Чтение онлайн

Сдавленный ох, и тянущийся мат служит мне верным подспорьем в дальнейших действиях. И даже если, когда я усиленно работаю руками и ртом, чувствуя его легкие движения рук у меня на затылке, Макс кричит названия всех фруктов на свете — я не услышу ничего в этом несвязном бормотании.

Мне нравится, на самом деле, как он реагирует. Нравится по чуть изменившемуся дыханию узнавать, когда ему особенно хорошо. Нравится, как его руки дают мне свободу, но в то же время слегка направляют, давая понять, как лучше всего.

А еще безумно нравится приподнимать взгляд, и ловить его — просто сходящий с ума от желания.

— Ави… — шепчет он, когда я подаюсь вперед до упора, а затем рывком, за волосы, тянет назад.

Мне немного больно, но это лишь добавляет остроты. Макс тянет еще, заставляя меня выпрямиться на коленях к нему лицом, и внимательно наблюдает за взглядом. Кажется, молчаливо интересуется, можно ли ему быть таким… Грубым. Не знаю, что конкретно он там увидел, когда нехорошо ухмыльнулся, резко потянул пряди вниз, а затем одним движением уложил на живот.

— Твой задница сводит меня с ума, — шепот в самое ухо, и легкое постукивание по спине, — мы к ней еще обязательно вернемся. А пока…

Орлов прикусывает мне кожу на плече, словно прихватывает меня за «загривок», и я выгибаюсь на максимум, когда его член скользит по влажному входу.

— Животное… — стону я, и Макс отпускает кожу, начиная зализывать место укуса.

А затем толкает бедрами — и я схожу с ума от резкого проникновения, туда, где все готово и давно его ждет.

Я так отклячиваю попу, что, кажется, действительно похожа на текущую самку. А Макс все не успокаивается, покусывая мои плечи и шею, так, что наверняка назавтра останутся следы.

Но мне плевать. Мне так… Офигенно от его быстрых толчком внутри. Я поддаюсь этому трению, что рождается в самом центре удовольствия, ощущаю каждое его движение, ловлю бедрами и без слов подсказываю, что мне надо быстрее… Еще быстрее… Еще…

— Боже, да!!! — кричу от взорвавшейся внутри меня вспышки удовольствия, и буквально чувствую, как туго обхватила его внутри, кончая так ярко, как никогда до этого.

А он делает еще два плавных, со стоном, толчка, и со стоном разряжается мне на ягодицы.

— Сука-а… — слышу его стон наслаждения, и мелко трясусь от смеха, понимая, как по-разному мы реагируем на по сути одинаковое удовольствие.

Макс подтягивается, накрывая меня своим телом, и глубоко наплевав, что я вся в его… Хм… Семени. Просто прижимается, носом зарывается в мои волосы, и, кажется, собирается уснуть.

— Эй, животное, — смеюсь я, пытаясь выбраться из его рук.

— Лев, если быть точнее, — недовольно бормочет он мне в макушку.

— Скорее, павлин, но не суть. Нам надо в душ, вообще-то. Если ты и можешь уснуть вот в таком состоянии, то я, между прочим…

— Боже, женщина. Помолчи, ради всего святого, хоть пять минут. А затем я отнесу тебя в душ, на кухню, и до работы, если попросишь. Просто дай мне… Насладиться. Идет?

Вот так вот и узнаешь о привычках партнера. По мне бы, лучше помыться, и тогда уж — в постельку, нежиться и сладко засыпать в обнимку. Но, кажется, у Орлова совсем другие предпочтения.

Ладно, полежу, чего уж, мне не трудно. Тем более потом меня обещали таскать на руках, куда пожелаю…

Я злобно хихикаю, представляя, что сразу после душа вобью в свой «телепорт» нечто вроде Мальдив или еще какого-нибудь курорта.

Максим

Просыпаюсь я… злющим.

Мало того, что эта невыносимая заноза всю ночь пыталась вытолкать меня с кровати, так еще и отобрала одеяло, завернувшись в него, словно гусеница в кокон! И вот теперь я, взрослый мужик, лежу на самом-самом краю двуспальной кровати, съеживший от холода, и смотрю на довольную веснушчатую моську из одеяла, про себя размышляя…

Что это была лучшая ночь в моей жизни.

И я реально намерен спать с этой ягодкой, раз уж волею судьбы сам лично сорвал ее. Понимаю, что это все ненадолго, потому что к концу лета эта чокнутая вернется в Москву, к папочке и в институт, но… Почему бы не ам, если уже укусил разок?

К тому же девчонка сама, кажется, не против… По крайней мере ее тело точно. Сколько в ней страсти, нераскрытого потенциала! Я уже предвкушал, как буду по слою разворачивать эту конфетку, показывая себе и ей, как может быть хорошо нам в постели. Мне нравится ее бесстыдство. Нравится неопытность, и то, что пока не нащупал стоп-сигналы.

Даже у девственниц уже сформированы свои принципы. Кто-то не любит оральные ласки, для кого-то неприемлем анал… Я даже знал таких, кто, мол «в жопу только с мужем». Смешно и грустно от этих чокнутых моралисток, для которых штамп в паспорте может служить распечаткой анального отверстия.

Не страсть и любовь. А лишь жалкая бумажка, которая ни разу не гарант того, что вы будете вместе вечно.

У Авроры, кажется, никаких таких глупостей в голове не водится, и мой член снова встает при мысли о том, что было ночью. Но маленькая блондинка сейчас так накуталась, и мило сопит… Ладно, пускай спит. Тем более до будильника остается совсем немного…

Встаю, и по-быстрому разминаю затекшую спину. Иду в душ, по пути отмечая почти идеальный порядок на полках у блондинки. Обычно девчонки ее возраста не слишком озабочены складыванием своих склянок, и разбрасывают эти тридцать пять разноцветных бутылочек по всей ванной. Но у Ави всего пару приглушенных тюбиков — и мне нравится это ощущение не захламленности здесь.

Прихожу на кухню, ликвидируя наш вчерашний разгром. Мою посуду, самолично завариваю кофе, и пью черную арабику, обжигаясь и наблюдая за рассветом.

Спокойно тут. Тихо. И как-то охуенно хорошо после классного секса, хоть о полноценном сне можно было только мечтать…

— А мне кофе? — слышу позади сонный голос, и оборачиваюсь на дверь.

Аврора стоит, потягиваясь в моей рубашке, даже не пытаясь спрятать не накрашенное лицо и путанные волосы. Вчера я лично смыл душем все с ее лица — и сейчас наблюдал за чуть бледноватой с утра кожей, веснушками и соломой на голове.

Она… Я не люблю слащавые словечки, но на ум приходит только: очаровательна. Таких хочется сжимать в объятиях после бессонной ночи, и поить по утрам вкусным и теплым кофе, проверяя, чтобы не обожгла пальцы…

Тьфу, блять, совсем поплыл.

— Иди ко мне.

Она чуть наклоняет голову, изучая мою позу, вытаскивает из холодильника молоко, и вместе с ним усаживается ко мне на колени. Щедро льет мне в наполовину пустую чашку, наполняя ее доверху, и прямо из моих рук подносит к губам.