенес сильный шок, поэтому я дал ему столько опиумной настойки, сколько ему можно! Обычно я этого не делаю, не очень доверяю этому средству! Но в таких случаях, как этот, важнее всего держать больного в покое. Меня не очень пугают головные боли, но пока ничего не известно, и, если вы думаете перевезти его отсюда, милорд, я вам не советую!

— Будьте покойны, доктор, у меня нет такого намерения!

— Хорошо! Но мальчику нужен тщательный уход, и вот тут есть одно препятствие. Джадбрук — славный малый, но на его сестру нельзя положиться, и, что хуже всего, я не могу прислать сиделку. В округе только одна, у нее замечательные руки…

— Если, — перебил его лорд, — вы имеете в виду миссис Хакнелл, нет смысла обсуждать ее достоинства! Мисс Джадбрук уже сообщила мне, что если миссис Хакнелл войдет в этот дом, то она его покинет. Позвольте успокоить вас по крайней мере на этот счет! Завтра тетя Феликса или, скорее всего, его сестра, мисс Мерривилл, будет здесь, чтобы ухаживать за ним. Теперь скажите мне доктор прямо чего вы опасаетесь?

Доктор Элкот, запирая свой саквояж, помолчал минуту. Он тяжело задумался и наконец сказал:

— Этот мальчик, милорд, промерз до костей!

— Я не очень давно знаю его, но со слов мисс Мерривилл мне известно, что у Феликса грудная болезнь, которую она назвала бронхитом.

Доктор фыркнул.

— Ну конечно! Новое название для старой болезни! Если ничего худшего, чем это, с ним не случится, считайте, что ему очень повезло! Пока я ничего не могу сказать, милорд! Посмотрим! Полли Джадбрук — упрямая старая дева, но у нее хватило ума хорошенько укрыть его одеялами и положить в ноги теплый кирпич. К тому же он довольно упитанный парень, прекрасная конституция для такого случая! — Он сердито добавил: — Если хотите, можете послать за вашим лондонским доктором, я не против! Он не скажет вам ничего, кроме того, что уже сказал я, и указания даст те же. Держать мальчика в тепле и покое, давать ячменный отвар, сколько сможет выпить, — я велел Полли приготовить его, и она сделает это, не волнуйтесь! — а если его будет лихорадить, дать солевого раствора. Я приготовлю и пришлю с ним человека. Никакого горячего вина или других старинных женских средств! — Он помолчал и с сомнением посмотрел на маркиза. — Я понял так, что ваша светлость решили остаться?

— Естественно! Но так как у меня нет опыта в уходе за больными, я буду вам очень обязан, если вы, доктор, скажете мне поточнее, что надо делать, где вас найти в случае необходимости.

— Здесь это вам любой скажет. Если в состоянии мальчика произойдут какие-нибудь тревожные изменения, Джадбрук пошлет за мной кого-нибудь. Я, может быть, и явлюсь, — съязвил он, — потому что вы кажетесь мне разумным человеком, не из тех, что впадают в панику из-за того, что больной мальчик вдруг начнет бредить, когда снотворное перестанет действовать. Его случай не такой уж отчаянный, я приду утром.

Когда доктор ушел, маркиз несколько минут обдумывал ситуацию. Она была, конечно, неординарной. Поскольку он был готов действовать, не теряя головы и хладнокровия, то пожалел, взглянув на несколько строчек, что для памяти ему нацарапал доктор, что эти инструкции не такие подробные. Он печально посмотрел на этот листок, прежде чем сложить и засунуть его в карман, и пошел искать Керри.

— Мы прямо вовремя, милорд! — сказал Керри. — Они сказали мне — Бетти и старая тетка, — что мистер Феликс совсем плох, но ведь это не так?

— Нет, не думаю. Керри, я хочу послать тебя обратно в Лондон.

— Вот как, милорд? — уставился на него Керри.

— Да, и как можно скорее, — сказал Алверсток, доставая часы. — Тебе надо успеть до полуночи: меняй лошадей так часто, как понадобится! Заберешь с собой мистера Джессеми: здесь ему нечего делать, и мисс Мерривилл может подумать, что дела совсем уж плохи, если никто из нас не вернется сегодня вечером. Он даже может ей помочь и в любом случае сможет проводить ее сюда. Она наверняка приедет завтра, чтобы ухаживать за Феликсом.

— Только бы он не напугал ее, — сказал Керри. — Он дергался, всю дорогу, как муха в коробке, милорд!

— Это правда! Но если я не ошибаюсь в нем, он не будет так себя вести с ней, когда почувствует ответственность. Возвращайся в Уэтфорд в фаэтоне и оставь его там. Дальше поедешь на почтовых. Возьми это.

Принимая пачку денег, Керри засомневался.

— Они могут понадобиться вам здесь, милорд!

— Не сейчас. Ты привезешь мне завтра еще: мистер Тревор об этом позаботится. Когда приедешь на Верхнюю Уимпол-стрит, постарайся переговорить с мисс Мерривилл! Сообщи ей, что моя карета придет за ней завтра утром в любое время, когда она скажет, но только не разрешай ей ехать на ночь глядя! Думаю, у нее хватит ума не делать этого. Когда договоришься с ней, поезжай в Алверсток-хауз и передай мистеру Тревору письмо, которое я напишу. Остальное он сделает. Ты проводишь мисс Мерривилл или, может быть, мисс Уиншем, до Уэтфорда, где заберешь моих серых и фаэтон, и на них приедешь сюда. И пойми, Керри! Ты отвечаешь за эту поездку и, если мисс Мерривилл решит нанять почтовых лошадей или что-то в этом роде, скажешь ей, что это мои указания и что ей надо ехать в моей карете, которая понадобится здесь, когда нужно будет перевозить Феликса в Лондон. А теперь попробуй добыть у этой крайне нелюбезной женщины чернил и бумаги и принеси их в гостиную! Наверное, придется припугнуть ее моей важной персоной!

— Я уже так и сделал, милорд! — усмехнулся Керри. — Настоящая ведьма! Но я сказал ей, что, если милорду что надо, он за это хорошо заплатит, и она сразу поменяла тон!

— Рад слышать это. Скажи ей, чтобы наняла в деревне женщину или сколько хочет помощниц. Сошлись на меня! А где ее брат? Ты его видел?

— Нет еще, милорд. Он пошел со своими людьми помочь уложить воздушный шар на свою телегу, это тоже не понравилось мисс Ведьме!

— Удивил! — сказал лорд.

Письменные принадлежности, которые вскоре Керри принес ему в гостиную, оставляли желать лучшего, чернила были грязные, перо нужно было чинить, а бумага была измятая и грязноватая. Лорд сделал что мог, но больше всего его возмутили разноцветные печати, которые просто скручивали письмо, которое он написал Чарльзу Тревору. Он смирился с тем, что ему пришлось писать брызгающим во все стороны пером на грязной бумаге, но почему он должен был запечатывать свое письмо печатью ядовитого сине-зеленого цвета?

Вручив послание Керри, он собрался подняться наверх, но задержался, встретив мистера Оултона, вернувшегося в сопровождении фермера. Ему пришлось выслушать объяснения, обвинения и извинения Оултона со всем терпением, на которое он был способен. Но Джадбрук, оказавшись немногословным и доброжелательным человеком, объявил:

— Вы только скажите, что вам понадобится, милорд, и я прослежу, чтобы у вас все было. У моей сестры есть заскоки, но хозяин здесь я, не беспокойтесь!

Феликса он нашел в большой комнате с низким потолком, на кровати за малиновыми шторами, укрытым лоскутным стеганым одеялом. Он забылся в глубоком сне, дышал с трудом, его голова была забинтована, и выглядел он таким хрупким и маленьким, что гнев Алверстока тут же исчез, и теперь ему было только очень жалко его. Минуту он стоял, глядя на Феликса, а затем повернул голову и встретился с вопросительным взглядом Джессеми, который не сводил с него глаз. Когда он наткнулся на этот полный боли взгляд, то внезапно понял, что в этих глазах был не только вопрос, в них была надежда на него. Этот странный мальчик, который так часто выглядел старше своих лет, не только верил ему, а надеялся на него, уверенный, что этот человек, который всю жизнь избегал обременительных обязанностей, редко старался ради кого-то, должен теперь смотреть за Феликсом, за ним самим, доктором и даже зловредной мисс Джадбрук. Это было в высшей степени абсурдно, но его светлость это не рассмешило: он подумал, что такая вера в него сделала Джессеми почти такой же трогательной фигурой, как Феликс. Если бы мальчик знал, как ему не хотелось принимать на себя эти заботы и как он не годился для этого! А может быть, он ошибался в себе!