Чтение онлайн

Третий научный ботанический совет – поддерживать среднюю температуру.

И в чём сложность? Поддерживать, обняв, ту, что рядом? А не винный бокал? В эфиопский Даллол, самое жаркое место на земле, где средняя температура 34,4, если не сгонять в обнимку, то хотя бы в экран кликнуть носом и рассказать, что есть такое. У человека же средняя – 36,6. Это всё равно больше. Тимбукту ткнуть Сахарой в утренний кофе. С салфеткой вместо манускрипта на блюдечке. Чтобы чёрных пятен не осталось. Мыть-то посуду – кому? Посуду, кстати, тоже можно нежно потереть иногда, чтобы не копилась.

Согласен, есть, конечно, спатифиллум ложновидный. Который счастлив только горами пакетов из ЦУМа или «Хэрродз». Ну ок, будет этих пакетов в восемь с половиной километров высотой, с Канченджангу, и что? Эльбрус нервно закурит от зависти в инстаграме? Да летал он гордыми вершинами на горизонт.

Всё равно спатифиллум счастлив кислородом и солнечным светом в хлорофилл, а не пластиком.

Деньги, дорогие игрушки, газетчина… В суете мирской не всегда отдаём должное важному – Женщине. Здесь только про Неё.

Светлую, как праздник Святой Троицы. Задумчивую, как звёздный свод над Мон-Мегантиком. Заповедник тёмного неба. Лучше всего видно ночью. Может и изгибом кометы сверкнуть лукаво. Всплакнуть метеоритным дождём, когда звёзды не обнимают лучами. Или метеорит бросить в землю. Кратер оставить. Если диваном к планете прилип.

Близкую, как воздух. Иногда холодную, как Эверест. Если в свежий снег не одел. Нужную, как вода. Глубокую, как Марианская впадина. Бездна эмоций Челленджера [5] . Всегда бросает вызов. Попробуй не принять, уткнувшись пивом в телик. Или не удивить, как в первый раз. Утонешь рано или поздно. Останешься на дне без дыхания. Превратится всё в амфипода [6] . Улетит пухом в течение.

Ветреную, как морской бриз. Дует тёплым. Меняет слегка направление. Только не дважды в день. Может запросто превратиться в северную бору. Обрушится на побережье сорокаградусным перепадом температур. Особенно если Боря – или кто там – не те сорок градусов опять понял. Надёжную, как скала Сигирия. Всегда поддержит, даже когда не за что. Такая же неприступная, но может подумать – чувствами. Если найдёшь подход – тогда держись лёгкими за кислород.

Хрупкую, как стекло. Сильную, как сталь. Верную, как лебеди. Озорную, как Локи. Красивую, как глубоко ввысь кудряшками голубое небо. Над прозрачно-бирюзовым морем. Солнцем может посмотреть через облака. Матной скалкой погладить любя. Коли поздно пришёл. И с весёлым бумажником. Или разгневаться, как Великий шторм 1703-го года. Если не в ту волну нырнёшь, не подумав.

Стройную, как сосна в хвойной поволоке. Нежную, как пух одуванчика в летний ветер. Ласковую, как солнце по коже мурашками баунтиняшного песка. Шумную, как Ниагарский водопад с пятидесяти трёх метров вниз, зажмурившись. Тихую, как простор Великой степи от Восточной Европы до Тихого океана. Горячую, как Везувий в 79-м году. Но может и города стереть с лица земли. Если цветами вовремя не поцеловать.

Яркую, как золото бликами солнца в вечернем платье. Грустную, как плачущий дождь в летний полдень. Весёлую, как пузырьки шампанского вниз-вверх глазками. Смеющуюся, как горизонт широкой улыбкой. Строгую, как серый костюм. Безудержную, как морская волна. Спокойную, как гладь Ладожского озера в сонный вечер. Сладкую, как белый пушистый котик на мемах. Хочется тискать. Обнимать за плечи пиджаком в прохладный вечер.

Сексуальную, как загорелые изгибы нежно-песочного Пляжа любви, спрятанного внутри скалы на необитаемом острове в Мексике. Загадочную, как Сфинкс. Может и съесть. А может и борщом накормить. Если загадку разгадал. Лучше не раз.

Любящую, как медведица медвежат. Большая Медведица всеми своими семью звёздами. Хоть и граничит с Драконом на севере и Гончими Псами на востоке, своих медвежат никому не отдаст. Никогда. Всеми тысячью двумястами восьмьюдесятью градусами накроет и защитит.

Всегда заботливую, как правительства всего мира. Льва и Малого Льва в любом настроении накормит. Даже Жирафа на северо-западе. Международный астрономический союз Большую Медведицу назвал двадцативосьмиугольным неправильным многоугольником. Ботаники. Да правильный он.

Она просто всегда разная. Всё зависит от нас, обстоятельств и ветра.

Дочь. Жена. Мама.

С сердцем размером с Вселенную. Сердце Вселенной.

Любим.

Задумался я как-то в карантин, на бокал шампанского глядя. Волшебные, теперь ещё и карантинные пузырьки исторически пронизывают тонкими нитями стратосферу. Мурашками щекочут облака. Стремятся всегда ввысь – к небу и солнцу. За что и любим.

Берутся ниоткуда, как энергия вечного двигателя, уходят в хорошее и рысью – в офигительное настроение. Щекочут ауру объятиями. Шепчут эндорфинами на ушко. Гладят нёбо вязью. Сплетаются в предвкушении. Прижимают к себе здесь и сейчас.

Прямо в космос бросают завитки кудряшек рядом. Звёздами подмигивают тёплым снизу. Лучиками зрачков лукаво улыбаются в самую нежность. Тонкой ножкой перемигиваются с пальчиками. Закручиваются восьмёркой в бесконечность Вселенной. Хотя бы до утра.

Волнами пробегают по телу с пяток до сердца. Наполняют морской прохладой, каплями росы скользя запотело. Жаром холода плавятся. Накатывают пеной прибоя океанов. Касаются глубины жарким течением.

Отражаются бокалом в глазах ярким светом хрусталика. Шумом близкой компании обнимают кровь. Похлопывают по плечам пробкой. Свежестью воздуха в сосновой роще падают сверху в лёгкие.

Переполняются мыслями в завтра. Гулом города гладят перепонки нейронами. Изгиба стекла отражением целуют закатом вечер. Грустью проблеска рассвета смотрят во вчера. Раскалённым горизонтом обнимают близких, что не с нами рядом.

Задумался я как-то в карантин, на бокал шампанского глядя. Долго созерцал, очень по тёплым встречам с друзьями скучая. Бывает. Мы же люди. С горячим сердцем. И иногда холодными, хулиганскими пузырьками.

Небольшая и биржевая метафоро-гипербольная шалость. Не без литот. Краткий вводный курс в нефтяной трейдинг. Чёрному понедельнику и отрицательной цене на нефтяной фьючерс посвящается. Это когда продавец доплачивает покупателю, чтобы нефть забрал. Дома сложно даже баррель хранить, сто пятьдесят девять литров все-таки. Ну, пару литров я бы ещё смог. И то для хорошей компании.

Итак, погрузимся в зашторенный NYMEX.

На планету рухнула чёрная синева. Ярко. Снизу. Нежно так. Скользя континентами и вообще нет-я-не-могу вверх. По цене на нефть. Та расплылась истомой по баррелю. Обняла тёплым крепкий брент и нефтяные кризисы. Иногда падала, потом взлетала длинными циклами Кондратьева.

Минусами сжала торги. Погладила экспирацию между дат. Клирингом лизнула убытки. Рейтерз прижала к экрану. Потрогала обмякшую биржу. Обняла дрожащие котировки. Пощекотала пёрышком инвесторов. WTI зарылся в тикеры. Urals положил серу на Brent.