Чтение онлайн

Уважаемый Владимир!

Надеюсь на вашу исключительную проницательность как на единственную способность, которая может позволить вам определить, честно мы мыслим или нет. Прежде чем начать отвечать на ваши «семь главных вопросов Молдовы», я хочу сначала спросить вас: по каким критериям вы собираетесь оценивать честность нашего мышления? Старую философскую догму о том, что мысль изречённая есть ложь, ещё никто не отменял, а в наше скользкое время любой призыв к правде вызывает вполне закономерную тревогу — и ваш в том числе. Например, как вы объясните тот момент, что «главные вопросы Молдовы» оказались по факту адресованы Румынии? Предлагая сейчас начать решать проблемы единого румынского государства, вы считаете себя в праве заглядывать в будущее, которое, между прочим, далеко не очевидно даже при наличии упомянутых всуе сотен тысяч обладателей румынских паспортов. Новейшая история даёт нам массу примеров распада некогда единых государств, но такого, чтобы даже маленькая отсталая страна была попросту стёрта с политической карты, ещё не было (ГДР не в счёт, этническую идентичность её граждан под сомнение никто не ставил). Уверен, что уникальность Молдовы состоит всё же не в том, чтобы стать первым примером подобного рода.

Тем не менее, я постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Отвечать буду только на наиболее интересные для меня вопросы, дабы уменьшить возможность быть уличённым в облизывании интересов Москвы, о которых вы, судя по всему, знаете гораздо больше меня.

Меня заинтересовал вопрос номер два — тот, что касается будущей внутренней миграции бывших молдаван. Вундеркинд Киртоакэ свалит из Кишинёва первым — для него единственным возможным вариантом развития событий является получение звания героя унири с пожизненной пенсией и видом на жительство в Бухаресте. Думаю, за последнее время он успел возненавидеть город Кишинёв до готовности подвергнуть его ковровой бомбардировке. Впрочем, это не понадобится (тут я перехожу уже к другому вашему вопросу) — Кишинёв развалится и так, за более значительный промежуток времени, зато без лишних денежных затрат. Люди просто уйдут, причём основной проблемой станет даже не дефицит квалифицированных специалистов отдельных отраслей, а полное отсутствие молодёжи, которая двинется отсюда в первую очередь (возможно, как раз под предводительством Киртоакэ).

Если сегодня столица имеет для Молдовы определяющее значение в качестве экономической единицы, то в составе единой Румынии от былого статуса Кишинёва не останется и следа, причём вопреки воле Бухареста. Румынское административное деление, подобно нашему, подразумевает наличие одного-единственного муниципия, и давать подобный статус ещё одному субъекту территории нет никакого резона. По моему мнению, наши фантазёры только зря тратят время, жонглируя такими понятиями, как «Бессарабский уезд», «провинция Бессарабия» и прочая, и прочая. Формат жестоко унитарного восточноевропейского национального государства отнюдь не подразумевает лишнюю самостоятельность территорий, особенно если учесть, что эта территория не является регионом компактного проживания каких-либо меньшинств. Румыния присоединяет к себе земли, на которых живут румыны, так зачем же держать здесь муниципий? На вопрос о точном количестве людей, которые останутся жить в отсталой, дотационной, экономически невыгодной Молдове, я не могу дать ответ. Прогноз следующий: румынская Молдова станет землей стариков, пьяниц и идейных коммунистов.

«Сохранение инфраструктуры жизни в Молдове» — румынской Молдове — представляется делом, простите, сомнительным. Сейчас Румыния тратит не слишком щедрые дотации ЕС в не слишком внятных попытках модернизировать собственную инфраструктуру. Брюссель чисто теоретически может увеличить размер вливаний, но, однако ж, вся штука в том, что экономика Молдовы, практически уничтоженная, не может быть восстановлена лишь извне. Для этого требуется суммированное желание, воля и усилие граждан, требуется нация, простите за пафос. Но с отменой границы по Пруту все те, кто мог при человеческом подходе стать частью этой нации, просто уйдут туда в поисках даже не лучшей, а единственно возможной доли. В общем, никаких муниципиев, одни крематории.

«Объединенная Румыния станет гигантом, своими ресурсами равным Польше, Испании, Украине, Турции». Согласен с небольшим добавлением — по своему потенциалу надолго застрявшим как раз где-нибудь в районе Украины. Никогда не соглашался с тем, что в основе нации якобы лежит общий экономический интерес. Национализм иррационален, он на самом деле не имеет ничего общего с гешефтом. Румынские националисты, стремясь присоединить Молдову, не думают о том, насколько тяжёл этот трёхмиллионный довесок. Им можно позавидовать — они действительно настоящие националисты, которые в первую очередь руководствуются идеей. Отсталая аграрная Румыния, снабжённая ещё более отсталой аграрной Молдовой, может обрести в Европе крайне интересный статус. Если упёртая Польша заслужила ярлык «больного человека», то объединенная Румыния, на насильственное переустройство которой уйдут годы и годы, станет вовсе не гигантом, а здоровой клоакой, общеевропейским отстойником, куда будет сбрасываться всё сопричастное теневым капиталам (а такие, несмотря на демократический рай, имеются, и в немалом объёме) Европы коренной. Извините за инфантилизм, это будет огромная куча г…. И она будет непобедима и нерушима, знаете, почему? Потому что кучу г…. невозможно разрушить, её можно только разгрести. Но желающих делать это может попросту не найтись, а те, кто найдутся, быстро махнут на это рукой. В каждом доме нужна помойка, и в «Европейском доме» такой помойкой станет та самая новая Румыния, куда вы нас сватаете с такой поспешностью.

Извините, если что не так, но я искренне пытался продемонстрировать вам «честность мышления», даже прибег ради этого к неформату. Надеюсь, вы не обиделись. Желаю здоровья вашему горячему сердцу и удачи холодной голове.

Наша прошлая статья была озаглавлена «Комрат между Кишиневом, Бухарестом и Тирасполем». Подобный заголовок был призван обратить внимание на дилемму, связанную с определением дальнейших внешнеполитических приоритетов Гагаузской автономии. Те процессы, которые мы можем наблюдать сегодня как в Гагауз Ери, так и на остальной территории Республики Молдова, являются лишним поводом вновь задуматься о том, какого курса должна придерживаться Гагаузия, строя отношения с официальной Молдовой и с иностранными государствами. Нам бы хотелось обратить внимание на следующие тенденции:

— кишиневская коммунистическая власть явно теряет свое влияние внутри страны. Подтверждением тому служат местные и муниципальные выборы, продемонстрировавшие слабость позиций коммунистов на местах, в том числе и в столице;

— на Молдову все большее давление оказывают другие государства. Россия требует фактически предоставить ей полный контроль над всей винодельческой отраслью страны. Румыния не скрывает своих намерений присоединить Правобережье. В последнее время в автономии постоянно растет активность турецкого бизнеса. Турция вкладывает в развитие Гагаузии все больше средств, повышая свое влияние;

— сегодня у Гагаузии нет ярко выраженных врагов среди иностранных держав. Многие страны, чьи отношения между собой могут быть охарактеризованы как напряженные, проявляют искренний интерес к проблемам нашей автономии. Руководство Гагаузии поддерживает дружественные связи с Россией, с Польшей, с Турцией, и с рядом других влиятельных региональных игроков. Соперничая друг с другом, эти страны дружественны нам. Исключение составляет лишь Румыния, претендующая на всю Молдову от Прута до Днестра, но позиция Бухареста в отношении Г агаузии до сих пор не прояснена;

— в недалеком будущем Гагаузская автономия имеет шанс превзойти Молдову по общему объему иностранных инвестиций. Михаил Формузал и его соратники сделали очень большое дело, заставив иностранный бизнес поверить в перспективность Гагаузии. Если инвестиционная привлекательность Молдовы не слишком высока, то аналогичные показатели нашей автономии демонстрируют устойчивый рост;

— если политический статус Молдовы изменится, обернувшись потерей суверенитета, отторжением отдельных территорий и т. д., это не сможет не отразиться на положении самой Г агаузии.

Соответственно, необходимо отслеживать все изменения в текущей политической ситуации. Лучшим вариантом для автономии стало бы построение государства конфедеративного типа с Молдовой, но если нынешняя или будущая власть Кишинева решит пожертвовать суверенитетом страны, такая возможность по понятным причинам будет утеряна. В этом случае необходимо заранее разработать альтернативные планы действий. Это может быть создание совместного государственного образования с Приднестровьем или даже провозглашение независимости вплоть до определения будущего статуса Гагаузии усилиями мирового сообщества.

Точно можно утверждать лишь одно — перемены грядут. В связи с этим невозможно не задаться вопросом: готово ли руководство автономии к этим переменам? Готов ли к ним гагаузский народ? В начале девяностых годов нам удалось отстоять свое право на будущее, а ведь сегодня наше положение выглядит куда предпочтительнее, чем это было тогда. У нас есть союзники, мы всегда можем попросить помощи у братской России или братской Турции. В конце концов, обе эти державы сегодня хотят создать свой имперский проект, и Гагаузия имеет возможность принять участие в таком проекте.