Чтение онлайн

Наиболее вероятным кажется следующее: Иннокентий IV, аналитическим умом понимая несовместимость противоположных точек зрения, уже решился на нарушение договора и просто старался выиграть время.

Но император все же стремился к миру. Так, у него созрел план достичь мира между папой и императором в личной беседе, без посредников, чье участие таило в себе опасность взаимного недопонимания.

Император построил для папы золотой мост. Поскольку для него не представлялось возможным встретиться на оккупированной им территории папского государства, он по желанию папы заявил о своей готовности вывести войска из района Нарни и Риети. После чего курия заявила о желании папы Иннокентия отправиться в Чивита Кастеллано для встречи с императором в Нарни.

Одновременно, открывая папе путь в Чивита Кастеллано, Фридрих освободил заблокированные проходы на север, северо-восток и северо-запад. Теперь путь для реализации истинных целей папы и в самом деле оказался свободен. 28 мая папа назначил новых кардиналов, настроенных исключительно враждебно по отношению к императору, затем отправился в Чивита Кастеллано, куда и приехал 7 июня 1244 года. 9 июня папа назначил угодного императору кардинала Оттона из прихода Святого Николая куратором переговоров. Он направил послов генуэзскому подеста, Филиппе Вичедомини, и еще девятнадцать дней сохранял видимость переговорного процесса с императором. Когда 27 июня послы сообщили ему, что генуэзский флот с тремя его двоюродными братьями на борту бросил якорь в порту Чивитавеккья, папа решил бежать. Вооруженный, как рыцарь, в сопровождении небольшой свиты и двоюродных братьев, он бежал в ночь и утром 29 июня достиг порта и спасительного генуэзского флота.

29 июня посланники Фридриха, император Балдуин, граф Тулузский и придворные судьи Петр из Виней и Таддеус Суесский, появились в Чивита Кастеллано и узнали о побеге папы. Много раз кораблям папы приходилось искать в гаванях убежища от штормящего моря, но 7 июля 1244 года флот благополучно пристал к берегу в Генуе, встреченный звоном колоколов и праздничным хором.

Три месяца папа укрывался в Генуе, в монастыре Святого Андрея. Он искал надежного убежища. Но короли Англии и Арагона, ленники папы, а также король Людовик Французский отказались от сомнительного счастья предоставить папе новую родину. В конце концов он принял решение перебраться в Лион, лишь номинально принадлежащий империи, но в реальности обладавший высокой степенью самостоятельности.

Столь смелой рокировкой папа освободил себя от угрозы быть запертым в Риме императорской армией подобно Григорию IV и стать объектом императорской воли. В глазах христианского мира Иннокентий IV поднялся до мученика, спасшего церковь от угрозы угнетателя — Гогенштауфена.

Император немедленно осознал опасность сложившейся ситуации. Он послал вдогонку папе графа Тулузского, намереваясь склонить его к возращению и заключению нового, всеобъемлющего мира. Однако холодный и расчетливый Иннокентий IV не для того освобождался от замкнувшегося кольца окружения, чтобы вновь попасть в зависимость от императора. В августе 1244 года император написал сторонникам длинный и обстоятельный оправдательный документ, где обвинял курию и папу в обмане, но христианскому миру слишком часто приходилось внимать подобным декламациям, и он уже не мог заставить себя поверить им.

Папа, находясь в Лионе, развил активную деятельность, пиком которой в январе 1245 года стал созыв совета в Лионе, ставившего целью смещение императора. Причем вопреки предписанной законом форме Фридриха даже не пригласили на совет. Таким образом, решение судьбы императора вновь получило некоторую отсрочку.

В Святой земле разразилась катастрофа. Наперекор совету Фридриха II возобновить истекшее по времени перемирие с султаном Каира рыцарские ордена в надменной заносчивости не сделали этого. Султан, воспользовавшись их оплошностью, призвал к себе крупный воинский контингент хорезмцев, чью империю уничтожил Чингисхан, завоевал и разрушил вместе с ними Иерусалим, выбив оттуда христианское воинство.

Крик ужаса пронесся над Западной Европой. Патриарх направил послов ко двору императора в Фоджию, а на патриарха Альберта Антиохийского возложил задачу установить мир между императором и папой. Фридрих предложил папе через патриарха Альберта нечто большее, чем просто подчинение. Император решил уйти от споров к славе великого, убедительного поступка. Вот его предложение.

Решение ломбардского вопроса полностью отдавалось приговору папы, территория папского государства без всяких условий возвращалась патримонию. Сам он желал на три года уехать в Святую землю для восстановления там господства христиан. Фридрих зашел настолько далеко, что обязывался возвратиться оттуда только с разрешения папы, и выразил согласие лишиться всех своих государств, в случае если не выполнит обещаний.

Король Людовик Святой Французский, сам благословивший крестовый поход и чье отдаление от папы видно из отказа ему в убежище во Франции, встал на сторону императора. В сложившейся ситуации и под давлением общественного мнения Иннокентию IV пришлось принять предложения императора. Ведь в противном случае он оказался бы не только противником мира, но и человеком, препятствующим возвращению христианам святых мест. С тяжелым сердцем 6 мая 1245 года он дал патриарху Альберту Антиохийскому поручение снять с Фридриха II отлучение после того, как тот выполнит все условия.

Когда папа назначил в Лионе свой совет, Фридрих в то же самое время созвал придворный совет германских князей в Вероне. С двором и большим войском он направлялся из Фоджии на север. Путь императора пролегал через папское государство, мимо ненавистного Витербо. И вновь он стал жертвой своего темперамента и слепой ярости: Фридрих попытался с ходу взять Витербо! Когда это не удалось, он две недели жег и опустошал окрестности города. Кто смог бы объяснить этот поступок императора? Он только что сделал всеобъемлющее, самоотверженное мирное предложение — и тут же стал жертвой собственной безумной ненависти, опять показавшей его человеком, не заслуживающим доверия. И это случилось в тот самый день 6 мая 1245 года, когда папа Иннокентий IV распорядился снять с него отлучение от церкви. И кто после этого мог верить настолько противоречивому императору?

Один из его величайших врагов, человек, испытывающий ненависть такой же архаичной силы, только и ждал подобного поступка со стороны Фридриха. В злопыхательском послании Райнера Витербоского Фридрих превратился в чудовище. Черными красками описан образ императора, олицетворяющего собой антихриста. Кардинал припомнил все грехи Фридриха. Его дружбу с мусульманскими князьями, от которых он принимал подарки. (То, что он тем самым вернул христианам Иерусалим без кровопролития, не упоминалось.) Его соблазняющие речи, его тезис о «трех обманщиках», легкомысленное замечание о пшеничном поле («здесь произрастают несколько тысяч спасителей») — обо всем сообщалось общественности. Не забыли и о сарацинской колонии, чьи воины пристрастились насиловать христианских девиц перед алтарями Господа, а также о прекрасных сарацинках, с которыми император сам предавался разврату. Вновь вспомнили и обо всех трех женах императора. Его третья супруга, умершая в декабре 1241 года, содержалась в застенках Гоморры, и в конце концов ее отравили. Ни один факт не остался неискаженным — уничтожение образа императора стало поистине апокалиптическим. Через столетия гремит устрашающий голос Райнера Витербоского:

«Но на еще более ужасное посягнули руки врага и преследователя: он вел войну против святых и угнетал их. Поднявшись против неба, от твердыни неба и звезд он отринул святых Всевышнего и терзал их, поскольку имеет в своей пасти три ряда клыков… У новоявленного Нимрода — безумного охотника до разврата перед Господом, любящего только лживые речи, — служат лишь злодеи, злобой доставляющие удовольствие королю, а ложью — князьям… он князь тирании, ниспровергатель церковной веры и культа, уничтожитель устава, мастер жестокости, переменитель времен, сбивающий с толку земной круг и молот всей земли…»

От Витербо до Лиона прокатился ревностный голос гневного кардинала: «Не имейте никакой жалости к злодею! Повергните его на землю перед ликами королей, дабы они, видев это, убоялись следовать ему в своих поступках! Вышвырните его из храма Господня, не позволяйте ему более властвовать над христианским народом! Уничтожьте имя и плоть, отпрысков и семя вавилонянина!»

Итак, прозвучал ужасный приговор, по которому и суждено было исполниться судьбе рода Гогенштауфенов.

Папа услышал в Лионе глас кардинала Райнера. Он с напряжением следил за советом князей, созванным императором в Вероне. Он уже знал, что архиепископы Майнца, Кёльна, Трира и Бремена, а также регент империи ландграф Герман Распе Тюрингский, богемский король и герцог Баварский не прибудут в Верону.