Чтение онлайн

Немного, иначе, этот эпизод звучит в воспоминаниях самого Н.П. Старостина: «…Велико было удивление тренера московского „Спартака“ П.Г. Попова, когда к нему в один из январских дней заявился с фанерным чемоданчиком и в провинциальной кепочке, паренек с ангельским личиком. Он, видите ли, мечтает занять место Жмелькова /на то время - основной вратарь „Спартака“/ …Я выслушал Попова по телефону и сказал вести этого наследного принца в спартаковский штаб. Как раз под рукой оказались Виктор Семенов, Андрей Старостин, Владимир Степанов /ведущие игроки москвичей на то время/, которые с ликованием согласились проверить в гимнастическом зале способности прыткого провинциала.

И вот картина…Молодой парень с горящими от волнения глазами у обозначенных на стене ворот. По бокам уложены маты. В пятнадцати метрах Семенов, Степанов, и Андрей /брат Николая Петровича Старостина - примечание автора/ с их многопудовыми ударами. С особой силой и свистом три мяча отрываются от пола. Через пять минут наш принц взмок. Но, чертовски, старался парировать каждый удар. Минут через десять предложили ему передышку, отказался. Прошло четверть часа, и вратарь Филиппов остановил бомбежку. Чемпионы хохотали, но в этом хохоте были и нотки уважения…».

Так, днепропетровский парень, Алексей Леонтьев попал в знаменитую московскую команду «Спартак»: бронзовый призер первого весеннего чемпионата СССР в 1936 году, чемпион 2-го осеннего чемпионата того же года, а также чемпион 1938 и 1939 года. Он так и не задержался в юзовском «Стахановце».

Обладая сравнительно небольшим для вратарей ростом /176 см./ и весом /71 кг./, Леонтьев был дублером основного спартаковского вратаря – Анатолия Акимова в знаменитом футбольном матче, который проходил в разгар войны – в мае 1943 года в пригороде Сталинграда – Бекетовке на чудом уцелевшем небольшом стадионе. В том историческом матче московских спартаковцев против торпедовцев из Сталинграда, который собрал более 3-х тысяч зрителей, приняли участие еще два футболиста – Серафим Холодков, ставший тренером нашей команды «Металлург» впоследствии на несколько лет в начале 60-х годов прошлого столетия, а также старший тренер нашей команды в 1956 году, а затем и сборной СССР, на 8-м чемпионате мира в Англии в 1966 году, когда она завоевала бронзовые медали – Николай Морозов.

Команде «Спартак» Алексей Леонтьев отдал 10 лет своей футбольной жизни и, только тяжелая травма в 1950 году, вывела его из активной футбольной жизни. После продолжительного лечения, ему пришлось оставить футбол. Болельщикам тех времен особенно запомнились его смелые броски, точные выходы на мяч при атаках соперника.

Всего в команде «Спартак» он провел 109 матчей в играх на Кубок СССР и в высшей лиге чемпионатов СССР, в которых пропустил 130 мячей. Алексей Иванович был бронзовым призером в чемпионатах 1940, 1948, 1949 годов, обладателем Кубка СССР в 1946 и 1947 годах. В финальной игре Кубка СССР 1946 года он выступал против тбилисских динамовцев. Тогда московские спартаковцы победили грузинскую команду в дополнительное время со счетом 2:1. И все это притом, что он играл в «Спартаке» рядом с такими выдающимися вратарями того времени, как В. Жмельков и А. Акимов. В том памятном для А. Леонтьева кубковом матче в спартаковской команде выступал будущий тренер днепропетровского «Металлурга» в середине 50-х годов Серафим Михайлович Холодков.

Попадал Алексей Леонтьев в число 33-х лучших футболистов СССР в 1943, 1944 и 1946 годах, причем, в 1944 году, он был назван первым из всех стражей ворот тогдашнего бывшего Союза.

А. Леонтьев стал первым мастером спорта среди вратарей из Днепропетровска, которые получили путевку в большой футбол.

Оставив активный футбол, он многие годы /с 1957 по 1995/ работал корреспондентом газеты «Советский спорт». Затем, окончив школу тренеров, вел активную работу в различных спортивных и общественных организациях.

С 1959 по 1991 годы он являлся членом президиума Федерации футбола РСФСР и членом СТК Федерации футбола СССР.

Алексей Леонтьев беззаветно любил футбол, а его умение владеть пером в совокупности со знанием тонкостей любимой игры, сделали его высококвалифицированным спортивным обозревателем. Его статьи и отчеты были известны не только в Советском Союзе, но и за рубежом.

Он долгие годы поддерживал тесные контакты с родным городом, ревностно следил за игрой нашего «Днепра» и переживал в случае его неудач, особенно если наша команда проигрывала запорожскому «Металлургу». Вот, как он описывал один из футбольных матчей между непримиримыми командами – соперниками, в еженедельнике «Футбол» №41 за октябрь 1966 года / более 45 лет назад /:

«…Я приехал в Запорожье в конце сентября. Погода была отличная: солнечно, но не жарко. И первое, что бросилось мне в глаза, - самолет, оставлявший в голубом небе шлейф белых листочков. На широкие улицы и тенистые скверы города металлургов, энергетиков и машиностроителей снегом опускались маленькие афишки. Я поймал одну из них. Она призывала запорожцев посетить футбольный матч между местным „Металлургом“ и „Днепром“. Да, руководство клуба и дирекция стадиона проявили похвальную инициативу, чтобы привлечь зрителей на соревнования. Но мне, до войны не раз принимавшему участие в футбольном споре двух городов, стало грустно, что на такой принципиальный матч приходится зазывать зрителей. Раньше и без большой рекламы народ валом валил на стадион.

На этом матче трибуны стадиона „Металлург“, вмещающие 23000 человек, были заполнены больше, чем обычно. Результат рекламы – налицо. И, как прежде, игра старых конкурентов прошла на редкость остро. Матч был нервным, порой стихийным. Но нельзя было не заметить неугасимого стремления футболистов в нужном им русле. Сделать это, однако, было трудно.

На поле вели спор соперники, равные по силам. И потому комбинации одних наталкивались на контрмеры других. Забить при подобном ходе игры хотя бы один мяч тяжело. Если, конечно, не помогут какие–либо благоприятные обстоятельства. А они были в матче, но очень мало, к тому же, такие сверхнеожиданные, что использовать их не удалось.

После игры я беседовал с Ф. Кондратенко, прокатчикам одного из металлургических заводов Днепропетровска, специально приехавшим на матч:

– Разве это игра? – разочарованно вздыхал он.

– Никакой красоты. Бегают, пасуют, обводят, бьют, толкаются.… А польза, какая? Где голы? Больше не пойду. Точка!

Кондратенко, да и других болельщиков „Днепра“ можно понять. Нападающие в четырех матчах забили всего один гол. И в последнем туре в матче со „Звездой“ нападающие остались верны себе. Снова нулевая ничья.

Я знаю многих болельщиков и не видел среди них таких, которые заразились бы футболом из жалости к проигравшей команде. Но я встречал и таких, у которых после систематических поражений любимой команды, пропадала активная форма боления.

Они предпочитали судить об играх по газетным отчетам. И естественно, что там, где команда не имеет очков, проблему „нет ли лишнего билетика?“ приходится подогревать с помощью широкой рекламы. Но и она, как показал пример Запорожья, не очень–то действует на нервы многострадального, но разочаровавшегося болельщика.

Я видел четыре матча „Днепра“ из пяти, сыгранных в сентябре. Из них только первый – с „Авангардом“ / из Харькова – примечание автора / и предпоследний – с „Металлургом“, прошли на хорошем уровне. В остальных создавалось впечатление, что футболисты действовали, как заводные солдатики.

Нет, это отнюдь не значит, что они строго следовали предписанию тренеров. Футболисты, придерживаясь первоначальной тактической расстановки, не желали вносить в неё никаких поправок. Они демонстрировали нежелание тратить энергию на творческий взрыв. Не, все, конечно. Но было достаточно двум – трем начать хандрить, как сразу болезнь перекидывалась на молодых. И даже, пышущие энтузиазмом Паис, Гринько, Шнейдерман постепенно отказывались от активных действий. Это тревожный сигнал. Ведь такая инертная игра может перерасти у молодых в привычку, избавиться от которой буде чрезвычайно тяжело.