Г.Р.О.М. 4
Шрифт:
— Давай без шуточек, — ещё до выхода говорил Глеб проститутке таким тоном, каким могут говорить только менты с «ночными бабочками». — В твоих же интересах, чтобы всё прошло гладко. Тогда он до тебя не доберётся и отомстить не сможет за то, что выдала.
— Будто я шутки шутить люблю, начальник, — недовольно отозвалась та. — Не та ситуация.
Приступаем. Нужно будет проверить охотничьи инстинкты нашей цели, как он себя поведёт, когда охота пойдёт не по плану. Выйдет он наружу или нет? Должен, и к этому мы готовились.
Ярик пьяной походкой шёл из клуба, держась за девушку, и громко хохотал. По пути постоянно запинался, и это должен видеть киллер. А мы готовились.
— Ща блевану, — громко объявил Ярик метров за тридцать до входа в подъезд. Немного переиграл, но пойдёт.
Алибек, ждущий этого сигнала, сделал вид, что дозвонился, и пошёл наверх, гремя бутылками. Идти ему на пятый этаж. От него уже разит водкой, он тоже шатался. Если что, у него под курткой бронежилет, в кармане готовый к бою пистолет. Его цель — напасть на киллера со спины, когда тот рванёт вниз. Взять мы его хотим живым, но главный приоритет — чтобы никто из нашей группы не погиб.
Мы делаем всё, чтобы выманить стрелка с его позиции, которую он облюбовал. Вот и играем в свои роли…
Ночь какая-то душная, нас доставал комар, настырный и злой, так и жужжал рядом с ухом. Полетав у меня, он добрался до Кости, но тот одним движением прибил гадину, схватив прямо в воздухе. Говорят, что у людей, у которых видит только один глаз, теряется координация, но по Левитану это не сказать. Впрочем, он мог адаптироваться, спецура же.
А в городе тихо, ведь уже за полночь. Свет в окнах дома погашен почти везде.
— Ща блевану, — ещё громче сказал Ярик, наклонился и издал своеобразное рычание.
Услышав это, я вспомнил вдруг времена, когда мы ещё учились в школе. Вот и помню, как он однажды вернулся ночью с дискотеки и всю ночь пугал унитаз такими звуками. А сейчас старался на всю катушку, чтобы все услышали. Выходит реалистично.
— Да ну тебя нахрен, — произнёс брат пьяным голосом и махнул рукой. — Погнал я домой, в натуре.
— Да тут рядом уже! — неуверенно сказала проститутка. — Вот уже, пришли почти.
— Я поссать, — Ярик отходил всё дальше в сторону контейнеров с мусором, но так, чтобы его нельзя было подстрелить из окна. — Потом домой.
Сработало, в подъезде раздались громкие торопливые шаги — кто-то бежал вниз. Как я и думал, киллер, увидев, что засада сорвалась, решится стрелять в тёмном неосвещённом дворе. Вот и побежал, пока не поздно.
И вот дальше было сложно. Левитан поставил ему подсечку, но мужик в вязаной шапочке удержал равновесие, сразу влепил подбежавшему Валере Тихому под дых и опрокинул Дениса, но выстрелить из очень большого пистолета с глушителем не смог, мы ему не дали.
Ему добавил Костя, я схватил за руку, держа пистолет, чтобы он при выстреле пальнул в небо, никого не убив, а сзади налетел Абхаз, со всего маху саданув мужика по затылку.
Но крепкий мужик никак не унимался, тут уже Ярик бросился на помощь, и все остальные. Но угомонить его смогли, только когда Сибиряк влепил ему в морду и показал ксиву.
— РУБОП! — рявкнул он.
Если это чекист или кто-то с ними связанный, он будет качать права или показывать свои документы. Но нет, мужик вдруг обмяк от неожиданности, а обозлившийся Валера со злости врезал мужику по челюсти. Тут-то он и притих окончательно, а Валера начал потирать отбитые костяшки.
— Ну и злодей, — пробурчал Ярик. — Едва взяли.
Присмотрелся к мужику в лицо. Вроде где-то видел когда-то давно, но лично не знал, имени не помнил. Мы потащили его в машину, разберёмся потом. Если кто остановит — содействовали РУБОП в поимке подозреваемого, тем более, было за что его паковать.
Погрузили в машину, я дал этой Даше денег, как обещал, и напомнил, чтобы помалкивала. Это же в её интересах в первую очередь, это у неё будут проблемы, если братва привяжет её к тем трупам.
Мужика увезли в гаражи на моём джипе, в один из тех, который мы раньше использовали как арсенал. Сейчас он пустовал, давно всё вывезли из него, но место пока не забрасывали.
Крепко его связали и начали проверять, кто это такой и что у него было при себе. Никаких документов в скользкой ветровке не было. Под ветровкой — майка-тельняшка, на плече вытатуирован то ли тигр, то ли барс с оскаленной мордой. Такие татухи иногда набивали себе военные, но в 90-е можно было рисовать всё что угодно, никого кроме зеков их значение не интересовало.
Мужик сильно загорелый, ему уже за сорок. И пусть он уже не совсем в форме, судя по выросшему брюху, но выучка и сила остались. У него был при себе нож, с клеймом, на котором можно было разобрать: «Randall made, Orlando FLM».
— Америкосовский, — сказал Костя, оглядев внимательно при свете фонарика. — У нас у инструктора т-такой Рэндалл был, т-трофейный, с Вьетнама привёз.
Этот, возможно, тоже трофейный, хотя вряд ли мужик, судя по возрасту, успел бы побывать во Вьетнаме. Нож из углеродистой стали, поэтому потемнел от времени, но за ним ухаживали — клинок смазан тонким слоем масла.
Видно, что точили часто, судя по царапинам, и заточен он остро — брил волоски на руке, что тут же продемонстрировал Костя. Клинок очень длинный и достаточно широкий, с фальшлезвием на обухе.
Рукоять из какой-то чёрной пластмассы с подпальцевыми выемками, шершавой, но приятной на ощупь, есть гарда из латуни, всё пригнано аккуратно, без зазоров. В основании рукоятки есть маленький компас. Ножны из простой коричневой кожи, с кармашком, в котором был точильный камень.
Но больше внимания привлёк пистолет. Большой, характерной узнаваемой формы, будто увеличенный пистолет Макарова.
— Стечкин, — сказал Валера.
Левитан помотал головой.
— А-Пэ-пэ-пэ… — он поморщился, но выговорить никак не получалось, здесь он сильно запнулся.
— АПБ, — пришёл я ему на помощь. — Автоматический пистолет бесшумный, на базе Стечкина.
Костя закивал.
— У старшого т-такой в Чечне был, вместо автомата носил.
Он подсоединил к рукоятке пистолета металлический рамочный приклад, который мы нашли при мужике. А глушитель уже был накручен. Всё готово к бою, магазин на двадцать патронов снаряжён полностью.