Чтение онлайн

Моей практикой стали города, городки и деревни Англии и Шотландии. Ух, и наговорился я с ними. Практику я проходил с Лазарем. Смешной старик, но очень деятельный.

– А не он ли Ласер?
– вдруг перебил его на полуслове "Прошлогодний человек".

– Да, я слышал, что к нему так обращались, - подтвердил Елисей.
– А вы что-то знаете про Лазаря?

– Слышал однажды одну историю. Он переходил мой мост, - признался Алексей.

– Да? А могли бы вы...?
– попросил лекарь.

– Могу, - согласился Алексей.
– Мой мост переходил некий Ласер, а история, рассказанная им, меня впечатлила, вот и я допустил его до перехода. Я предполагаю, что Лазарь и Ласер одно и тоже лицо, но утверждать не берусь. Ласер пришел к мосту и воззвал ко мне с тем, что я не могу дать разрушиться целому городу. Может быть вы помните, я говорю о знании истории, конечно же, про то, какое было жуткое наводнение в Северной столице. Я-то помнил, что город затопило несколько больше, чем осталось в истории, а кроме того, там еще эпидемия пошла, а потом уж и вовсе ужас. Случилось так, что где-то что-то сдвинулось и жуткие морские волны захлестнули этот город. Ласер прошел по мосту, а дальше вы знаете.

– Ого, как же это он?
– восхитился, а может позавидовал историст Семен.

– Если это был Лазарь, - медленно начал размышлять лекарь Елисей, - то он мог. Он как-то мне рассказывал, что снится ему постоянно, как он работает слоном.

Можно было ожидать улыбок, но никто не подумал улыбнуться. Эти люди знали, что бывает и так.

– Так что у вас было после практики?
– полюбопытствовал Вадим.

– А, конечно, ...
– Елисей вернулся в реальность и принялся досказывать свою историю.

После практики у меня было первое самостоятельное дело. Город этот называется Нью-Йорк. Если бы вы слышали, каким очаровательным грудным голосом говорит она.

– Она?
– влез неугомонный и бесцеремонный историст.

– Она, - подтвердил уже мечтательный Елисей.

Голос у города Нью-Йорка женский, да и натура кокетливая, капризная, но нежная. Так случилось, что поступил срочный вызов, и мне пришлось лететь. Уже при посадке я услышал, как она мне поет. Люди даже не представляют чего лишаются, когда не слышат песни города.

– Песни? А сны?
– пробормотал Петр.

– Да, - услышал его Елисей.

Песни слышат немногие, а вот сны приходят к гораздо большему числу народа. Я с тех пор не воспринимаю музыку людей. Она для меня бедна. Я точно знаю, что это из-за вот этой песни.

– А еще города вам пели?
– Семен желал все знать.

– Пели, - кивнул Елисей.
– Не часто, но бывало.

– И как это?
– Семен требовательно уставился на лекаря.

– А по-разному. Удивила меня Калькута. Можно было бы ожидать чего-то такого нежного, а прозвучал, то есть был пропет весьма тяжелый марш. А вот Москва ни разу не озвучивала себя. Рио - город снов, но вопреки моим же ожиданиям, песня была больше похожа на джазовую композицию. Еще мне запомнилась печальная песнь Парижа. Я бы сравнил это с органной композицией. Сладкий Берлин оказался ужасно легкомысленным. А вот народная, такая похожая на гитарные композиции, была у Вены.

– О!
– Семен выразил общий интерес к полученным сведениям.

А вот город Москва задумался, не потешить ли лекаря своими частушками. Оценит ли Елисей это?

– И что было в Нью-Йорке?
– Петр постарался вернуть разговор в прежнее русло рассказа лекаря.

В Нью-Йорке я с ног сбился, пытаясь понять, на что жалуется город. Я и так и эдак, но оказалось, что все проще и сложнее одновременно. Нью-Йорку очень хотелось первым полечиться у нового лекаря.

– Фрр, - тихонько хмыкнул Петр.

Мелькнули затаенные улыбки.

– И как вы выкрутились из ситуации?
– Семен подал ожидаемую от него реплику.

– Это потребовало всей моей сообразительности, - рассмеялся лекарь.

Я понял, что лечить надо по-особенному. Двое суток я маялся и составлял опросники, а потом занялся городом. Примерно столько же времени, я с Нью-Йорком разговаривал. Мы переговорили о разных вещах и событиях. А потом я поставил диагноз: затяжное иннагуляционное состояние.

– Какое?
– переспросил историст.

– Не вдавайтесь в такие интимные подробности, - посоветовал хитроумный Шансовик.
– Это видимо и была особенность диагноза?

– Да, - лекарь решил, что Шансовик не такой уж и псих белокочанный. Понимает, когда надо.

– И что было дальше?
– Семен предпочел не заметить колкости Шансовика.

– Стал лечить, - развел руками Елисей.

– Как?
– Историст прямо-таки страдал манией детализации.

"Как счет от телефонной компании", - досадливо подумал "Прошлогодний человек".

Сначала я прописал городу большие перемены. Надо заметить, что я нахожусь в постоянном контакте с власть держащими, когда врачую тот или иной город. Вот и мэр Нью-Йорка принял мои указания. Уф, законов они напринимались до одури. А еще закрыли две стройки. Одновременно занялись переустройством центрального парка, да еще и ввели новую моду. Жителям задвинули идею, что срочно необходимо восстанавливаться от стрессов. И предложили новый научный способ. Каждый житель должен что-нибудь выращивать. Многие, конечно, поняли это несколько своеобразно, отчего-то увеличилось производство наркосодержащих растений, но добрые американские старушки кинулись на морковку. Городу нравилось становится оранжевым.

– Видать в Украине вы переборщили, - забурчал Семен.

Лекарь предпочел проигнорировать это гадкое и порочащее его профессионализм предположение.

– Я думаю, что это было забавно?
– Петр понимающе покивал головой.
– А вот было ли лечение, которое вам показалось ужасным?

– Было, - лицевые мускулы напряглись, и гостям вечера не очень понравилось искаженное болью и ненавистью лицо лекаря.

– Расскажите, - мягко, но настойчиво попросил Петр.

– Да, - присоединился к его просьбе фотограф.

– Пожалуйста, - поддержал их Никита.

– Хорошо, - Елисея было уже не узнать. Голос потух, в глазах печаль. Он уже забыл, что не стоит расстраивать Москву такими печальными рассказами. Елисей будто бы вернулся на несколько лет в прошлое.

Я расскажу не о том, что делал сам, а как я с этим столкнулся. У меня подобного не было, но это не значит, что я не понимаю или не чувствую. Это был один восточный город. Там живут азиаты, я в этом смысле, что восточный. Случилось так, что в город завезли жуткую вещь. Я не знаю, как это научно называется. Но по сути это было пожирание в живую людей. Грызла их какая-то злобная тварь из другого мира. Говорят, что плохо сработали какие-то там мировые таможенники. Но я точно не знаю, не интересовался. И вот, сначала эту тварь убить пытались, но она в нашем мире становилась все больше и больше. Это похоже на самые страшные кошмары человечества, когда вирусы или инопланетные твари пожирают наши души и тела. Так вот, такая непереносимая вещь случилась. В один из городов по недосмотру попала эта тварь. Она принялась там куролесить. Я знаю, что в попытках ее уничтожить погибли герои и просто люди. Тогда кто-то испугался, уже по-настоящему испугался и призвал лекаря. Ему не сказали, что город болен вот этим, а послали в самое пекло. Лекарь обладал некоторыми способностями, главной из которых была святая вера в высшие хранящие его силы. Выбрался он оттуда постаревший лет на двадцать, и отказался говорить с теми, кто его так подставил. Подозреваю, что эта жестокость дала ему силы для такого нечеловеческого решения. Не знаю, как он убеждал и кого, но на город сбросили атомную бомбу.