Чтение онлайн

— Это судно Мигеля Анхеля из Чили.

Один из таможенников стал подниматься по трапу на борт галеона, но, увидев на палубе пушку, заподозрил неладное. Дело в том, что торговые суда испанцев, курсировавшие в те времена у тихоокеанского побережья, не были вооружены артиллерией. Таможенник тут же прыгнул назад в шлюпку и, крича «Французы! Французы!» — велел как можно быстрее грести к берегу. Несколько английских лучников начали стрелять в беглецов, и, видимо, рассмотрев одну из попавших в шлюпку стрел, испанцы догадались, что незнакомцы были не французами, а англичанами.

Дрейк отправил в погоню за испанцами шлюпку, однако догнать их не удалось. Тогда корсары попытались захватить стоявший поблизости «Сан-Кристобаль». Его команда, поднятая по тревоге, перерезала якорный канат и попыталась вывести корабль из гавани. Поскольку ветра почти не было, пинас Дрейка, двигаясь на веслах, легко настиг беглецов. Испанцам предложили свернуть паруса и сдаться. В ответ с борта «Сан-Кристобаля» раздались выстрелы из аркебуз. Один из корсаров был убит. Пинасу пришлось вернуться к «Золотой лани» за подкреплениями. Подняв все паруса, Дрейк решил во что бы то ни стало перехватить испанцев. Вновь приблизившись к испанскому судну, англичане открыли по нему огонь, ранив Родригеса и некоторых из его людей. Пока готовились к абордажу, команда «Сан-Кристобаля» спустила на воду шлюпку и бежала в сторону берега. Корсары обнаружили на борту приза лишь двух матросов и одного африканского невольника. Оставив на захваченном судне несколько своих людей, Дрейк велел немедленно уходить в открытое море. Миновав остров Сан-Лоренсо, оба парусника направились на северо-запад.

В час ночи вице-король Перу дон Луис де Толедо, находившийся в Лиме, был информирован о появлении в порту Кальяо иностранных корсаров. Столица вице-королевства была поднята по тревоге; звенели сорок церковных колоколов, на центральной площади выстраивались отряды аркебузиров и копейщиков, туда же прибыл в боевых доспехах дон Луис, сопровождаемый кавалеристами с развевающимся королевским штандартом. К утру это грозное воинство, насчитывавшее две сотни людей во главе с генералом Диего де Фриасом Трехо, нагрянуло в Кальяо, и, как заметил один из историографов, «его вторжение навело на местные власти не меньший страх, чем налет Дрейка».

«Золотая лань» и ее приз все еще маячили в четырех лигах от порта. Испанцы спешно снарядили два корабля: на капитану,принадлежавшую шкиперу и пилоту Мигелю Анхелю, поднялся сам генерал Диего де Фриас, на альмиранту,принадлежавшую шкиперу Кристовалю Эрнандесу, — заместитель генерала Педро де Арана; кроме того, в предстоящей охоте на английских пиратов пожелал участвовать Педро Сармьенто де Гамбоа.

Примерно в десять часов утра Дрейк заметил у себя «на хвосте» небольшую ланчу, которая, по всей видимости, следила за его продвижением на север. В одиннадцать часов из-за острова Сан-Лоренсо показались два испанских корабля. Хотя ветер был слабый, корабли взяли курс на «Золотую лань». Догадавшись, что это погоня, Дрейк решил избавиться от сковывавшего его «Сан-Кристобаля». Прежде всего, он приказал перебраться на его борт всем пленным испанцам, включая Хуана Гриего (при себе капитан оставил лишь Николаса Йориса). Поскольку его собственные матросы, все еще находившиеся на призе, не спешили вернуться на флагман, Дрейку пришлось прыгнуть в шлюпку, лично нагрянуть на «Сан-Кристобаль» и заставить своих людей поторопиться. Перегрузив с борта приза на пинас партию шелка и полотна, англичане позволили испанскому судну идти назад в Кальяо, а сами на всех парусах устремились на северо-запад.

Испанские корабли гнались за Дрейком весь день 14 февраля и всю ночь на 15-е, пока Диего де Фриас не осознал, что его крошечной, наспех снаряженной флотилии не догнать англичан. Хуан Гриего с борта «Сан-Кристобаля» сообщил участникам погони, что пираты располагают крепким, хорошо вооруженным кораблем, насчитывающим от семидесяти пяти до восьмидесяти решительных парней. Военный совет, заседавший всю ночь, принял решение вернуться в Кальяо. Среди аргументов в пользу принятия этого решения было и то, что впопыхах испанцы взяли очень мало пороха и ядер, а о балласте и провианте вообще забыли.

Когда вице-король узнал о результатах бесславной погони, то чуть не задохнулся от ярости. Как! Какой-то пират смог не только покуражиться у ворот Лимы, но и безнаказанно уйти от возмездия?! Командам кораблей, принимавших участие в преследовании, запретили высаживаться на берег под страхом смерти, а генералу и старшим офицерам учинили разнос. Затем началось снаряжение новой эскадры, более сильной. На сей раз экспедицию, в составе которой помимо матросов было 120 солдат, возглавил сын вице-короля Луис де Толедо-младший, его заместителем — маэстре-де-кампо и адмиралом — назначили Диего де Фриаса, сержант-майором — Педро Сармьенто де Гамбоа, генеральным альфересом — Хуана де Аррьету, а старшим пилотом — Мигеля Анхеля. Однако время было упущено, корабли смогли выйти в море лишь 27 февраля, и их «погоня» закончилась так же безрезультатно, как и предыдущая.

Между тем Дрейк продолжал уходить на северо-запад. Возле Малабриго он ограбил небольшое торговое судно, направлявшееся из Панамы в Кальяо, и расспросил пилота Доминго Мартина о корабле Сан Хуана де Антона. Пилот признался, что видел его совсем недавно. У англичан были неплохие шансы догнать галеон с сокровищами, и они устремились дальше на север.

20 февраля «Золотая лань» и ее пинас зашли в порт Пайта. От пилота стоявшего там судна, португальца Кустодио Родригеса, Дрейк узнал, что галеон «Какафуэго» покинул эту гавань всего два дня назад. Забрав с трофейного судна 60 кувшинов вина и два ящика воска, а заодно прихватив Родригеса и индейское каноэ, корсары продолжили погоню. Ночью 21 февраля в районе мыса Пунта-де-Парина пинас Дрейка с командой из шестнадцати человек перехватил барк Гонсало Альвареса, следовавший с товарами из Панамы в Кальяо. Через три часа, забрав с его борта груз одежды и негра-симаррона, англичане позволили испанцам плыть дальше.

Утром 28 февраля корабль и пинас Дрейка пересекли экватор и в окрестностях Лос-Кихимьеса, между мысами Сан-Франсиско и Пасадо, захватили судно Бенито Диаса Браво; последний был его владельцем, шкипером и пилотом. На борту приза оказалось много пассажиров, включая двух доминиканских монахов. Судно недавно вышло из Сантьяго-де-Гуаякиля и кроме пассажиров везло в Панаму золото, серебро, драгоценности, большой запас маиса, свинины, ветчины, а также канатов и иного корабельного снаряжения. Последнее предназначалось для галеонов, которые собирались доставить из Панамы в Манилу нового губернатора Филиппинских островов дона Гонсало Ронкильо де Пеньялосу. С этого судна Дрейк забрал 40 слитков серебра, золотые изделия, включая великолепное золотое распятие, изумруды из Новой Гранады величиной с кулак, одежду, провиант и такелаж, необходимый ему для замены изношенных снастей и рангоута. Перепуганные пассажиры сами отдали свои драгоценности и деньги, после того как Дрейк пригрозил вздернуть их всех на реях, если после обыска обнаружит у кого-нибудь припрятанные ценности. Награбленные сокровища, по разным оценкам, стоили около 18 тысяч песо.

Если верить Диасу Браво, во время грабежа один из корсаров спросил у него:

— Что за герб изображен на флаге, который реет на грот-мачте вашего судна?

— Это герб короля Филиппа, нашего суверена, — ответил шкипер.

— Спустите его! — приказал англичанин.

Однако Дрейк, слышавший этот разговор, неожиданно вмешался:

— Оставьте герб короля Филиппа там, где он находится, поскольку его величество — наилучший король в мире.

В это время подул свежий ветер, и Дрейк приказал поднять на призовом судне все паруса, желая проверить, будет ли оно идти быстрее, чем «Золотая лань». Убедившись, что корабль Диаса Браво действительно легок на ходу, Дрейк отправил всех пленных моряков и пассажиров на берег в пинасе; при этом испанцам разрешили взять с собой только одежду и немного провианта. Затем на борт приза перенесли две пушки, сообщив Диасу Браво, что его судно останется в распоряжении англичан. Шкипер был вне себя от горя. Он сказал Дрейку, что корабль — его единственное богатство и, лишившись его, он будет разорен. На это командир «Золотой лани» ответил испанцу, что, возможно, вернет ему судно в Панаме, а если вдруг решит взять его с собой в Англию, то расплатится с Диасом Браво трофейным золотом. Позже шкипер писал: «Я поблагодарил его за это, хотя меня обуревали сомнения». Переживаниям испанского морехода пришел конец уже на следующее утро: Дрейк велел перенести две пушки с приза обратно на «Золотую лань» и вернул Диасу Браво его корабль. Причина этого решения крылась в малочисленности англичан — у них просто не хватало рук для обслуживания двух больших кораблей и пинаса.

Забрав с приза негров и корабельного писаря Франсиско Хакоме, Дрейк оставил Диаса Браво на его опустевшем судне. Но довольно скоро англичане вернулись и начали кричать:

— Эй, пилот, отдай нам остальное серебро, которое ты спрятал! О нем знаешь ты и писарь. Если ты не сделаешь это, мы повесим тебя вместе со всей твоей командой!

Затем корсары набросили ему на шею веревку и несколько раз подтягивали его вверх, к ноку реи. То же самое они проделали с Франсиско Хакоме, с которым обошлись еще более жестоко, — во время пыток писарь несколько раз терял сознание. Из показаний Хакоме и Джона Дрейка явствует, что информацию о запрятанном золоте и серебре англичанам сообщил один из негров.

Хотя Диас Браво позже писал, что пытки происходили на борту его судна, Хакоме утверждал, что англичане подвергли его мучениям на борту «Золотой лани». После подвешиваний на рее они сбросили несчастного в море, затем выловили и, решив, что он действительно ничего не знает о спрятанных сокровищах, отправили на пинасе на испанское судно. Последнее было еще раз тщательно обыскано, но никаких тайников с ценностями на нем не обнаружили. В конце концов корсары срубили на призе фок и фока-рей, намотали сорванный парус на якорь и выбросили его за борт, чтобы испанцы не смогли обогнать их и поднять тревогу в портах, лежавших к северу.