Чтение онлайн

— А, что до мачт, реев, шлюпок, снастей и припасов — Компания все обеспечит — да они в Калькутте на руках носить будут, сэр — не поскупятся, смею вас уверить. Ваш выдающийся бой безусловно спас флот, уж я им об этом доложу. Рей к рею с семидесячетырехпушечным кораблем! Может быть, взять вас на буксир?

Нога заныла от чудовищного приступа боли.

— Нет, сэр, — резко ответил Джек. — Я, с вашего позволения, буду эскортировать вас до Калькутты, поскольку считаю, что будет неразумно оставлять вас одних, пока Линуа в море, но буксировать себя не позволю, пока у меня цела хотя бы одна мачта!

Компания и впрямь готова была носить его на руках: фейерверки, грандиозные банкеты, из корабельных трюмов извлечены самые лучшие припасы; команду обихаживали так, что пока «Сюрприз» ремонтировался, ни один матрос не ложился спать трезвым или в одиночестве — и так от того момента, когда был брошен якорь, до часа, когда они — теперь уже распустившаяся, хмельная, отупевшая шайка — выбрали его. Эта благодарность выражалась в виде изобилия еды, пирушках невероятной роскоши на восточный манер, и в неисчислимых, буквально бесконечных речах, составленных все без исключения в самом высокопарном стиле. Она же привела Джека в непосредственный контакт с Ричардом Каннингом. На первом же официальном обеде он обнаружил Каннинга сидящим по правую руку от него — Каннинга, исполненного самого глубочайшего уважения и ревностно стремящегося возобновить знакомство. Джек был изумлен: с момента выхода из Бомбея про Каннинга он вспоминал всего пару раз, а уж после схватки с Линуа и вовсе о нем не думал. Ему хватало забот, пока он пытался довести свой бедный израненный «Сюрприз» до гавани, даже с учетом благоприятного ветра и готовности любого «индийца» прийти ему на помощь по первому зову; а со Стивеном, по горло занятым в переполненном лазарете, и проведшим ряд сложнейших операций — включая голову бедолаги Боувза — они едва перекинулись дюжиной не относящихся к службе слов, так что ни Диана, ни Каннинг ни разу не всплыли в его мыслях.

Но вот он сидит у него под боком: дружелюбный, открытый и явно не имеющий представления, что нечто может быть не так. Он поднимает в его честь бокал и предлагает выпить за его здоровье в форме прекрасно составленного, умного и воистину прочувствованного тоста, тоста в котором нашел место деликатный, завуалированный намек на Софи, прозвучавший вместе с пожеланием капитану Обри бесконечного и безоблачного счастья. После первоначального замешательства и стеснения Джек просто не счел возможным питать к нему неприязнь, да и не пытался даже, тем более что отношения между Каннингом и Стивеном казались вполне мирными. Помимо прочего, любое проявление холодности, дистанцированности, было бы воспринято обществом как знак неблагодарности и невоспитанности, чего Джек никак не мог допустить, будь даже нанесенная ему обида не столь давней и мелкой. Ему даже пришло в голову, что Каннинг вовсе понятия не имеет, что оставил Джека с носом в ту давнюю пору — о, как давно это было — в другой жизни.

Банкеты, приемы, бал, от которого он отказался, ибо в этот день они хоронили Боувза; прошла целая неделя прежде чем они с Каннингом увиделись с глазу на глаз. Джек сидел за столом в своей каюте, паря больную ногу в тазике с теплым сезамовым маслом, и писал Софии: «почетная шпага, которую они поднесли мне, суть весьма милая вещица — в индийском стиле, насколько я понимаю, со множеством инкрустированных надписей. Если за доброе слово давали бы полпенса, я бы уже стал набобом, притом набобом, имеющим прекрасную невесту. Компания, местные купцы и страхователи буквально осыпали моих людей золотым дождем, который я в равных долях распределяю, но при их деликатности…»

Тут ему доложили о Каннинге.

— Попросите его сойти вниз, — сказал капитан, придавив письмо китовым зубом, чтобы листки не унес смрадный бриз, дующий с Хугли. — Мистер Каннинг! Доброе утро, сэр. Пожалуйста, присаживайтесь. Простите, что принимаю вас в таком затрапезном виде, но Мэтьюрин спустит с меня шкуру, если я вылезу из своей масляной ванны без разрешения.

Последовал вежливый вопрос о состоянии ноги — «благодарю, намного лучше». И Каннинг продолжил:

— Я только что обошел корабль, и честное слово, не понимаю, как вы смогли довести его до порта. Я насчитал сорок семь больших пробоин между водорезом и тем, что осталось от крамбола левого борта, а справа по носу их еще больше. Как раз с этой стороны находился «Маренго»?

Большинство сухопутных удовольствовалось бы кратким пересказом главных деталей, но Каннинг бывал на море: у него имелись приватирские суда, и ему самому приходилось на одном из них участвовать в небольшой, но ожесточенной схватке. Джек в подробностях рассказал ему, как располагался «Маренго», и Каннинг внимательно, с пониманием следовал объяснению каждого перемещения. Джек рассказал ему также, где располагались «Семийянт» и «Бель-Пуль», и как отважный «Берсо» пытался ему воспрепятствовать — рассказ он иллюстрировал, чертя сезамовым маслом схемы на крышке стола.

— Да уж, — вздохнул Каннинг. — Я завидую вам, ей-богу: это было великолепное дело. Готов отдать свою правую руку за возможность поучаствовать в нем… Но мне так не везет во всем, ну может, за исключением торговли. Господи, господи, как хотелось бы мне быть моряком, и оказаться далеко-далеко от земли.

Он выглядел усталым и постаревшим. Но, тут же оживившись, Каннинг воскликнул:

— Великолепное дело — достойное Нельсона.

— О, нет-нет, сэр, — отозвался Джек. — Тут вы заблуждаетесь. Нельсон взял бы «Маренго». Был миг, когда показалось, что нам это удастся. Вот если бы этот отважный парень с «Роайял-Джорджа» — Маккей — подошел бы с арьергардом чуть пораньше, или если бы Линуа хоть малость промедлил — авангард успел бы подойти и мы взяли бы француза в два огня. Но этого не произошло. В конечном счете, произошла небольшая стычка, очередное нерешительное сражение; и смею вас уверить, Линуа в данный момент ремонтируется в Батавии.

Каннинг с улыбкой покачал головой.

— Что не говорите, но это дело нельзя отнести к неудачным, — сказал он. — Флот стоимостью в шесть миллионов фунтов остался цел, а страна, я уж не говорю о Компании, оказалась бы в весьма непростом положении, если бы его захватили. Но это подводит меня к цели моего визита. По просьбе моих компаньонов я пришел, чтобы с соблюдением всевозможнейшего такта и деликатности поинтересоваться у вас, каким образом можем мы выразить нашу признательность в более реальной — можно сказать, ощутимой — мере, нежели приветственные адресы, горы плова и озера бургундского. Скажем так, в более ликвидной, как говорят у нас в Сити, форме. Надеюсь, я не оскорбил вас?

— Ни в малейшей мере, сэр, — заверил его Джек.

— Ну вот и отлично. Понимая, что любое прямое подношение для джентльмена вроде вас является неприемлемым…

«И откуда только ты набрался этой идиотской романтики», — думал Джек, пытливо вглядываясь в лицо собеседника.

— Кое-кто из моих товарищей предлагает серебряный сервиз, другие стоят за позолоченный паланкин в стиле Сирадж-уд-Даула. [53] Но я пытаюсь втолковать им, что серебряный сервиз подразумеваемого ими ранга достигнет вашего стола через год, не ранее, да и насколько мне известно, серебром вас уже снабдили в достаточном количестве (Джек уже получил шесть наборов столовой посуды, которые в данный момент отдал в залог). Что до паланкина, то каким бы великолепным он не был, морскому офицеру от него мало толку. Мне пришло в голову, что фрахт стал бы прекрасным решением данной проблемы. Я не слишком груб, говоря с такой прямотой?

— О, нет-нет, — вскричал Джек. — Не надо церемоний.

Но он был озадачен. Фрахтовые деньги — это невообразимое счастье, этот практически дармовой золотой дождь проливался только на головы тех везучих капитанов военных кораблей, кому выпало перевозить драгоценности казны или частных владельцев слитков, не готовых вверить такое концентрированное богатство менее надежному способу доставки. Премия исчислялась в два или три процента от стоимости всего груза, а это весьма и весьма немало. Хотя такой способ обогатиться встречался гораздо реже, чем призовые деньги (почти единственный для флотских офицеров), он был гораздо более надежным: никаких проблем с законом, не нужно рисковать ни кораблем, ни людьми, ни собственной жизнью или карьерой. Как любой другой моряк, Джек знал о фрахтовых деньгах все, но ни разу ему не предоставлялось возможности заполучить их. В душе он чувствовал растущее расположение к Каннингу. Но все-таки его грызло сомнение: слитки возили в Индию, а не в Англию: капиталы Компании возвращались на родину в виде чая, муслина или кашемировых шалей… Никогда ему не приходилось слышать о перевозке денег в обратном направлении.

— Вам должно быть известно, что «Лашингтон» везет груз рубинов с Борнео — одну из наших поставок драгоценных камней, — продолжал Каннинг. — Еще есть консамент жемчуга из Тинвелли и две партии сапфиров. Общая их стоимость, боюсь, не велика, всего лишь четверть миллиона — зато они не требуют много места и не будут вам мешать. Не будет ли дерзостью предложить вам это, сэр?

— Вовсе нет, — отозвался Джек, — и я необычайно благодарен вам за … хм … тот деликатный и благородный манер, в коем вы высказали свое предложение.