Чтение онлайн

– У тебя в горле пересохло, – протягивает мне напиток. Машинально принимаю. Делаю несколько глотков. Даже нет мысли перечить.

Он очень странный. Загадочный. Подавляет своей аурой. Подчиняет так, что и не сопротивляюсь. Словно сама от этого удовольствие получаю. Я не понимаю своих чувств и ощущений рядом с ним. Нет, одну эмоцию я все же улавливаю – восхищение. Снова восхищение. Вытерпеть муки и не сломаться. А я ведь не видела и десятой доли того, что с ним сотворили. Пройти через ад, найти в себе силы жить среди людей. Сердце сжимается от жалости. Сколько ему довелось пережить? Нечеловеческие пытки терпел.

– А вот жалости не надо, – вздрагиваю. Глаза помимо воли расширяются. Страх. Удивление. Испуг. Хочу убежать, и невыносимо тянет остаться. – Я прошел полезную школу выживания. В какой-то мере она была мне необходима. Приобрел знания, умения, которые в обычной жизни были бы мне недоступны.

– Ты… ты… умеешь мысли читать? – еще больше убеждаюсь – я для него открытая книга. Без спросу придёт и прочитает все, что захочет.

– У каждой эмоции есть свой запах, – широко улыбается, сверкнув клыками.

– И ты их чувствуешь все? У каждого? – обхватываю себя руками, кажется, я абсолютно голая. Беззащитная.

– В большей или меньшей степени, – бархатный голос проходится теплым ветерком по нервам. Будоражит. Меня страшит собственная реакция на него. Волк пропитан тайнами. Инстинкт самосохранения подсказывает – лучше мне не раскрывать его секретов.

Одно понимаю точно – если, раньше, не зная его, испытывала ненависть, то теперь это чувство безвозвратно исчезло. И никогда оно не возникнет вновь. Странное открытие. Учитывая мой страх перед зверем. Мои обиды за сломанную жизнь.

Но я ведь не знаю его мотивов. Может, действительно, его плен был за что-то. За грехи? За убийство? Я могу только догадываться. Непозволительно делать выводы по обрывкам воспоминаний. Может, он озлобился на весь мир, и сейчас будет мстить. Может, этот волк – угроза для общества? Все равно, моя ненависть не вернется. И это пугает. Вместе с тем внутри разливается непонятный трепет. Судорожно-сладкое ожидание. Чего я жду? Как понять себя? Как разобраться в водовороте эмоций?

– Ты ведь мог сыграть на моих угрызениях совести. И использовать это как способ манипуляции в своих целях.

– Мог, – склоняет голову набок, продолжая обнажать душу одним взглядом. – Но я никогда не лгу. Эти методы для низших созданий.

– Ты бьешь правдой. Долго изучаешь, а потом наносишь удар, сокрушаешь морально. Ломаешь так, что противник никогда не оправится, – откуда в моей голове эти знания? Они просто пришли, слова сами вырвались из горла. – Физическая расправа тебя не привлекает, куда слаще моральная смерть противника.

– Браво, Вивьен, – подходит. Берет прядь моих волос. Пристально рассматривает, словно увидел нечто невероятно интересное. Затем шумно вдыхает воздух. Крадет его у меня. Перекрывает кислород. – Ты определенно подогреваешь мой интерес. Скучно не будет. Мне это нравится.

– Но и не говоришь всего. Твоя правда слишком избирательна. Так?

– Умалчиваю, – ухмыляется.

– Ты выбрался из цирка, теперь будешь мстить… тем людям?

Смеется зловеще и завораживающе. В глазах улавливаю кровавый отблеск. Осознаю – некому мстить. Они все мертвы. И лучше мне не думать, какая смерть постигла его тюремщиков.

– Возвращаемся к основному вопросу. Зачем я тебе? – спросила, а внутри разливается ужас. Первый порыв заткнуть уши и не слышать ответа. – Какую участь ты уготовил для меня?

– У твоего страха особый, изысканный аромат, – проводит языком по верхней губе. – Зачем задавать вопрос, на который ты знаешь ответ?

– Я знаю лишь обрывки чужих разговоров. Теперь хочу услышать правду от тебя.

В его медлительной грации таится самая большая угроза. Он наперед просчитывает противника. Предугадывает ход. Оборотню нужна была именно я. Ошибка исключена. Внутри кровь превращается в иней. От осознания, что я начинаю понимать монстра. Чувствовать его на каком-то ином, неподконтрольном мне уровне.

– Ты станешь моей женой, – звучит как приговор. Холодный. Жестокий.

Он ничуть не сомневается в этом. Уверен. Хищник забавляется с мышью. Играет. И мое мнение его не волнует.

– Это неправильно! – восклицаю. – Ты не можешь просто взять меня в жены, потому что тебе захотелось.

– Да-а-а? – явная, неприкрытая насмешка в голосе.

– Брак – это обоюдостороннее решение. Я не знаю, как у вас, у… оборотней. Но у людей есть свои законы, – ярость закипает внутри.

Я должна держаться. Нельзя срываться. Моя истерика только позабавит его.

– О, тут не переживай, мы поженимся и по людским законам, – он веселится. Упивается моментом. Сидит, вальяжно раскинувшись за столом. Зверь. Хозяин положения.

– Насколько я знаю, у тебя уже имеется две жены… – язык заплетается. Гнев уступает место отчаянию. Эмоции так резко сменяют друг друга, что кружится голова. Еще немного и я буду не в состоянии контролировать себя.

Я попала в сети, и не знаю, какие доводы найти, как уболтать монстра добровольно меня отпустить.

– По людским законам я холост, – в полумраке сверкают клыки, на губах сатанинский оскал. Красивый и убийственный.

– Это уже похоже на бред. Я не знаю, по каким причинам, ты, увидев меня всего раз, решил, что имеешь право прийти через три года и разрушить мою жизнь! – перед глазами калейдоскопом пронеслись события прошлых дней.

Боль. Предательство. Опустошение. И все по его вине.

– А у тебя была жизнь? – восклицает с издевкой. Он потешается.

Ощущаю, от него исходят волны ненависти. Отчетливо. Именно сейчас. Ненависть, почти осязаемая отрава расползается по коже, ранит, печет, заставляет кривиться, как от физической боли.

– Да! У меня была счастливая жизнь! У меня был муж! А ты… ты… не удивлюсь… если применил к нему гипноз… заставил сотворить ужасное… – говорю, запинаясь, захлебываясь собственной яростью и бессилием. – По какому праву ты решил, что можешь влезать и калечить чужие судьбы? Мой муж бы никогда по доброй воле так не поступил. Ты… ты его заставил!

Сейчас в моей голове – это самое разумное объяснение. Он оборотень, насколько я поняла, обладает способностями гипноза или нечто в этом роде. Вот почему Джек так резко изменился. Вот так раз, и другой человек передо мной.