Футболономика
Шрифт:
До некоторой степени это следствие давней неприязни, которую всегда питала к образованию футбольная индустрия со своей пролетарской закваской. Определенную роль играет и тот факт, отмечает Эммануэль Эмбер из А. Т. Kearney, что над многими клубами довлеет тщеславие их владельцев и по совместительству руководителей: «Многие из них вкладываются в клубы прежде всего из эгоистических побуждений, а для бизнеса это всегда плохо. Они предпочитают не впускать в свое окружение людей действительно талантливых, разве что за исключением тренера. А платят они и впрямь мало».
Как свидетельствует история, один только «Манчестер Юнайтед» в прошлом нарушал традицию, когда приглашал к себе работать авторитетных управленцев из «нормальных» отраслей бизнеса (таких, как Питер Кеньон из компании Umbro). Сегодня примеру «МЮ» последовали и другие крупные клубы, например «Барселона».
Как оказалось при ближайшем рассмотрении, такой же огорчительной некомпетентностью страдает и бейсбол. В книге «Манибол» Льюис вопрошает, почему для бейсбольных функционеров и скаутов «нет такой меры некомпетентности, с которой они не смогли бы примириться». По мнению Льюиса, объяснение «в том, что бейсбол выстраивает себя не как бизнес-структуру, а скорее как социальный клуб. ...Клуб может отвергнуть вас по множеству разных причин, но ваша профессиональная некомпетентность к таковым явно не относится. Нелояльность — вот самое тяжкое прегрешение, какое только может совершить член клуба, а профнепригодность грехом не считается». В члены клуба отбирают по таким критериям, как коммуникабельность, умение быть компанейским, словом, клубность — и к футболу это относится в той же мере, что и к бейсболу. А башковитые аутсайдеры к категории людей «клубных» явно не относятся, потому что толкуют о каких-то заумных вещах, повсюду сутот свой нос и норовят поучать инсайдеров, указывая им на их ошибки. Клубы не привечают умников «не просто потому-, что остро ощущают свое невежество в присутствии интеллектуалов», — отмечает Льюис, хотя это чувство неловкости и играет здесь не последнюю роль.
Беда футбольных клубов не только в повсеместной некомпетентности сотрудников, но еще и в том, что большинство из них — дилетанты. Объясняется это частым обновлением персонала. Всякий раз, когда у клуба меняется владелец, меняется и персонал — новый хозяин расставляет на все должности своих закадычных друзей. Прежние сотрудники редко переходят в другие клубы — это считается нелояльностью (исключением стал Кеньон, который долго подвергался нападкам за переход из «Юнайтед» в «Челси»), хотя футболистам дозволяется менять клубы, как перчатки, и это не вызывает осуждения. Что до управляющих клубами, то им всякий раз приходится снова изобретать колесо.
Еще хуже то, что клубы зачастую не имеют возможности принимать взвешенных решений из-за чрезмерного давления СМИ и фанатов, которые постоянно понукают клубы, требуя немедленных действий. Стоит команде проиграть три раза подряд, как из стана болельщиков слышатся призывы уволить главного тренера или прикупить новых игроков — словом, фанаты и СМИ буквально вынуждают клубы наплевать на собственные планы, возможно, всего лишь месяц назад тщательно продуманные и просчитанные. «В этой индустрии активность потребителей переходит все границы», — предупреждает консалтинговая компания А. Т. Kearney в своем докладе «Игра ради прибыли» (Playing for Profits). Мсье Эмбер уточняет, что речь идет о бизнес-плане — «как только вы приобретаете игрока на 10 миллионов фунтов, ваш бизнес-план летит к чертям. В коммерческой компании сотрудникам приходится ох как побегать, чтобы выхлопотать разрешение истратить даже lb100 000 на те или иные нужды, а клубы берут и сходу тратят lb10 млн».
И это только цветочки. Не так давно Свен-Еран Эрикссон привез на форум «Международная футбольная арена» в Цюрих «славную историю» о своем тренерстве в «Лацио». «Президент у меня был что надо, — поведал Эрикссон аудитории, состоявшей в основном из швейцарских бизнесменов. — Стоило только заикнуться, что нужен такой-то игрок, как он немедленно бросался раздобывать его. Однажды я позвонил ему и произнес одно слово: "Вьери"».
В то время Кристиан Вьери играл за мадридский «Атлетико». Эрикссон и президент «Лацио» Серджио Краньотти тут же сели в самолет и отправились в Испанию покупать Вьери. «Атлетико» запросил за него 50 млрд итальянских лир, что в 1998 г., когда происходила вся эта история, равнялось почти $29 млн. «Это была самая несусветная сумма в мире. Ни один игрок еще не стоил таких денег», — вспоминал Эрикссон. Потом он в лицах передал их с Краньотти диалог.
Краньотти: «Это же прорва денег».
Эрикссон: «Понимаю».
В этот момент представитель «Атлетико» сообщил, что в виде части платы за Вьери согласен забрать себе таких-то игроков «Лацио».
Краньотти: «Это возможно?»
Эрикссон: «Нет, мы не можем отпустить этих игроков».
Краньотти: «И что будем делать?»
Эрикссон: «Покупай».
Краньотти: «Без проблем».
«Он даже не попытался сторговаться ну хотя бы на 49 млрд лир, а просто взял да уплатил 50», — рассказывал с трибуны форума Эрикссон.
Через девять месяцев после покупки Вьери им заинтересовался миланский «Интер». И снова Эрикссон дословно пересказал их с Краньотти разговор по поводу продажи этого игрока.
Краньотти: «Сколько за него запросить?»
Эрикссон: «Надо бы вдвое. Проси 100 млрд».
Краньотти: «Этого я никак не могу».
«И тогда, — вспоминает далее Эрикксон, — он назвал сумму в 90 млрд лир. И получил ровно 90. На мой взгляд, хороший бизнес». (Или прямо-таки хрестоматийный пример на тему «нашелся еще больший дурак».)
Кто-то из зала спросил Эрикссона, считает ли он такие действия здравыми. Разве не «Лацио» в 2002 г. оказался на мели, когда принадлежавшая Краньотти пищевая компания «Чирио», как говорится, всплыла брюхом кверху? Потом Краньотти даже угодил за тюремную решетку, что не слишком-то прилично даже по меркам итальянского футбола.
«Конечно, это плохо, — ответствовал Эрикссон. — Если бы вы видели "Лацио", сказали бы то же самое. Но мы выиграли в Лиге. И выиграли Кубок обладателей кубков. Мы выиграли все на свете».
Мораль такова, что жесткое давление СМИ и футбольных болельщиков практически всегда вынуждает клубы буквально в одночасье принимать нерациональные с финансовой точки зрения решения. Клубы и рады бы планировать на долгосрочную перспективу, но пресса не спускает с них глаз, и в итоге они переключаются на заботу о сиюминутных интересах. Управленец одной американской компании, работающей в индустрии развлечений, поделился впечатлениями от общения с мадридским «Реалом» — его компания намеревалась наладить деловое сотрудничество с клубом. Дата встречи была согласована заранее, но ровно в тот день, на который она была назначена, «Реал» в очередной раз произвел ритуал увольнения главного тренера, что вызвало обычный в таких случаях организационный хаос. В итоге два чиновника клуба так и не явились на встречу с высокопоставленным представителем американской компании. Таков уж футбол.
15 сентября 2008 г. рухнул инвестиционный банк Lehman Brothers, и следом почти сразу произошел обвал мирового фондового рынка.
Рядом с гигантом Lehman любой футбольный клуб выглядит лилипутом. В предшествующем кризису году, по сентябрь 2007 г., доход банка равнялся $59 млрд (в 148 раз больше, чем на тот моменту клуба «Манчестер Юнайтед»), а его прибыль достигла $6 млрд (в 50 раз больше, чем у «МЮ»); рыночная стоимость Lehman Brothers оценивалась в $34 млрд. Если бы акции «Юнайтед» все еще котировались на фондовом рынке, их стоимость не дотянула бы и до 5% от цены акций Lehman. Тем не менее банк приказал долго жить, а «Юнайтед» здравствует и поныне.
В последние десятилетия публика куда больше переживала за судьбу футбольных клубов, нежели за участь банков. Как оказалось, напрасно — если кто и прекратил свое существование, так это целый ряд крупнейших банков мира, а клубы ничего, устояли. Это большое заблуждение публики, что бизнес футбольных клубов по самой своей природе шаткий и нестабильный. Тем не менее, вопреки вопиющей некомпетентности управления, этот бизнес зарекомендовал себя как один из самых живучих в мире.
Во-первых, приведем несколько фактов. В 1923 г. Английская футбольная лига объединяла 88 команд, разбитых на четыре дивизиона. В сезоне 2007-2008 гг. из этих 88 все еще существовало 85 команд (т.е. 97% первоначального количества), и 75 из них (85% от первоначального числа) сохранили положение в одном из четырех дивизионов. Большинство ныне действующих клубов, а именно 44, с 1923 г. даже не поменяли дивизион. Лишь девять команд, выступающих за четырех высших дивизиона, сменили позицию, передвинувшись по сравнению с 1923 г. на два-три дивизиона (например, бедняга «Ноттс Каунти», съехавший из первого в четвертый).