Чтение онлайн

— Потому что я дал интервью телеканалу RAM, оно выйдет в эфир сегодня вечером. Это и есть тот удар. Реакция может оказаться взрывной. Предполагаю, она будет направлена на меня, но, возможно, тебе стоит попросить у полиции защиты.

Она промолчала.

Он добавил:

— Совать острую палку в медвежью берлогу — не мой любимый метод исследования, но иногда это единственный способ увидеть медведя.

— Ты хочешь сказать, — произнесла она после паузы, — что это единственный способ, который пришёл тебе в голову, и, раз уж твои мысли выше всех прочих, само собой следует, что твой путь — лучший. Ты никогда не задаёшься вопросом, есть ли смысл в твоей цели изначально и имеешь ли ты право подвергать других последствиям своих навязчивых идей.

Он прикусил губу, сдерживая желание оправдываться.

— Я позвонил не затем, чтобы спорить. Хотел лишь предупредить тебя о потенциальной опасности и предложить обратиться в департамент шерифа за временной защитой.

— Я ценю твою заботу, — ответила она.

Её ровный тон обесценил слова.

Спустя несколько секунд молчания она завершила разговор.

Он стоял неподвижно посреди спальни, ещё больше озадаченный когда-то близкими отношениями с этой женщиной. Были ли они действительно с ней — или с созданным им образом? Откуда взялся этот образ? Имел ли он опору в чём-то реальном? Или это было лишь иллюзией, вызванной его потребностью в ней? Неужели он, как в детстве, сидел в воображаемой лодке с воображаемым спутником?

Его мысли прервал звук приближающейся машины. Он поспешил по коридору в бывшую спальню Слейда, окна которой выходили на подъездную дорожку, и увидел, как к домику подъезжает белый пикап Вальдеса. Минутой позже хлопнула входная дверь, и шаги направились через гостиную к кухне. Он спустился и увидел Вальдеса, распаковывающего пакет из супермаркета.

— Прошу прощения за столь долгое отсутствие. Среди прочего — встреча с адвокатом. Забавная профессия. Всё — на бумаге, потому что с людьми слишком много хлопот. Столько выкручиваний, хватаний и лжи. Адвокаты, полиция, замки на дверях — всё это нужно по одной и той же причине.

Гурни неопределённо кивнул, выждал, пока Вальдес закончит убирать продукты, и лишь тогда сказал:

— Некоторое время назад произошло кое-что необычное.

Он подробно описал случившееся — от движения, которое заметил в лесу, до своей находки под гигантским болиголовом.

— Вы сообщили об этом?

— Пока нет. Мои отношения с правоохранительными органами сейчас… сложные.

— Вы уверены в том, что видели?

— Да.

— Вы были очень близко? Видели ясно? Не могло ли это быть чем-то иным?

— Никаких шансов.

— Как такое возможно?

— Похоже, тот, кто отрезал Лерману пальцы, их сохранил.

— Оставил — для этого? Чтобы воткнуть в землю? С какой целью?

— Ещё одна жуткая выходка, чтобы меня запугать?

— Вы уверены, что это адресовано вам, а не мне?

— Почти уверен.

— Но если бы вы случайно не заметили движения, вы бы не пошли туда. Что тогда?

— Подозреваю, были бы предприняты дополнительные усилия, чтобы привлечь моё внимание.

— Хм… Значит, тот, кто сохранил пальцы, знает, что вы здесь?

— Похоже.

— Возможно, он всё ещё в лесу?

— Понятия не имею.

— Я должен увидеть это сам.

— Как скажешь.

С «Глоком» в руке, снова выбрав задний ход, Гурни повёл его из домика в лес. Осторожно двигаясь по скользкой почве, молча вглядываясь по сторонам, он наконец приметил знакомую сосну, и они направились к месту, где обезглавили Лермана.

Чем ближе они подходили, тем больше Гурни терялся в догадках. В могиле не было ничего необычного. Никаких бугров. Ничего, торчащего из промёрзшей земли. Никаких пальцев, похожих на когти. Ничего.

Он недоверчиво всматривался в ледяную корку. Подошёл ближе, держа «Глок» в правой руке, а левой, подсветив телефоном, осматривал затенённую землю. Пусто. Даже малейших следов того, что ледяная корка была потревожена.

Пытаясь понять происходящее, он предположил, что пальцы, вероятно, были поставлены вертикально на поверхность, а не вдавлены в грунт, — так их можно было убрать, не оставив следов. Это означало, что кто-то наблюдал за ним, убедился, что он увидел, и тут же всё убрал. По крайней мере, так подсказывал рациональный ум. Но другой внутренний голос возражал.

Может, их изначально там и не было. Может, слишком сильный стресс и слишком мало сна — да ещё сотрясение мозга — дают о себе знать.

В такую версию он не хотел верить. Мало что пугало его сильнее, чем возможность галлюцинаций. Ошибочные показания очевидцев преступлений снова и снова доказывали: люди под стрессом часто видят — и могут подробно описать — то, чего не существует. Добавь к этому травматическое повреждение мозга — и одному Богу известно, насколько искажённым станет восприятие.

Вальдес опустил взгляд, не выказывая никакой реакции — если не считать того, что отсутствие выражения лица при столь странных обстоятельствах само по себе уже реакция.

Гурни указал на место, где, как он был уверен, видел пальцы.

— Они были вот там.

Он услышал в собственном голосе настойчивость — тревожную и хрупкую.

Остаток дня Гурни провёл в поисках улик, подтверждающих произошедшее. Рассматривая местность вокруг тсуги как место преступления, он двигался по спирали — медленно продвигаясь вокруг центральной точки по расширяющемуся кругу, а затем повторяя его, всё дальше и дальше заходя в окружающий лес.

Когда стемнело, всё, что он получил в результате своих усилий, — это больная лодыжка которую он подвернул на открытом корне дерева и фотографии нескольких участков с потревоженными сосновыми иголками, которые он потом вынужден был признать бессмысленнымии и удалить их с телефона.

За ужином тем вечером Вальдес хранил непроницаемое молчание, лишь объявил, что ему нужно ещё раз съездить — на этот раз в реабилитационный центр Эммы, — и что он будет отсутствовать до следующего дня.

— Кое-кто приезжает. Я стараюсь, чтобы новым жильцам было комфортно. Это часть моей работы.

— Вам платят за вашу работу?

Вопрос вызвал редкую улыбку.

— Мне платят спокойствием.

Убрав со стола, поставив посуду в раковину и спросив Гурни, сможет ли он остаться один, Вальдес уехал на своём пикапе.

Гурни остался за столом — наполовину измученный, наполовину взвинченный тревогой. В конце концов он встал и перепроверил замки на дверях и окнах — наверху и внизу, — затем вернулся к столу и открыл ноутбук.

Следующий час он провёл в поисках информации о галлюцинациях, вызванных стрессом и травмами. Он узнал много нового, но это не принесло ему успокоения. На самом деле, чем больше он узнавал, тем более потерянным себя чувствовал. Можно было найти живого противника, противостоять ему и победить. Физические нападения можно было парировать. Вещественные улики можно было собрать и проанализировать. Но если нападения — если улики — были только в нашем воображении, что тогда?