Чтение онлайн

Институт, таким образом, вырос в крупное научно-исследовательское учреждение с числом сотрудников в 160 человек, работавших в самых разнообразных областях электротехники и соприкасавшихся с ней в области физики. В связи с вновь созданными отделами в институте получилось необычное уплотнение помещений, такое, что перед ним опять встал вопрос о новом, специально приспособленном для его нужд помещении. Ещё в 1924 году был разработан эскизный проект нового здания, причём предполагалось построить его по соседству с тогдашними главными помещениями ГЭЭИ на углу Гороховского и Демидовского переулков, где имелся тогда пустырь площадью около 1 гектара.

Однако по соображениям бюджетного характера тогда не были отпущены средства, и проект этот не получил осуществления. В 1925 году в связи с намеченной перестройкой работ Нижегородской радиолаборатории было принято постановление межведомственной комиссии о передаче этой лаборатории из ведения Наркомпочтеля в ведение НТО, последнее предусматривало тогда постройку в Москве Объединенного Всесоюзного электротехнического института (ВЭЭИ), в котором как раз и должно было быть отведено место для упомянутой радиолаборатории.

Для создания такого института была образована при НТО специальная комиссия под председательством Л.Д.Троцкого и его заместителя К.А.Круга. Комиссия энергично взялась за это дело. Был создан совет содействия из представителей ведомства и хозяйственных организаций.

При помощи московского совета в течение короткого времени был закреплён за будущим строительством большой участок земли размером в 18 гектаров, затем составлен общий план строительства, определивший состав и объем отдельных зданий. План этот был согласован со всеми ведомствами, и, наконец, были разработаны эскизные проекты всех зданий ВЭЭИ.

Для осуществления строительства была выделена тройка в составе К.А.Круга, А.В.Винтера и М.А.Бонч-Бруевича. Оно было поручено Шатурской станции, перешедшей к тому времени в МОГЭС, директором которой и являлся упомянутый А.В.Винтер. Однако строительство института с самого начала не могло быть развёрнуто по-настоящему, так как отпущенные Электробанком из ленинградского фонда 50 тысяч были явно недостаточной суммой, бюджетные ассигнования не выплачивались из-за неутверждения самого бюджета. На средства Электробанка ещё в 1925 году были доставлены на место постройки кирпич и лесоматериалы, но и весной следующего года, однако, не удалось приступить к строительным работам из-за того, что во время командировки автора этих строк за границу были сокращены средства НТО, отпущенные им на строительство новых институтов. НТО аннулировал тогда все ассигнования на строительство ВЭЭИ и направил их на строительство других институтов (ЦАГИ, Института минерального сырья, Химического института им. Карпова).

Пришлось, таким образом, добывать новые кредиты, и лишь весной 1927 года были, наконец, заложены корпуса отдела высоких напряжений и машинно-аппаратного отдела. Для этого пришлось создать собственную строительную организацию, так как в связи с уходом А.В.Винтера, директора МОГЭСа, на Днепрострой МОГЭС от участия в строительстве отказался, расторгнув с ВЭИ договор.

Ведение строительства затруднялось ещё и неопределённостью его положения. Стремление НТО концентрировать все строительство институтов в одном органе (Стройбюро) и многократный переход строительства из одной организации в другую были как раз причиной этой неопределённости, пока, наконец, строительство не сделалось самостоятельным. Начальником строительных работ был назначен И.С.Фридлянд. Здания строились по планам архитектора проф. Кузнецова и братьев Мовчан, под руководством автора этих строк и при участии заведующих отделами.

Если не считать пожара, несколько задержавшего строительство лабораторий высоких напряжений, строительство, в общем, шло весьма успешно. Осенью того же 1927 года был заложен Физико-технический институт и построены центральные мастерские. НТО было предложено приступить в том же году к закладке Радиоинститута. Однако недостаточность средств не позволила тогда приступить к постройке этого института, который, кстати, должен был вместить в себя упомянутую выше Нижегородскую радиолабораторию, а также и лабораторию проволочной связи. К сожалению, как в этом, так и в последующие годы не удалось осуществить постройку лаборатории связи, так как в то время был выдвинут проект строительства Института связи при Физико-техническом институте в Ленинграде. М.А.Бонч-Бруевич, с самого начала не соглашавшийся с объединением Нижегородской лаборатории с ВЭЭИ, был на стороне последнего проекта, и НТО, отменив своё прежнее распоряжение, перевело имевшиеся у него средства на постройку этого института. Одновременно со средствами на строительство были ассигнованы крупные средства, около 300 000 руб., на приобретение заграничного оборудования. Средства эти были отпущены на оборудование строившихся в первую очередь лабораторий отдела высокого напряжения и магнитно-аппаратного отдела. За счёт замены импортного оборудования, где только это было возможно, оборудованием, изготовлявшимся на наших заводах, удалось приобрести ещё и оборудование для других лабораторий института, в частности для лабораторий, входящих в состав Физико-технического института. Тогда же было приобретено оборудование для первой в Союзе (третьей в мире) лаборатории низких температур. Одновременно со строительством шло и расширение деятельности института. В 1927 году был создан отдел сельскохозяйственной электрификации в Дубровицах, близ города Подольска, Московской области и значительно увеличилось количество сотрудников.

Работы института печатались в виде «трудов», которые выходили отдельными выпусками и издавались НТО. В 1929 году институт приступил к изданию собственного журнала «Вестник теоретической и экспериментальной электротехники», в котором печатались работы и других институтов, заводских лабораторий и втузов, но, к сожалению, этот журнал просуществовал лишь два года, слившись затем в 1931 году с «Вестником электротехники» из-за отсутствия бумаги. В первые годы существования института темы его работ носили во многих случаях индивидуальный характер, и только впоследствии в эти работы стало вводиться плановое начало. В начале года составлялся план, который согласовывался НТО как с другими институтами, так и с заинтересованными ведомствами. Однако недостаточность отпускаемых по бюджету средств заставляла институт неоднократно отклоняться от этих планов и выполнять другие сверхплановые задания по поручению хозяйственных организаций. Подобные работы играли весьма существенную роль в бюджете института. На средства, полученные от них, содержались так называемые «нештатные» сотрудники, число которых к моменту перехода ВЭЭИ в ведение ВЭО превышало число штатных. Полная необеспеченность института средствами и несоответствие его бюджета задачам, стоявшим перед современной электротехникой, и, вдобавок, оторванность его от электропромышленности побудили дирекцию и общественные организации института искать поддержку непосредственно у электропромышленности, что привело к переходу института в ведение ВЭО в июне 1929 года. ВЭО, взяв институт в своё управление, дало возможность в тот же год построить административный корпус и увеличить число сотрудников, а также расширить масштаб работ, приведя его в соответствие с потребностью нашей электропромышленности. В том же 1929 году на представленные Главэлектро деньги при содействии Ю.И. Флаксерман были построены два жилых корпуса по 32 квартиры в каждом. К сожалению, не было осуществлено строительство запроектированных двух институтов связи и опытного завода.

История прошедшего десятилетия – это история возникновения, строительства и расширения института. Начав существование в очень скромных рамках и очень тяжёлых условиях, за истекшее десятилетие он вырос в огромный институт, который по масштабу является одним из первых в мире научно-исследовательских институтов в области электротехники.

Создание такого института оказалось возможным лишь благодаря общественному хозяйству нашего социалистического строя, при котором научно-исследовательская работа должна служить разрешению практических проблем и при котором на такую работу могут быть направлены крупные средства, не доступные частнокапиталистическому строю.

Следует отметить, что идея создания электротехнического института именно в Москве была выдвинута своевременно и правильно. Несмотря на все трудности, пассивное, а иногда и враждебное отношение со стороны отдельных лиц и учреждений удалось создать крупный научно-исследовательский центр как раз к моменту осуществления пятилетки и интенсивной индустриализации страны. Это оказалось возможным лишь благодаря тому, что работа по созданию и развитию института совпала с общими директивами партии и поддерживалась общественными организациями и энтузиазмом рабочих масс.

Проф. К.А.КРУГ 21/1-32г.».

Если посмотреть на дату написания документа 21 января 1932 года, может возникнуть вопрос, почему статья была написана не до, а после десятилетия института, которое было 5 октября 1931 года. Это своеобразный ответ К.А.Круга на большую статью в газете «Генератор» №30 от 13 декабря 1931 года «Десять лет института». В этой статье нет ни одного упоминания фамилий К.А.Круга, В.С.Кулебакина и других основателей ВЭИ. Об основателях было только написано: «Из маленькой группки в 17 человек, чувствовавших себя довольно беспомощно перед грандиозностью задач, институт вырос в мощный двухтысячный коллектив». Можно только догадываться о той мере обиды, которая была нанесена этим подчёркнутым забвением их имён, притом, что они оставались и работали в институте. В этой статье есть один момент, который, видимо, и закрыл её публикацию на долгие годы, – упоминание о роли Л.Д.Троцкого в деле строительства ВЭИ.

Стоит сразу заметить, что ВЭИ, глубоко интегрированный в научную, техническую и экономическую жизнь страны в силу как своего создания, так и деятельности, не избежал ни доблестных, ни трагических процессов, прошедших в стране за время его существования.

Но основатели института – элита дореволюционной научно-технической интеллигенции в силу своего образования и воспитания внесли в созданный ими научно-технический институт дух внутренней свободы творчества и истинной интеллигентности. Это были настоящие научные и моральные авторитеты, на которых могла равняться молодёжь и с которых она могла брать пример преданного отношения и к науке, и к жизни. Недаром, впоследствии именно пришедшие в институт в период 20-х годов молодые сотрудники стали выдающимися деятелями и в свою очередь такими же моральными авторитетами в науке и жизни. Именно этой связью поколений важна непрерывная цепь научного развития, где на первый план выходят эрудиция, трудолюбие, энтузиазм, порядочность и корректное отношение к фактам. Это все то, что и воспитывает настоящую научную элиту.