Чтение онлайн

Отзвуки этих импульсов человеческого развития находятся в глубине некоторых значительных памятников культуры человечества. И это вызывает в нас, конечно, глубокое чувство, что в те времена, когда для европейских народов приблизилось наступление 5-ой послеатлантической эпохи, появились такие поэмы, как «Парсифаль» Вольфрама фон Эшенбаха (конец 12-го - начало 13-го веков). Мы уже часто рассматривали эту поэму как таковую, а сегодня мы направим своё духовное око на неё, как на грандиозное знамение времени. Обратите внимание на то характерное, что появляется не только у Вольфрама, но и у других людей того времени, когда они обращаются к поэзии. Тогда оглядываются, можно сказать, с беспокойством, с озабоченностью на три стадии развития человеческой души. Первое, что замечают у человека, когда он вступает в мир, когда он отдаётся жизни, когда он наивным образом живёт совместно с окружающим его миром, это простодушие, тупость. А второе - это сомнение. И как раз в это время, во время перед наступлением 5-ой послеатлантической эпохи, это чувство сомнения изображается особенно живо. «Если душа получила в дар сомнение, то жизнь этого человека несладкая». Таково было ощущение того времени. Но при этом было и такое ощущение: человек должен пробиться сквозь это сомнение к «благодати». И этим словом «благодать» тогда именовался результат внесения человеком жизни в ставшие совсем земными, в мёртвые мысли, - внесение в них опять Божественно-духовной жизни. Погружение человека со своими мыслями в область земного, это ощущалось, как состояние «сомнения», а вырывание мыслей из земных оков, их обратное оживление, ощущалось, как «благодать».

Это было как раз тем настроением, которое господствовало в поэмах 12-го, 13-го, 14-го столетий, когда устремлялись к жизни в 5-ой послеатлантической эпохе. Мне хотелось бы сказать, что первая утренняя заря 5-ой послеатлантической эпохи ощущалась людьми более живо, чем сегодня. Сегодня люди утомлены, чтобы думать о таких вещах, они стали слишком склонны к удобству. Но им придётся опять начать глубоко задуматься о таких вещах, а в особенности опять пережить их в своих чувствованиях, так как иначе не сможет состояться подъём человека. Что же тут, собственно, происходит?

Видите ли, происходит нисхождение человека с небесных высей к земному миру, пока человек не станет полностью на Землю. Но как обстоит дело с человеком? Да, дело обстоит так, как если бы Земля для человека была своего рода зеркалом. Человек не должен вростать в Землю, погружаться под Землю. Мысли в своём мёртвом элементе проникают в Землю, постигают мёртвое, то, что принадлежит только земному элементу; но сам человек таков, что когда он оживит свои мысли, то он посылает их, как зеркальные отражения, обратно в Космос. Так что всё, что возникает в человеке как ожившие мысли, воспринимается Богами как отражённое сияние, исходящее от такого, проходящего развитие, человека. Человек призывается стать соучастником в сотворении Вселенной, когда его считают способным оживлять свои мысли. Ибо эти мысли отражаются от Земли и уходят опять в дали Вселенной; они должны опять направить свой путь вовне, во Вселенную.

Поэтому, если мы воспримем целиком весь смысл развития человека и Вселенной, то почувствуем: мы неким образом опять возвращаемся к тем временам, которые нами уже пройдены. В египето-халдейские времена вычисляли, как обстоят дела с человеком на Земле; тогда всё-таки с помощью вычислений связывали человека с окружающим его миром небесных светил. Сегодня мы рассмотрим это в историческом аспекте, исходя из человека. И отправным пунктом для нашего рассмотрения, основы которого вы найдёте уже в моём «Тайноведении», будет человек. Мы действительно опять посылаем во Вселенную наши ожившие человеческие мысли и затем прослеживаем, как они, устремляясь от нас, действуют в окружающем нас Космосе; и мы учимся жить со своими ожившими мыслями в космических далях. Всё вышеописанное показывает: важное глубокое значение имеет то, что человек дошёл до мёртвых мыслей, что он, так сказать, подвергся опасности целиком оказаться связанным с Землёю. А теперь проследим дальнейшую картину (действительные имагинации могут прослеживаться и в их дальнейшем раскрытии в будущем, только выдуманные имагинации не могут прослеживаться дальше). Представьте себе, что здесь вы имеете зеркало:

Принято говорить, что зеркало отражает свет. Это выражение не совсем правильно отвечает сути дела, но, во всяком случае, свет не должен проникать за зеркало. Вследствие чего может свет проникнуть за зеркало? Лишь тогда, когда зеркало будет разбито. И вот, действительно, если человек не оживляет свои мысли, если человек ограничивается только интеллектуальными, мёртвыми мыслями, то он разрушает Землю, разбивает её. И это разрушение начинает осуществляться с её самого тонкого элемента, с теплоты. И в 5-ой послеатлантической эпохе имеют пока только возможность посредством всё большего развития чисто интеллектуальных мыслей губить тепловую атмосферу Земли. Но затем наступит 6-ая послеатлантическая эпоха. И, если к тому времени человечество не отвернётся от интеллектуализма, не перейдёт к имагинациям, то начнётся порча не только тепловой атмосферы, но и воздушной атмосферы; люди станут отравлять и воздух своими интеллектуальными мыслями. А отравленный воздух начнёт воздействовать обратно на Землю и, в первую очередь губить растительность. А в 7-ую послеатлантическую эпоху человек уже получает возможность осуществлять порчу воды, и те испарения, которые образовались бы от воздействия только интеллектуальных мыслей, перевели бы тогда всю жидкую стихию на Земле. И из всего жидкого элемента Земли отформировался бы минеральный элемент Земли. И человек получил бы полную возможность, если он не оживит своих мыслей и тем самым не вернёт обратно Космосу того, что он получил от Космоса, человек получил бы возможность раздробить Землю, распилить её.

Так связано то, что есть как душевное в человеке, с внешне-природным бытием. И одно лишь интеллектуалистическое знание есть сегодня лишь ариманический продукт, служащий для того, чтобы дезориентировать, вводить человека в заблуждение относительно этих вещей. Человека теперь поучают, что его мысли - это мысли, которые не находятся ни в какой связи с бытием Вселенной. Ему напускают туману, ему говорят, что он не может иметь никакого влияния на земное развитие, и что Земля закончит своё существование независимо от его душевной жизни; закончит так, как это предопределяет физика. Но наступит не просто физический конец Земли, наступит такой конец Земли, к которому его приведёт само человечество.

Видите ли, здесь опять один из пунктов, который показывает вам, как антропософия приводит к связям, могущим объединить морально-душевное с внешним физическим миром, тогда как сегодня никакой связи между ними не усматривают, а новая теология считает даже очень желательным сделать моральное вполне независимым от физического. И философы, которые сегодня, задыхаясь и согнувши спину под бременем естественно-научных выводов, плетутся кое-как; они рады, когда могут сказать: «Да, о природе существует наука, а в философии надо довольствоваться категорическим императивом, тем, о чём невозможно никакое точное знание». Такие воззрения сегодня часто не выходят за пределы отдельных школ, но они охватят жизнь, если люди не осознают того, что душевно-духовное соучаствует в физически-чувственном, и как вся будущность этого физически-чувственного зависит от того, что именно человек решится выработать в душевно-духовном. На основании этого можно осознать, с одной стороны - всё бесконечное значение душевной жизни человечества, а с другой - то, что человек, это не просто какое-то блуждающее на Земле существо, но что он принадлежит всей Вселенной. Но, мои дорогие друзья, правильные имагинации и приводят к правильному выводу, а именно: если человек не оживотворит своих мыслей, а предоставит их все дальнейшему умиранию, то эти мысли заползут под Землю, а человек, по отношению ко Вселенной перейдёт на положение дождевого червя. Это вполне действительная имагинация. Человеческая цивилизация должна бы избегнуть того, чтобы человек стал дождевым червем, ибо иначе Земля будет разбита, раздроблена и цель вселенского развития, которая выражена совершенно ясно в задатках человека, не будет достигнута. Всё это - вещи, которые мы должны воспринять не теоретически, не абстрактно, но должны принять глубоко в наши сердца. Ибо антропософия есть дело сердца, и чем более она воспринимается, как дело сердца, тем лучше она понимается.

– -------------------------

Дорнах, 15 марта 1923

Из письма Рудольфа Штейнера Марии Штейнер к ее Дню рождения:

…Я здесь связываю эту мысль подобным изречению резюме содержания моего воскресного доклада:

Медитация, дана 15-го марта 1923-го года.

(Aus GA 262 Briefwechsel und Dokumente, S. 174/175).

Над восстановлением текста работали В. Силаев, В. Селицкий, Т. Владимирова