Чтение онлайн

* * *

А на скамеечке в одном из самарских дворов продолжается воспитательно-просветительная лекция "Афанасия":

– ... Кто такие эти, так называемые, взрослые? Да суки они все! Вот скажи, тебе же наверное с трех лет родители втирали: манная каша полезная, а конфеты и мороженое вредные, от них кариес и ангина. Ведь было? Было! А сами? А сами они в это время жрали все подряд! И конфеты, и шоколад, и торты! А водку ты часто пил? Что, совсем не пробовал? Ха-ха-ха, щеняра сопливый! Кто водку не пьет, тот не мужик! Вот я могу шесть литров выпить, и мне ничего не будет. Это же кайф, пойми. Взрослые же все делают, чтобы самим этот кайф получать, а тебе не давать. И это - закон жизни! Человек человеку волк! Отними кайф у другого, получи его сам. Еще примеры? Пожалуйста! Ты баб трахал? Вот уж кайф, так кайф! Страшный кайф! Мы вот - свободные пацаны, делаем что хотим. И никакие взрослые нам не указ. Я, например, только за прошлый месяц сорок шесть целок порвал, и в каждую по четырнадцать раз кончил. А "Мартышка" - двадцать семь. Верно, "Мартышка"?

Одиннадцатилетний "Мартышка" корчит невообразимую гримасу, бьет себя в грудь и шипит:

– Бля буду!

– А ты?
– продолжает "Афанасий", обращаясь к Коле.
– Ты хоть раз пробовал? Нет? Хо-хо-хо, да ты, наверное, не знаешь, как это делается. У тебя, наверное, еще пиписька не выросла. Вот у меня, например, тридцать восемь сантиметров. У "Мартышки" - тридцать два, но он еще молодой, у него все впереди. А ты, если не будешь тренироваться каждый день, так и останешься со своим "мизинчиком", гы-гы-гы...

"Мартышка" тоже взвизгивает и заливисто хохочет, широко разевая щербатый рот. И только "Гиббон-орангутан" с неподвижным лошадиным лицом молча таращит глаза, оттопырив слюнявую губищу, и ничего не понимает.

* * *

Антон, Симеоныч и Одихмантьев, крепко стиснутые со всех сторон, плывут по течению в плотном человеческом потоке, пытающемся просочиться на стадион сквозь узкие щели турникетов. Антону почему-то вспоминается, что ледокол "Челюскин", имея неправильную форму корпуса, был затерт во льдах и раздавлен, словно яичная скорлупа. Выпуклый круглобокий Симеоныч тоже трещит всеми шпангоутами. Щуплого и низкорослого Одихманьева практически не видно под пеной чужих голов и плеч.

– Скоро ли Северный Полюс?
– крякая, пытается пошутить Антон.

– Не, я билеты на "запад" взял, - непонятно откликается Симеоныч.
– На "север" это наша Ксюха поскакала со своими друзьями.

Впереди шмонают: отнимают водочные бутылки, пивные банки, а также любые крупногабаритные и твердые предметы. Впрочем, улов невелик. Запрещенные предметы есть у многих, но не на виду: кто-то привязал петарду к неприличному месту, спустив в штанину. Кто-то налил драгоценную спиртосодержащую влагу в презерватив и обмотал вокруг щиколоток. Лиц женского пола не щупают - поэтому они почти все, несмотря на жару, одеты в курточки, под тканью которых увешаны разнокалиберными "боеприпасами", словно новогодние елки - игрушками.

Толпа медленно-медленно... шаг... остановка... другой... остановка... неумолимо продвигает Антона, Симеоныча и Одихманьева к турникетам, под острые взгляды потных и злых милиционеров.

Одихмантьев не столь щепетилен в вопросах магической этики, как Симеоныч в очереди за билетами, - легкое охранное заклинание шестого уровня, и милиционеры не обращают ровно никакого внимания на позвякивающие и булькающие в его руках пластиковые пакеты.

* * *

Снова перед нашим взором скамеечка в дворовой тени, и снова мы слышим ломкий фальцет "Афанасия":

– ... Настоящий мужик - это тот, кто всегда и везде стремится побеждать! Бери от жизни все, и сразу! Понравилась девочка - не разводи шуры-муры, затащил в кусты - и при во все дыры. Хочешь курнуть - кидай кирпичом в стекло ларька, хватай те сигареты, какие нравятся. Будь смелым, сильным и наглым. Всегда бей первым, иначе враг тебя опередит. А ведь все вокруг враги. Родители - враги. От них один толк - жрать иногда дают и бабки на мороженое. Бери от них все, что можешь, - пригодится. А воспитывать начинают - послушай, что говорят, и сделай наоборот. Учителя - враги. Они все вонючие старухи, за них даже подержаться противно. Ты хочешь, чтобы тебя каждый встречный пацан чморил? Нет? Тогда не будь "ботаном", не слушай всякий бред, сразу посылай школу в жопу. Менты - вдвойне враги! Сколько раз они тебя увидят, столько раз отп*дят и засунут в КПЗ. Но это только кажется, что они сильней. Не жди, раззявив варежку. Убеги, спрячься, улучи момент и - бей в ответ. Но самые главные враги - это "мясные" и "конские". Встретишь - вали сразу, они-то с тобой тоже миндальничать не будут. Понял?

– Д-да..., - кивает головой Коля. Рядом, нехорошо улыбаясь, приплясывает "Мартышка", а "Гиббон-орангутан", которого, оказывается, кличут Толиком, скучает, прислонившись к стволу дерева.

– Но есть, есть люди, которые думают так же, как и ты! И мечтают о том же, о чем и ты! Мы - "Фронт Кровавых Бастионов"! Слышал? Да ну, куда ж тебе, ты же пока бревно. Ничего. Мы тебя познакомим с настоящими пацанами. Нас много! Мы дружны! Мы сильны! А будем еще сильнее. И, -главное!- каждый член "Фронта" имеет шанс стать неуязвимым и бессмертным. Не веришь?

– Верю, - послушно соглашается сбитый с толку Коля.

– Тогда пулей домой и притащи нам бабок. Это будет твой вступительный взнос. Тыщи полторы-две, думаю, на первый раз хватит. Это - на бухло и на билеты. Ведь ты же хочешь сегодня попасть на футбол?

* * *

Антон с товарищами на стадионе. Он слегка удивлен, поскольку ожидал увидеть себя внутри традиционного "цирка-колизея", а оказался словно бы среди египетских пирамид. Три огромных плоских трибуны обступили изумрудный квадрат поля, а с четвертой стороны зияет пролом, наскоро заткнутый неказистой собачьей будкой из темно-красного кирпича.

Маги располагаются на западной трибуне довольно высоко, но ближе к северному краю. Только здесь и только сейчас ощущается, что на город все-таки спустился вечер - трибуну покрывает приятная тень. Выясняется, что Симеоныч взял не три, а целых четыре билета. Антон усаживается в трамвайно-пластмассовое кресло рядом с Симеонычем, а Одихмантьев располагается поодаль, оставляя соседнее место по противоположную сторону от Симеоныча пустым. "Неужели четвертой будет Ксения?" - недоумевает Антон.

Стадион потихоньку заполняется народом. Внизу, вдоль трибун и вокруг поля бродят люди, сотни и тысячи людей, карабкаются вверх по ступенькам, разыскивают свои места. Среди них довольно много пьяных, в том числе и подростков. Они ковыляют, держась друг за друга, по-шакальи скаля зубы, шипя и грязно ругаясь. Встречаясь с ними взглядом, лучше отвести глаза; попавшись им навстречу, лучше уступить дорогу. Не успеешь - у всех на виду набросятся толпой, свалят на землю, будут рвать одежду и топтать ногами. К счастью, публика подобного сорта группируется преимущественно на северной трибуне, за воротами.

А на "западе" народ в основном солидный - люди, согласные заплатить лишнюю сотню-другую ради того, чтобы не жариться на солнце и не сидеть вперемежку с бухими подростками. Впрочем, нетрезвых и здесь хватает. Не употребивших баночку пивка по жаре, а именно нетрезвых - с трудом держащихся на ногах и не слишком адекватно воспринимающих окружающую действительность. Создается впечатление, что неумеренное поглощение алкоголесодержащих напитков - такой же обязательный атрибут футбольного боления, как костюм с галстуком в театре или плавки на пляже.