Чтение онлайн

— Поднимайтесь, я буду с вами через минуту, — раздался женский голос с третьего этажа.

Лестница скрипела под ногами, а в воздухе витал неприятный запах.

Поднявшись, он увидел перед собой кухню—столовую. Справа находилась гостиная с голым деревянным полом. Слева же виднелся коридор с тремя распахнутыми дверями, за которыми, как он догадался, находились ванная и две спальни. Источником запаха, который он почувствовал при подъеме, вероятно, было мяуканье нескольких кошек, доносившееся из одной из комнат.

— Вы кошатник, мистер Гурни?, — спросила женщина, вышедшая из коридора. Она производила впечатление статной женщины, излучающей мягкость. Серый спортивный костюм подчёркивал её фигуру. Гурни узнал ту же грустную улыбку, полную разочарованного оптимизма, которую видел на судебном видео.

— Не уверен, но мне нравится за ними наблюдать, —ответил он.

— Я пытаюсь найти постоянный дом для котят. Если вы знаете кого—нибудь, кому это может быть интересно…, — Ее голос затих, — Заходите, присаживайтесь.

Гурни сел за старый пластиковый стол.

— Я видела, что случилось на улице. Мне очень жаль. Сонни бывает… возбудимым.

— Вы сказали ему, что я приду?

— Я стараюсь быть открытой во всем. Но не ожидала такой реакции от него.

— Есть идеи, почему он так себя повел?

— Она издала звук, который мог бы быть невеселым смешком, — Я только сказала ему, что Эмма Мартин сообщила мне, что вы пересматриваете дело, надеясь найти основания для апелляции.

— Он казался сдержанным, но как только он начинает себя накручивать, его дальнейшие действия становятся совершенно непредсказуемыми. Может, он вспомнил о Говарде Мэнксе, юристе страховой компании, который, как мне кажется, делал всё, чтобы мы не получили деньги. Для Сонни деньги — это единственное, что он получил от отца. Как будто Мэнкс намекал, что мы убили нашего отца из—за страховки. Какой человек убьет собственного отца ради денег? Насколько больным нужно быть, чтобы так поступить?, — Она закрыла глаза и прижала пальцы к щекам.

— Все в порядке?, — спросил Гурни.

— Больной зуб. Боль то появляется, то исчезает, — Она открыла глаза и опустила руку, — Мне нужно к стоматологу, но времени вечно не хватает, хоспис, кошки, Сонни…, — Она рассеянно взглянула на кухню и продолжила с натянутой улыбкой, — Большинство моих проблем — это дары, а не проблемы. Быть занятым — значит быть полезным, не так ли? Быть полезным — это благословение. Так что всё зависит от того, как на это смотреть, — Она выдавила улыбку, — Эмма сказала, что у вас есть вопросы.

— Начну с того, что пришло мне в голову во время просмотра записи с суда. Как вы думаете, почему ваш отец рассказал своему боссу о планируемых схемах заработка?

Она сглотнула, и в ее глазах засияли слёзы, — Когда он говорил об этом нам с Сонни в ресторане, я понятия не имела, что он делился этим с кем—то ещё. Даже не уверена, что поверила его словам. Но, когда окружной прокурор сообщила мне, что он сказал мистеру Казо, я не удивилась. Я знала, что Ленни нравилось, когда о нём думали, как о причастном к чему—то важному, особенно если это связано с такой знаменитостью, как Зико Слейд. Он всегда стремился к уважению. Это было для него очень важно. Он был одержим желанием нравиться другим и постоянно искал одобрения, прибегая к неверным способам.

Она грустно покачала головой, — Он стремился соответствовать ожиданиям самого авторитетного человека в окружении. У него не было своего веса, центра, направления. Он отчаянно нуждался в одобрении, особенно от Сонни, — Слеза скатилась по её щеке. Она вытерла её салфеткой, взятой из деревянной подставки на столе.

— Извините, — произнесла она, — У вас есть ещё вопросы?

— Когда ваш брат подошёл ко мне на улице, он говорил о каком—то мерзком типе. Вам что—нибудь известно об этом?

Она шмыгнула носом, — Каждый раз, когда Ленни выпивал, он начинал намекать, что у нас есть троюродный брат, который работает на мафию — то русскую, то албанскую. История всегда менялась. Мне это казалось выдумкой, но Сонни это воспринимал серьезно. У Сонни и Ленни много общего. В основном, в фантазиях. Забавно, как иногда у людей столько общего, что они не могут терпеть друг друга, — Она смотрела на Гурни, но в её голове, казалось, крутятся печальные воспоминания.

— Минуту назад вы сказали, что не уверены, что не поверили тому, что сказал вам отец в ресторане. Почему?

— Вымогательство — это просто не похоже на него.

— Объясните.

— Это было слишком агрессивно.

— Это было совсем не в его стиле?

— Да, определенно.

После минуты молчания он встал из—за стола и поблагодарил её за уделённое время.

Она подняла руку, — Прежде чем вы уйдете, я хотела бы вас кое о чем спросить. Я об этом не перестаю думать с того момента, как узнала о найденном тела моего отца. Я не могла заставить себя задать этот вопрос.

Он ждал, готовый к любому развитию.

Она прикусила губу, — Вы знаете… был ли он жив… когда ему отрезали пальцы?

Гурни вспомнил о показаниях Барстоу о том, что на культях пальцев было только небольшое кровотечение, указывающее на отсутствие сердечной деятельности.

— Нет, Эдриен. В тот момент он уже был мертв.

Она откинулась назад с долгим вздохом, будто почувствовала облегчение.

— Спасибо. Мне было невыносимо думать, что он был в сознании.

На полдороге между Уинстоном и Уолнат—Кроссингом начался дождь, перешедший от мороси к ливню, который затуманил все вокруг. Он съехал на обочину у заброшенного коровьего пастбища.

Ожидая, когда ливень утихнет, он всё более ощущал тревожное чувство, возникшее во время конфронтации с Сонни и усилившееся в разговоре с Эдриен. В эмоциональном состоянии семьи Лерман было что—то тревожное, связанное с чем—то «нетипичным» для Ленни. Прежде чем он успел вспомнить всё, что было сказано, его прервал звонок Мадлен.

— Просто интересно, говорил ли ты уже с Кайлом.

Напоминание оказалось для него как удар в солнечное сплетение, — Ещё нет.

— День благодарения на следующей неделе. Было бы неплохо пригласить его, не так ли?

Они сидели за сосновым столом рядом с французскими дверями. Чуть за полдень. Иней на террасе наконец растаял, и плиты из голубого камня потемнели. Серое ноябрьское небо придавало пастбищу унылый вид. Они только что завершили тихий обед, и Мадлен смотрела на Гурни поверх края своей чашки с мятным чаем.

— Итак, — спросила она, — Когда ты мне расскажешь об этом?

— О чем именно? — Ответил он.