Чтение онлайн

Исследования в этой области были немедленно засекречены. В итоге новое боевое отравляющее вещество было готово к применению уже в 1937 г. Его авторство принадлежит химику Герхарду Шрадеру. Это был диизорофилфлюорофосфат. В отличие от традиционных химических боеприпасов этот газ являлся нервно-паралитическим и невероятным по убийственной силе. Во-первых, он обладал в десятки раз большей токсичностью и мог поражать человека при любом способе попадания в организм: через дыхательные пути, кожу или пищу. Фосфоросодержащие вещества угнетали ферменты, регулирующие передачу нервных импульсов, главным образом в системах дыхательного центра, кровообращения и сердечной деятельности. Именно поэтому смерть наступала очень быстро и неотвратимо.

Кроме того, физические и физико-химические свойства органофосфатов варьировались в широком диапазоне, благодаря чему ими можно было снаряжать как авиабомбы и снаряды, так и ружейные гранатометы и даже пули.

Вскоре немецкими химиками был добыт этиловый эфир диметиламида цианфосфорной кислоты, более известный под названием «табун» [70] . Это страшное вещество представляло собой бесцветную жидкость со сладковатым запахом. Он плохо растворялся в воде, зато хорошо – в органических растворителях. А что самое ужасное – легко проникал в резинотехнические изделия и лакокрасочные покрытия. То есть все противогазы и защитные костюмы против него были бесполезны! В ходе испытаний сначала на животных, а потом и на людях выяснилось, что признаки отравления после попадания табуна в дыхательные пути либо на кожу появляются практически сразу без какого-либо скрытого периода действия. Смертельная концентрация в воздухе составляла всего 0,4 миллиграмма на литр, а при попадании на кожу в жидком виде – 14 миллиграмм на килограмм веса [71] .

Испытания новых образцов химического оружия в Германии редко проводились на открытых полигонах, по крайней мере сведений об этом сохранилось мало. Чаще всего экспериментировали в закрытых лабораториях на военнопленных и евреях. Так, по данным разведывательного отдела Западного фронта, в начале 1942 г. в лагере для военнопленных в поселке Варварово немцы провели испытание новых химических боеприпасов. В качестве подопытных использовались советские военнопленные, снабженные русскими же противогазами. В результате опыта все они погибли.

Производство табуна, получившего кодовое наименование «Трилон-83», велось в условиях строжайшей секретности. И надо сказать, что вплоть до окончания войны разведка союзников понятия не имела о существовании этого страшнейшего оружия в руках Гитлера. Поскольку газ имел огромную токсичность и в случае утечки мог заразить всю прилегающую территорию, концерн «ИГ Фарбениндустри» вынес производство на территорию Польши. Табун был официально причислен Гитлером к категории «чудо-оружие» и всего до конца войны было произведено свыше 50 тысяч тонн этого вещества, нескольких граммов которого было достаточно для уничтожения целой дивизии.

Но на табуне достижения германских химиков не закончились. В 1943 г. был добыт изопропилметилфторфосфонат, или изопропиловый эфир фторангидрида метилфосфорной кислоты. Собственно, открыт он был еще в 1938 г. в Вуппертале-Элберфельде, в Рурской долине, двумя немецкими учеными, пытавшимися получить более мощные пестициды. Одним из них был все тот же «химический гений» Третьего рейха Герхард Шрадер. В середине 1939 г. формула вещества была передана в Отдел химического оружия Вермахта, который сделал заказ на массовое производство зарина для военных нужд. Название же было образовано от первых букв фамилий исследователей: Schrader, Ambros, R"udiger и Van der Linde. Это вещество представляло собой летучую жидкость в 36 раз легче табуна.

В ходе испытаний на военнопленных выяснилось, что «эфир» хорошо смешивался с водой, растворялся в органических растворителях и легко впитывался в пористые и окрашенные поверхности. Таким образом, противогазы от зарина тоже не помогали. Поражение наступало как при вдыхании, так и при попадании на кожу. Даже открыв на короткое время пробирку с зарином и задержав дыхание, человек наверняка получил бы смертельную дозу. Он вызывал поражение при любом виде воздействия, особенно быстро при вдыхании. Первые признаки поражения появлялись при концентрации зарина в воздухе 0,0005 мг/л через две минуты. Газ парализует нервную систему – сначала становится трудно дышать, сужаются зрачки, потом человек теряет контроль над своим телом – его рвет, он самопроизвольно испражняется, дергается в конвульсиях, впадает в кому и умирает от удушья. При микроскопической дозе (0,01 миллиграмма зарина на килограмм веса) смерть наступала в течение одной минуты. Страшно представить, что было бы, если бы зарином начинили хотя бы одну баллистическую ракету V-2!

Однако и это оружие не стало самым страшным в арсенале Третьего рейха. Выдающийся немецкий химик Ричард Кун в 1944 г. сумел добыть желтоватую жидкость, слегка пахнущую камфарой, и дал ей название – пинаколилметилфторфосфанат, или пинаколиловый эфир фторангридида метилфосфоновой кислоты. Вскоре вещество получило короткое название «зоман». В ходе испытаний выяснилось, что новое оружие по характеру поражающего воздействия аналогично зарину, но при этом гораздо токсичнее его [72] .

Преимущество зарина и зомана перед табуном заключалось не только в большей ядовитости, но и в простоте производства. При желании в короткие сроки было возможно произвести тысячи тонн обоих веществ.

Впрочем, пока блицкриг развивался успешно, фюрер не столько сам подумывал о применении оружия массового поражения, сколько боялся, что это в отчаянии сделают его противники. Особенно немцы опасались химического удара со стороны Красной Армии. Поэтому перед операцией «Барбаросса» Вермахт тщательно готовился к возможной химической войне.

25 марта 1941 г. Гальдер записал в дневнике:

«Вагнер (генерал-квартирмейстер):

А) Доклад об обеспеченности химическими боеприпасами:

К 1.6. мы будем иметь 2 млн химических снарядов для легких полевых гаубиц и 500 тысяч снарядов для тяжелых полевых гаубиц. Заряды различной окраски и маркировки для химической войны имеются в достаточном количестве. Необходимо лишь наполнить ими снаряды, о чем дано распоряжение. Со складов химических боеприпасов может отгружаться: до 1.6. – до шести эшелонов химических боеприпасов, а после 1.6. – до десяти эшелонов в день.

Для ускорения подвоза в тылу каждой группы армий будут поставлены на запасные пути по три эшелона с химическими боеприпасами. Подготовка эшелонов для химических боеприпасов в Германии будет поставлена в зависимость от наличия запасных путей в распоряжении начальника службы военных сообщений.

Б) дегазация: стационарные дегазационные станции на границе. 19 дегазационных рот (по одной на каждую армию, одна в Норвегии, две в Румынии, семь в резерве генерал-квартирмейстера). Предложение о придании дегазационных рот танковым группам отклоняется».

В записи от 21 мая также упоминается подготовка к химической войне: «Трудности с соблюдением инструкции по безопасности при стрельбе из химических минометов. В каждом дивизионе химических минометов теперь имеется по одной батарее новых минометов «Небельверфер» с дальностью стрельбы порядка 6 км. Подготовка службы дегазации. Порядок передачи сведений о противнике в системе химической службы. Использование собак в химической разведке…»

Основными средствами доставки химических боеприпасов непосредственно на линии фронта, в случае чего, должны были стать полевые 105-мм гаубицы и упоминавшиеся выше шестиствольные реактивные минометы. Для обстрела тыловых объектов предполагалось использовать 150-мм и 210-мм гаубицы.