Чтение онлайн

– Мне нужно, чтобы он улёгся вон туда! – сказала Маргарита Садальская и показала пальцем на нары в углу камеры. Да, она смотрит на Грибка с явным брезгливым отвращением – хоть бы не отказалась…

Сидоров толкнул поющего бомжика и приказал ему:

– Лезь на нары!

– Ы! – огрызнулся Грибок. – Мне и тут хипово!

– Лезь, лезь! – подпихнул его Сидоров носком ботинка. – А то выкинем назад, на помойку, и будешь там опять ловить своих мутантов!

– У, не хочу, меня Куздря бьёт! – завыл Грибок и на четвереньках пополз в угол камеры к нарам. – Чуть грызло не разнесла! А я ей тоже в рожу залепил, а потом камень взял, чтобы грызло ей припечь, а она меня как повалит, и давай утюжить булками… Всю печёнку отходила!

– Давай, давай, лезь молча! – подогнал его Сидоров.

Грибок залез на нары, а Маргарита Садальская, посмотрев на Серёгина, мол, спрашивая: «Не заразный?», медленно двинулась к ворочающемуся Грибку.

– Ему уже вылечили педикулёз, – сказал Садальской Пётр Иванович.

Маргарита Садальская молча проглотила слова Петра Ивановича и приблизилась к Грибку. Серёгин и Сидоров видели, как она достала из кармана пиджака маятник в виде гайки, привязанной на верёвочку, и, качая им перед носом Грибка, вводит его в транс. Решив, что Грибок «дошёл до кондиции» и готов к «парапсихологическому считыванию памяти», Садальская снова сморщилась и сказала:

– Всё, можете допрашивать.

Грибок спал с открытыми глазами. Серёгин и Сидоров подошли к нему поближе. Сидоров всмотрелся в его лицо. Теперь, когда бомжик «спал», не корчил гримас, не пел и не «камлал», он сделался до нельзя похожим на погибшего Эдуарда Кораблинского! Да, это он, только лысый!

– Как вас зовут? – спросил Серёгин у Грибка – Кораблинского.

Грибок дёрнул головой, пару раз хрюкнул по-свиному, из-за чего Садальская впихнула в рот таблетку валидола, а потом разинул рот и произнёс:

– Гриб… – он замолчал, снова хрюкнул, а затем выдал: – Я – Эдуард Всеволодович Кораблинский, мне 37 лет, родился в городе Докучаевске Донецкой области 12 января 1972 года…

– Вот это – да! – выдохнул Серёгин, услышав откровение Грибка. – Кажется… Где вы были в течение последнего года? – обратился он к Грибку – Кораблинскому.

– Ездил в Верхние Лягуши… – рассказывала освобождённая от «дьявольского» наваждения память Кораблинского. – В багажнике… автомобиля… Меня похитили… люди…

– Какие люди? – Серёгин подсунул Кораблинскому под руку ручку и клочок тетрадного листка. – Нарисуйте хотя бы одного.

Кораблинский схватил ручку, начал что-то малевать. А, намалевав, бросил ручку под нары. Серёгин выхватил получившийся рисунок, словно спасительную соломинку, и увидел, что «воскресший» Кораблинский выполнил техничный и качественный портрет… свиньи. Видимо, выборочный гипноз ещё не до конца выветрился из его головы, и Кораблинский не мог пока изобразить похитителя.

– Нельзя его больше в камере держать, – заключил Пётр Иванович. – Нужно отправить к Давыдовичу на излечение… Только чтобы не украли…

====== Глава 126. Таинственное посещение. ======

Пётр Иванович вызвал в райотдел Эвелину Кораблинскую. Найти её оказалось нелегко: после того, как Крекер с Додиком похитили её дочку, Кораблинская перебралась к своим родителям и запряталась у них, не отвечая на звонки. Сама Эвелина на связь так и не вышла. А Серёгин потратил почти что, целый час на то, чтобы убедить её престарелого и недоверчивого отца в том, что он не бандит «из шайки Рыжего», а следователь из Калининского РОВД.

Сидоров тем временем полез в сейф, желая разыскать диски, на которые Кораблинский записывал голоса бандитов, что угрожали ему. Сидоров взял ключ и хотел отпереть синюю металлическую дверцу сейфа и обнаружил, что замок поломан. Ключ утонул в замочной скважине, а сам замок просто вывалился и упал внутрь сейфа. Сидоров остолбенел. Секунду он стоял неподвижно, а потом выпрямился и пробормотал:

– Пётр Иванович…

– Что случилось? – Серёгин повернулся к Сидорову, потому что его испугал странный полушёпот сержанта.

– Кто-то свернул «проворотником» замок в нашем сейфе, – выдавил Сидоров, держа в руке уже не нужный ключ.

Услышав такое, Серёгин вскочил из-за стола, перевернув стул, и ринулся к пострадавшему сейфу. Замок окончательно и бесповоротно «погиб». Какой-то весьма косолапый «медвежатник» вывернул его «с мясом» универсальной отмычкой. Когда Сидоров прикоснулся к державшемуся «на соплях» замку, он выпал. И теперь в дверце сейфа зияла дыра. Серёгин открыл дверцу сейфа пакетиком, чтобы не испортить отпечатки пальцев, и порылся внутри. Как ни странно, ничего не пропало. На месте оказались и диски Кораблинского, и видеокассета с записью Мэлмэна и Сумчатого, пистолет Ужа, два пистолета Коли, накладные усы Додика, документы – в общем, всё, что там лежало, осталось нетронутым!

– Кажется, он искал не наши вещдоки, а что-то ещё, – пробормотал Серёгин, поднимаясь с корточек.

– А что? – удивился Сидоров. – Что ещё можно найти в нашем сейфе?

– Не знаю, – пожал плечами Пётр Иванович. – Нужно узнать, не залез ли он к кому-нибудь ещё.

Разыскивая таинственного визитёра, посетившего его сейф, Пётр Иванович поднял на уши всё отделение. Все сейфы были тот час же проверены на предмет взлома, а здание РОВД – оцеплено: а вдруг таинственный «гость» ещё не успел убежать?! Пётр Иванович аккуратно снял отпечатки пальцев со своего «поруганного» сейфа и, рассмотрев их, не обнаружил «чужаков». Если поверить результатам дактилоскопии, то сейф трогали только два человека: Пётр Иванович Серёгин и Александр Александрович Сидоров. А если верить здравому смыслу – то ни одному из них, чтобы получить доступ к содержимому сейфа, абсолютно не нужна универсальная отмычка, или попросту – «проворотник»: каждый из них имеет свой законный ключ. Поиски аналогичных случаев по отделению тоже не увенчались успехом – пострадавшим оказался только лишь сейф Серёгина.

После того, как Додик пробрался в изолятор и пристрелил там Гарика Белова, в отделении ввели сверхстрогий контроль пропусков. К обычной книжечеке-удостоверению добавили ещё и электронный пропуск – пластиковую карточку для сканирования специальным терминалом. Терминал в вестибюле конечно же установили – на его покупку собирали деньги всем РОВД, а начальник отделения Недобежкин даже поскрёб резервы. И, если вы забудете ваш электронный пропуск дома, или потеряете, или даже элементарно засалите сканируемое поле – то перед вами просто не откроется турникет, и вы не попадёте на работу. Так что теперь чужак, ограничившись одним лишь «маскарадным костюмом» в виде милицейской формы, не сможет пройти незамеченным мимо грозного электронного робота и проникнуть в отделение просто так. Даже если дежурный пойдёт «в цирк», то бишь, смотреть, как «камлает» Грибок. Тогда Серёгин предположил, что кто-нибудь по рассеянности мог потерять свой пропуск, а преступник его нашёл… Но, нет – такого быть не может: когда техническое ноу-хау только установили на турникет, начальник РОВД провёл суровейшее собрание, на котором чётко дал понять, что терять электронный пропуск нельзя под страхом отправиться на биржу труда. Совершить такое невесёлое путешествие не хотел никто, вот и берегли свои пропуска пуще собственной зарплаты…

Или кто-то как-то изготовил поддельный пропуск? А на чьё имя? Нет, такого тоже быть не может… Но, кто же тогда влез-то?! Черти? Призраки? Вампиры? Гоблины? «Поливаевский мужик»??.

Пока Серёгин юлой вертелся, разыскивая «мистического гостя» – «убийцу» сейфа, в отделение приехала Эвелина Кораблинская. Когда Пётр Иванович вернулся в кабинет с пустыми руками, она уже сидела там и беседовала с Сидоровым. Вместе с ней приехал ещё и её отец – Ростислав Глебович Кругликов. Он был невысокого роста, седой, как Санта Клаус, и носил добродушные круглые очки. Но на лице гражданина Кругликова прочно закрепилась неснимаемая маска сварливости, от чего он был похож совсем не на Санта Клауса, а на сурового третейского судью. Заметив, что появился Серёгин, Кругликов установил на него свой судейский взор и сухо хмыкнул:

– Грррмм! – а потом достаточно скептично осведомился:

– Значит, вы утверждаете, что муж моей дочери жив?

– Вот именно, жив! – подтвердил Пётр Иванович, стараясь не тушеваться под стопудовым взглядом Кругликова, а выглядеть, как уверенный в себе квалифицированный специалист. – Я предлагаю вам пройти со мной и опознать его.

Кругликов опять сухо хмыкнул, а Эвелина Кораблинская всхлипывала и ничего не говорила. Когда пошли в изолятор – Кругликов ворчал, почему они идут в «кутузку», когда муж Эвелины следователь? И был не доволен тем, что новенький охранник провозился с ключом на минуту дольше, чем хотелось бы Кругликову.