Гача-Жизнь матерого попаданца!
Шрифт:
Как правило, это были деликатесы, которые можно было вырастить только в определенной местности, как, например, фолийские фрукты и вина, промышленные изделия из Западных Герцогств, боевые и бытовые химеры востока. Перечислять можно было до бесконечности. Однако, если торговые города Юга представляли из себя хаос и столпотворение, то торговая площадка Пратавириды была солидной и упорядоченной. Тут открывались торговые дома, сырьевые и промышленные биржи, специальные зоны для общения и ведения переговоров.
То есть формировался солидный деловой центр, для серьезных людей. Надо ли было говорить, что сделки тут, за исключением магазинчиков на первых этажах домов, были, в основном, оптовые. Именно отсбда изделия конструкции Магнуса и его команды расходились по всей Империи. А товары со всей империи расходились по всей провинции. Крупные партии товаров 'спускались Графам, затем Графы дробили эти партии на более мелкие, переукомплектовывая их по заявкам баронов и отправляют уже в подчиненные области.
И уже там Бароны доставляли товары до самых нижний слоев, то есть крестьянам. А далее цикл повторялся неоднократно. Происходило лавинообразное нарастание товарно-денежной массы. Население получало более лучшую и комфортную жизнь, а Магнус деньги и почти неограниченные ресурсы на свои проекты. Теперь не он вкладывался в отсталый регион, а регион поддерживал своего правителя. Налоги, собираемые с населения, постоянно росли, позволяя, в свою очередь, выплачивать столь же солидные суммы налогов уже в казну Империи.
Естественно, у Принца ничего бы не получилось без системных призывов. Слишком много требовалось абсолютно лояльного населения, а также готовых специалистов в разных областях. Хотя, многие думали, что успехом Пратавиридцы обязаны гению своего Наместника, сам он понимал, что главное чудо кроется именно в Системе. Но и она не панацея, в Монсунге сейчас находились самые крупные вербовочные конторы на всем континенте. Сюда стекались люди, ищущие лучшей доли со всей Империи. А еще очень многие нанимались в столичных филиалах организации Наследного Принца.
Сам Магнус понимал, что теневые структуры не могут не проникнуть в его земли, поэтому в качестве Теневых Гильдий в Монсунг прибыли его личные Теневые Гильдии. Как и в Урбиндосе, эти структуры подмяли под себя всех маргиналов нового города. И воцарилась в Монсунге небывалая тишина и порядок. Что опять же способствовало развитию делового климата. Тут даже открылся филиал Имперского Банка. Хотя, по чести сказать, никаких других банков в Империи не было! Но опять же лояльность строилась на абсолютно верных людях на ключевых руководящих постах.
В столице провинции, вообще все боле или менее значимые посты, начиная с главарей новых банд и заканчивая начальниками отделов при Канцелярии Наследного Принца. Системные призывы ведали всем: налогами, охраной, судами, снабжением, учетом, медициной, производством и прочими важными вещами. Надо ли говорить, что все административные процессы протекали очень гладко и без проволочек. Такого понятия, как коррупция на данный момент вообще просто не существовало! Да, по большей части система была искусственной, но она работала!
В дальнейшем же, по мере расширения его влияния на другие земли страны, Магнус планировал набирать на руководящие должности не только призывы, но и фанатично преданных ему обычных людей. Которых становилось все больше и больше. Причем не только в Пратавириде, но и вообще по всей Империи. Пожалуй, это было сравни вере в Бога. Хотя-я-я-я, Императорская Семья же приравнивалась к Божественной. Магнус заметил, что в последнее время его божественная сила начала стремительно увеличиваться, как магическая.
Помимо административных дел в своей Провинции, Магнус не забывал и про столицу. Он переживал, что все сильнейшие войска уведены в Пратавириду, поэтому на место выбывших наемников формировались новые наемные армии, которые экипировались, обеспечивались командирами, а затем отправлялись «прокачиваться» и набираться опыта в соседние Герцогства. Периодически уставшие войска отзывались, а на их место приходили свежие. Для новых наемников, хотя их правильнее было называть контрактниками, были построены новые базы.
Десять стационарных тренировочных лагерей вокруг столицы. Десять постоянно готовых к бою гарнизонов, суммарной численностью двадцать-тридцать тысяч хорошо обученных воинов постоянно были под рукой, как у Принца, так и у Императора. Официально, для всех остальных аристократов, это были именно вольные наемники, презираемыми истинными аристо из Старых Семей. Наемники постоянно конфликтовали между собой, для вида, и представляли собой, опять же для вида, неконтролируемую, плохо управляемую массу.
Это было сделано специально для того, чтобы показать, что у Императорской Семьи хоть и много сил, но сейчас она вся разбросана и дезорганизована. Самые боеспособные части, прошедшие недавнюю войну, находились на отдыхе и в процессе переформирования. Теперь осталось только ждать, когда аристократы, из Старой их части, да и некоторые из молодых дворян тоже, созреют для бунта. Ведь Принц его так ждет! Проще сразу локализовать гнойник, а затем вскрыть его одним движением, чем регулярно лечить дорогими и плохо помогающим припарками! И Принц ждал!
* Легенда об академике Игоре Курчатове, который приказал заасфальтировать дорожки в своем институте только там, где сотрудники сами протоптали тропинки, чтобы маршруты были максимально удобными. Этот подход — пример создания «народных троп», когда пешеходы сами определяют оптимальные маршруты, спрямляя путь
**Коч (коча, кочь) — это деревянное парусно-гребное судно, использовавшееся поморами и сибирскими промышленниками в XI–XIX веках для мореплавания в ледовых условиях Арктики. Благодаря яйцеобразной форме корпуса и «ледовой обшивке» («коца»), эти суда были устойчивы к сжатию льдами, что позволило освоить Северный морской путь. Кичи представляли собой однопалубные корабли с 1–2 мачтами. Длина составляла 16–24 метра, грузоподъемность 15–24 тонны, команда 10–15 человек. Корпус коча имел округлую форму, позволявшую льдам «выжимать» судно на поверхность, а не раздавливать его. Применялись кочи для промысла, перевозки грузов и исследовательских экспедиций в Сибири и на Русском Севере.