Чтение онлайн

Его друзья бочком-бочком удалились, а Димка без всяких церемоний взял брата за воротник старой джинсовой куртки, в которой когда-то ходил сам, и подвёл пацана к нашему столу.

— И чё ты тут делаешь? — спросил он строго, но с усмешкой. — И чего сигареты мои тащишь?

— Да я тебе новые куплю, — оправдывался Олег. — Блог целый, «Мальборо» синий! Отвечаю за базар!

— А деньги у тебя на это откуда? — Димка веселился, глядя, как смущается брат. — Ещё скажи, отработал их у кого-то, пацанов угощать пришёл. Кхах! Рассказывай!

— Да просто шашлыка решили…

— У тебя жопа с шашлыков не слипнется? Ладно, у меня уши пухнут, — Димка полез в нагрудный карман джинсовки брата. — Давай мои сиги назад и вали уже.

— Да куда ты…

Тут младший начал яростно сопротивляться, не давал лезть в карман. Накачанный браток в майке, сидящий неподалёку, покосился на них и продолжил есть.

Старший брат оказался сильнее. Пачка, как пуля, вылетела из кармана и упала на стол. И тут-то я охренел…

Пачка была открытая, и, кроме сигарет, оттуда выпал тонкий бумажный свёрток. Травку курит, поганец. Ну Димка щас ему устроит. Я подтянул свёрток к себе, глянул… и тут же закрыл его ладонью.

— Ты чё, Олежа? — прошептал обескураженный Димка, тоже увидев это. — Ты чё творишь-то?

— Да это не моё, — оправдывался Олег. — Мне тут просто дали… да я не употребляю! Просто, он дал…

— Кто? Говори! — Дима повысил голос.

Качок на нас обернулся, но снова ничего не сказал. Мы с Димкой переглянулись.

В пакетике был белый порошок, и это явно не стиральный. И что хуже — в пачке были ещё такие, всего три маленьких свёртка. На целую статью хватит столько дури.

— Да он просто мне дал, — у Олега аж лицо покраснело. — Говорит, зацени, а я в отказ, чё я, дурной что ли? Он тогда базарит — типа, заработать хочешь? Три штуки бери, раздай, говорит, пацанам в школе. Если кто ещё захочет, типа, чтобы к нему отправлял! А он за каждого, кто придёт, будет мне по десять баксов давать! И пять баксов сразу дал!

— Ой ты дурак! — протянул Димка. — Чё же ты такой дурак-то малолетний, Олег? Чё мне с тобой делать-то?

Он закрыл глаза, тяжело сглотнул, и него мелко затряслись руки. Похоже, на грани срыва. Это явно не в первый раз, когда брат устраивает что-то подобное, видно, что Димку это достало.

— Погоди, — сказал я. — Ты, Димон, покури, а мы тут с Олежей обсудим, что это за кадр, бизнесмен хренов, ещё новую бизнес-модель пробует, покупателей новых привлекает, подсаживает на это дело. Козёл.

— Я тебя придушу, — пообещал Димка младшему брату. — Я тебя…

— Покури, — произнёс я настойчивее. — А мы пообщаемся спокойно, — я глянул на Олега. — Лучше мне скажи, что это за гад. А я там дальше посмотрю, что и как.

Димка с нервным видом отошёл покурить, а я осторожно сложил дозы и убрал в карман. Тут надо подумать, что с ними делать. Вроде и доказательство убедительное, но если попадёшься с таким — присядешь надолго.

— Кому-то уже давал это? — спросил я у Димкиного брата.

— Да никому я не давал! — с жаром воскликнул Олег. — Я просто…

— Просто не бывает. Знаешь, почему барыга с тобой связался? Потому что тебе — тринадцать, а уголовка за распространение дури с четырнадцати идёт. Но если думаешь, что тебя из-за этого оставят в покое — ошибаешься. Всплывёт — поедете с сестрой в детдом, а Димка из-за вас проблем огребёт на всю жизнь.

— Чё сразу детдом-то? — пробурчал подросток.

— Потому что башкой своей думать надо, — Димка к нам вернулся, сигарету, оказывается, сломал случайно. — А у тебя там насрано в башке. Вот ты догадался, Олег, вот ты…

— Тише, Димон, — я остановил его. — Говорим пока.

— Батя вот ремень из рук не выпускал, — он покачал головой. — Я порой неделю сидеть не мог, если что-нибудь косячил. А я вот с вами мягко обхожусь, жалею. Зря.

— Кто тебе это дал? — спросил я, глядя на Олега.

— Э, я чё, стукач, что ли? — насупился он. — Сдавать кого-то ещё буду, щас. Не по понятиям! Да я…

— Ты мне не рассказывай про понятия, — прервал его я. — Хрен этот тебя подставил, а сам зарабатывать на тебе хотел. У него таких как ты пацанов — полно, и огребать будете вы все, а не он.

Димка усадил брата за стол, а я навис над ним. Снова почувствовал себя следаком, опять будто увещеваю трудного подростка в присутствии инспектора по делам несовершеннолетних. Бывало и такое. Такие задачи никто не любил, а если ещё ошибёшься в чём-то — в полку рецидивистов будет прибавление, многие же с малолетства вязли в таких делах.

Правда, иногда получалось достучаться до малолетки, чтобы хоть немного подумал. И сейчас должно получиться.

— Барыга этот, — продолжал я, — в итоге будет на воле ошиваться, дальше дурь продавать детям, а ты, как дурак, будешь в детдоме сидеть, ещё и на учёте состоять. Или что, по блатной теме решил в жизни двигаться, в детскую колонию уехать в четырнадцать? Поздравляю, вот только блатные таких барыг не жалуют, это для них люди второго сорта. Живут, пока деньги приносят. Да и то, когда надо — избавляются от них без лишних соплей.

— Угу, — поддакивал Димка.

— И ты чё, детдомовских никогда не видел? Так вон ходят, мелочь стреляют, — я показал рукой на тощих ребятишек, что бродили недалеко от входа. Смотрели на нас, думали, может, оставит кто недоеденную порцию. — Сходи, поспрашивай, как им живётся. У вас-то с сестрой ещё лафа, накормлены, напоены, обуты, одеты, а там — просвета в жизни нет. Тоже хочешь побираться ходить?

Вряд ли это детдомовские пацаны. Скорее это местные попрошайки, только Олегу откуда это знать? Но я уже достаточно застращал пацана, он опустил голову и плечи, слушая меня.

— И вообще, — я уселся на стол, — у блатных всегда были двойные стандарты. В голову всем срут про понятия и законы воровские, на зоне пальцы гнут, себя королями чувствуют, а сами с администрацией колонии сотрудничают только в путь. Могут тебе слово дать, и сами же его нарушат, потому что они только перед своими за базар отвечают. Остальные им не указ.

— Вот-вот, — Димка кивал.

— И сдать ментам могут. Вот как Монгол сдал Макара из центровых, когда у них тёрки были. Про законы свои и не вспомнил, потом вид делал, что не при делах, мол, брешут всё, сначала докажите. А Монгол — вор, ему вообще с ментами западло даже разговаривать, не говоря уже о другом. Но времена меняются. Так что давай так…

Я наклонился к нему и продолжил мягче:

— Ты же не ментам его сдаёшь, а нам говоришь, и я меры к этому отморозку применю. Если за что его наказать, вот за это точно надо. И знаешь, кому от этой хрени хорошо? — я показал на бумажки. — Тому, кто на этом бабки рубит. А остальные — в дерьме оказываются. Ну так что?

— У школы он торчит, — проговорил Олег тихим дрогнувшим голосом. — На девятке белой ездит, весь модный такой. У него погремуха — Мажор. Рамы ещё тёмные носит, — он показал, будто снимал очки. — Цепура ещё, побрякушки всякие.