Чтение онлайн

— Что?

— Джеймс сказал Одри, а Одри сказала мне. Я думаю согласиться.

Тут до Камилы наконец дошло.

— Ты собралась замуж? — переспросила она. — Зачем?

— Чтобы было удобнее изводить этого несносного старика.

— Да господи боже мой, есть ведь тысячи способов изводить друг друга, не связывая себя узами брака!

— И всю эту тысячу мы уже исчерпали. Пора переходить на новый уровень.

— Джон хочет сделать предложение сегодня? — крикнула Дебора из спальни.

— Это нехорошо? — забеспокоилась Бренда. — Ты против?

— С чего бы это? — новоиспеченная вдова вышла из спальни в старомодном траурном платье, так сильно накрахмаленном, что ткань казалась очень жесткой. — Билли ведь уже все равно.

— Да, Билли был… — начал было Кенни, как раз добравшийся до гостиной со своим пирогом, и замолчал, не зная, что сказать об этом человеке.

— Очень практичным, — пришла на помощь Фанни. — Этот человек… — тут и ее фантазия иссякла.

— Всегда завтракал в одно и то же время, — подхватила Дебора.

Камила закатила глаза и потянулась за еще одной печенькой.

***

Холли Лонгли, уже облаченный в строгий темный костюм, сидел на полу гостиной в позе лотоса и пытался медитировать. Прямо перед ним стояло две картины — его собственный портрет Тэссы и та бестолковая мазня, которую Фрэнк вчера вытащил из горящего дома Милнов.

Разница была слишком очевидной. Ни одного лишнего мазка на портрете, завораживающая игра полутонов, свобода в каждой детали, уникальная техника — безупречная работа. И бездарный пейзаж, намалеванный снобом-неаполитанцем, безжалостно заливающим все свои полотна солнцем, типа чтобы передать итальянский колорит. Холли терпеть не мог такой прямолинейности и был уверен, что в искусстве должно всегда оставаться место загадке.

И вот теперь, из-за героизма дубины Фрэнка, удушающая пошлятина и банальщина проникла в их дом и твердо вознамерилась здесь поселиться. Совершенно немыслимо сообщить о том, что это другая картина. Но возможно… — тут Холли прищурился, вглядываясь в чужие мазки, — это получится исправить. Если он приглушит желтый здесь и добавит серый там, то Фрэнк в жизни не заметит разницы.

Воодушевившись, он уже потянулся к краскам, когда дверь хлопнула и появились две близняшки.

— А Фрэнка нет? — спросила та, что всегда была более бойкой.

— А Фрэнка нет, — согласился Холли, мысленно удивляясь: странных тот себе нашел друзей.

— Жалко, — расстроилась тихая близняшка.

— А что? — в нем вдруг проснулось любопытство.

— Нам надо кое-что выяснить у тети Джулии, — буркнула бойкая неохотно. — А та молчит, как в рот воды набрала.

— Нельзя, — объяснил Холли резко. — Шериф Тарлтон издала специальный указ, запрещающий использовать Фрэнка Райта в качестве детектора лжи. Вы же не собираетесь нарушать закон, юные леди?

— Да ну, — насупилась бойкая. — Ему жалко, что ли. Вот если бы мы ночью были на пожаре, то с помощью наших суперсил принесли бы пару бочек воды и мигом все потушили…

— И получили бы по уху от Деборы, которая старалась поджигала, — хмыкнул Холли.

— Но хотя бы Фрэнку бы не пришлось прыгать в огонь! Мы бы вылевитировали картину издалека…

— Да нет же, — пихнула ее в бок тихая близняшка. — Нам надо видеть предмет, чтобы двигать его взглядом. А через стены мы не умеем…

— В любом случае, если бы тетя Джулия додумалась разбудить нас, мы бы охотно согласились помочь, — важно заявила бойкая. — И Фрэнк наверняка тоже не откажется.

— Фрэнк да Фрэнк, — проворчал Холли. Нью-ньюлинцы и прежде симпатизировали этому молчаливому громиле, а уж после вчерашнего самопожертвования и вовсе превозносили того до небес. Храбрость, доброта, надежность, бла-бла-бла — Фанни хватило наглости забежать в гости, чтобы прочитать чатик деревни вслух. Это было несправедливо: между ними жил гений своего времени, а они не ценили своего счастья. Что же, Холли тоже чего-то стоит и ему несложно напомнить об этом людям.

— Ладно, — милостиво обронил он, вставая. — Что у вас там? Я все решу.

— Ты? — не поверила бойкая близняшка, и это прозвучало так обидно, как будто Холли не был способен на бескорыстные хорошие дела!

— Вперед, — скомандовал он решительно, твердо намеренный причинить девчонкам добро во что бы то ни стало.

— Вы как хотите, доктор, но это полный бред, — безапелляционно заявила медсестра Хорредж.

Джонатан Картер подавил длинное ругательство и задался вопросом: за что жизнь к нему так несправедлива? Из всех акушерок, которые искали работу в интернете, он умудрился выбрать самую неприятную.

Аннабель оказалась категоричной, узколобой и упрямой, а хуже всего — она просто отказывалась принимать существующий порядок вещей.

— Никто еще не умирал от того, что обнял собственную жену, — продолжала бушевать она, сложив руки на груди. Черный строгий костюм придавал ей свирепости. — Этот ваш Эрл просто увиливает от своих супружеских обязанностей! Мужчины становятся полными олухами, когда речь заходит о детях.

— Светофор! — закричал доктор, совершенно утратив терпение.

— Где? — испугалась медсестра Хорредж.

— Для Эрла человеческие прикосновения также опасны, как для вас светофоры, — пояснил он, пристыженный ее мгновенной и сильной паникой.

— Светофоры опасны для всего человечества в целом, — возразила она страстно. — Люди понапрасну переживают об экологии или демографии, тогда как на самом деле настоящее зло грозит совсем с другой стороны.

— Ну вот и славно, — вздохнул доктор Картер. — Давайте условимся, что у каждого здесь свой личный светофор.

— Чего боитесь вы? — спросила акушерка, пристально глядя в его лицо.

— Девочек-подростков, — признался он.

— Но ведь Одри…

— Жила в моем сарае, я знаю. Тут все дело в том, что тогда она была напугана еще больше меня.

Медсестра Хорредж некоторое время помолчала, размышляя над его словами.

— И все-таки, этому Эрлу лучше побыстрее взять себя руки, — заключила она. — Беременные женщины так уязвимы.

По мнению доктора, Камила Фрост была не уязвимее ядерной бомбы, но он решил предоставить своей гостье убедиться в этом лично.

***