Чтение онлайн

А сидеть на лавочке, есть трдельник и пить капучино — во всем это было что-то такое… Марфе казалось, что она перенеслась в студенческие годы. Это было не так уж и давно. Но, кажется, все это было совсем с другой Марфой. А все-таки вспомнить ее — приятно.

— Я провожу тебя.

С Мишей Марфа не стала спорить. За него можно не опасаться, не пропадет в вечерней Москве.

Пробки уже рассосались, и Михаил вызвал такси. А потом его опустил — у дома Марфы. Они стояли и смотрели друг на друга.

— Я могу рассказать тебе, как правильно употреблять дягилевый мед.

Марфа рассматривала Мишу, не таясь. Он симпатичный. Приятные черты лица, средний рост, хорошо сложен. И не подавляет так, как Клаус. И как Ромочка. Так, не будем вспоминать Ромочку всуе!

— А есть какие-то особые секреты?

Миша наклонился к ней и прошептал на ухо.

— Я знаю много секретов.

— Убедил. Пойдем.

Баночка дягилевого меда выставлена на стол. И даже чайник наполнен водой и включен. Зашумел, потом вскипел.

Но хозяйке и ее гостю было уже не до чая.

Миша не стал тянуть кота за хвост. И, едва они устроились на диване, поцеловал Марфу. Ну и хорошо, чего время терять. Целовался Миша умело. От него пахло кофе, выпечкой и немножко парфюмом. И руки у него приятные — теплые, сухие, аккуратно поддерживают спину. И целуется Миша тоже аккуратно, не форсируя события, явно прислушиваясь к реакциям Марфы. А нет их, реакций. Ни-ка-ких. Будто не ее целует и обнимает вполне симпатичный мужчина. А сама Марфа во время поцелуя думает про то, что завтра с утра надо не забыть акт претензий подписать и отправить, сегодня забыла.

Вот Мишина рука аккуратно накрыла ее грудь. А в груди Марфы родилось и тут же было молниеносно придушено робкое возмущение. Так, мы этого хотим или нет, Марфа Тихоновна?!

По всему выходило, что мы хотим чаю с медом и спать. А не вот это все.

Но почему ее вот это все не… не возбуждает? Да даже не трогает!

— Марфа… — Михаил хрипло дышал ей на ухо. — Какая ты красивая, Марфа….

Мужские руки стали смелее. Но тело почему-то, как пишут в любовных романах, коих Марфа прочла аж три штуки, не предавало ее. То есть, предавало, но в другом смысле. Тело отказывалось реагировать на поцелуи и ласки, а хотело в ванну и чай с медом.

Порнуху, что ли, включить? Но так низко Марфе не дал упасть дверной звонок. Он подал голос резко и настойчиво. Мужские руки исчезли с ее груди, а Миша резко отодвинулся.

— Это кто?

Марфа пожала плечами, стараясь ничем не выдать охватившее ее чувство облегчения. А звонок все заливался и заливался, звонивший явно не снимал пальца с кнопки. Марфа со вздохом встала.

— Придется открыть.

За дверью стоял Ромочка Ракитянский.

— Мрыся, чего так долго не открывала? Я был в твоем районе, дай думаю, заскочу. А у тебя свет горит. Слушай, мне позарез надо уткнуться в си… А это кто?!

Рома замер на пороге комнаты. Миша встал с дивана. Двое мужчин смотрели друг на друга. Марфа кашлянула.

— Знакомьтесь. Михаил, ресторатор из Новосибирска. Роман, адвокат.

Рома, демонстрируя совершенно безобразные манеры, не торопился пожать Михаилу руку. Он сверлил Марфу взглядом.

— Это вы так нюансы ресторанного дела тут обсуждали?

— Тебя это не касается, — Марфа одернула футболку и пригладила волосы.

— Меня это не касается? — Ромка прищурился. — Мрыся, я…

— А вы кто Марфе, собственно?

Роман медленно повернулся к Михаилу.

— Кто я Марфе? — ей ужасно не нравился Ромкин голос — такой противно ласковый и спокойный, что это явно не могло кончиться добром. — Я Марфе друг.

— Друг? — выгнул бровь Михаил.

— Друг! — рявкнул Рома. — С детства друг друга знаем! Отцы наши дружат, братья Марфы со мной вместе учились.

— У тебя есть братья? — удивился Михаил, оборачиваясь к Марфе.

— То есть, ты о ней вообще ни хрена не знаешь, но уже лапаешь? — снова тихо и ласково спросил Рома. И вдруг опять резко сменил тон и еще раз рявкнул: — Вали отсюда! Желательно сразу в Новосибирск!

— Рома, прекрати!

— Рома на такие команды только от судьи реагирует, — Роман в два шага подлетел к Михаилу. — Сам выйдешь или помочь?!

— Рома! — взвизгнула Марфа, но было уже поздно. Рома схватил Михаила за шиворот, Михаилу это закономерно не понравились. Потасовка была краткой и почти бескровной. И со словами «Психопат какой-то!» Михаил хлопнул дверью ее квартиры.

Рома поправил чуть сбившийся на бок галстук.

— Мрысь, дай пожрать.

— А леща тебе не дать?! — с наслаждением заорала Марфа. — Что ты себе позволяешь?! Нет, вот скажи мне — ЧТО. ТЫ. СЕБЕ. ПОЗВОЛЯЕШЬ?!

— А он что?! — огрызнулся Рома. — Мрысь, он же даже не знает, что у тебя есть братья. Что он вообще о тебе знает?! А туда же — язык в рот засовывает!

— Рома, твою мать!

— Она бы меня тоже поддержала! Мрысь, ну правда. У него явно к тебе ничего серьезного!

— То есть у тебя, Ромочка, — так же, как он недавно, тихо и ласково спросила Марфа, — с твоими многочисленными девками, которых ты тащишь в свою постель, каждый раз все серьезно?!

— А я-то тут при чем?!

— То есть, тебе можно просто так язык в рот засовывать и лапать — а мне нет?!

— Но ты же девушка!

— Давно нет! — отчеканила Марфа. А потом прошла к входной двери и открыла ее. — Сам выйдешь или помочь?!

Роман мрачно и хмуро смотрел на нее. А потом подошел к двери и уже на пороге мрачно процедил:

— Ладно. Завтра приеду — поговорим спокойно.

Марфа едва удержалась от желания пихнуть его в спину. Но дверь захлопнула с грохотом и наслаждением.

Что за день сегодня! Хуже представить трудно. По последнему делу накосячил и получил нагоняй от отца. Нет, получил за дело — Рома реально ошибся. Он ошибался все реже и реже, но проколы все еще случались. Но Ростислав Игоревич не упустил случая и натыкал Роме в его косяки. Сына любимого и единственного натыкал. Можно подумать, сам таким не был. Это сейчас Ростислав Игоревич Ракитянский имеет такую репутацию, что шутка про то, что если его имя произнести трижды, то можно вызвать сатану, многим не кажется шуткой. Но когда-то ведь…

Ромка вздохнул и потянул в сторону галстук. Это просто день такой. Отец все делает правильно, и Рома ему благодарен. На самом деле благодарен, без шуток. За науку, за терпение, за бесценные уроки. Просто такой день дурацкий. Меркурий, наверное, ретроградный. И усталость накопилась. И Марфа еще…

Улегшаяся было злость снова вспыхнула, кулаки сами собой сжались. Как она могла?! С этим хорьком… морда как у скунса, глаза бегают! Эх, надо было ему все-таки втащить как следует! Рома принялся быстро стаскивать с себя одежду, голый прошлепал в ванну, пустил воду, потом прошлепал на кухню, налил себе виски, накидал в него льда и с бокалом вернулся в ванную. Ему жизненно необходим релакс. И виски в теплой ванной — то, что надо.