Чтение онлайн

Дорог золотник, да длиннее ноги.

У меня Москва снова на пороге.

“На пьяной вечеринке в кругу наших друзей я понял что хочу её ещё сильней…”, – хрипло надрывался вокзальный ретранслятор, стандартно для подобных мест гнавший жвачную волну дискотеки девяностых. “Дежавю, сплошное дежавю”, – я вышел на перрон Финляндского вокзала Санкт-Петербурга и закурил первую за четыре с хвостиком часа пути из карельской Сортавалы сигарету. “В поездах курить запретили, пиво на перронах больше не продают, а жизненный фон всё тот же. Куда ни глядь, везде, из всех утюгов сплошь “герои вчерашних дней”. Такое впечатление, что нас намеренно заставляют жить в этом коллективном агрегированном прошлом. День сурка, двадцать пятое декабря одна тысяча девятьсот девяностого первого года, версия десять тысяч девятьсот пятьдесят восемь".

В ночном питерском воздухе разливалась ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря две тысячи двадцать первого года. “Годовщина, мать её”, – я сплюнул себе под ноги, накинул лямку рюкзака на плечо и побрел в направлении вокзального комплекса. Рейс в Казань, куда мы с семьей перебрались, почитай, уже скоро год как, вылетал из Пулково только завтрашним утром, и мне предстояло решить нелёгкую для себя задачу, как скоротать эту зимнюю ночь, ознаменовавшую себя тридцатилетием подписания документов, поставивших жирную точку на существовании страны моего рождения – Союза Советских Социалистических Республик. “Юэсэса, Ай’м бэк инту зе Юэсэса”, – словно в тон моим размышлениям сменил трек невидимый диджей глобальной радиостанции всемирного министерства путей и сообщений. "Зе бест оф Итало диско, выпуск номер семь", – про себя отметил я, и в душе радуясь, что мой Альцгеймер ещё достаточно юн, вышел на привокзальную площадь. Ох, уж эти мюсли в моей голове.

Двухнедельная командировка в город памятника рунопевцу основательно истощила мой и без того достаточно скудный бюджет, поэтому вариант с гостиницей был отметён мной сразу же. Единственное, на что исходя из состояния своего портмоне, я мог рассчитывать – это либо жёсткое кресло зала ночного пребывания Финляндского вокзала, либо аналогичные условия в воздушной гавани Северной столицы. Но туда необходимо было ещё добраться, к тому же, максимумом, на который я мог рассчитывать в залах ожидания, была беспокойная ночь в постоянном надзоре за своим багажом. Воришек и остальной шушеры развелось за время карантина немеряно.

Единственной тешившей меня надеждой скоротать ночь более или менее сносно, была мысль снять койко-место у кого-нибудь из хозяев съемной недвижимости. Бывая в Ленинграде-Петербурге на заре своей молодости, я неоднократно прибегал к услугам подобных дельцов. “Чёрт с ними с деньгами на такси в аэропорт, доберусь и общественным транспортом. Да и завтрак обыкновенно в стоимость входит”, – размышлял я, меряя шагами вечерний полумрак площади Ленина в поисках одиноких фигур с табличками на шее, и через каких-то пару минут поисков подобная тусовка нашла меня сама. “Молодой человек, комнатку снять не желаете?”, “Спальное место в центре не дорого”, “Общежитие для иногородних”, “Хостел на ночь” и другие подобные заманчивые предложения посыпались на меня, как из рога изобилия. Я быстро, насколько мог, вырвался из хоровода завлекал, и начал осматриваться по окрестностям.

Чуть поодаль от организованной группы дилеров одиночного ночного досуга, поодиночке пританцовывали на морозце арендодатели-индивидуалы. Прямо у входа в метро обращала на себя внимание обвешанная, как новогодняя елка серпантином, нитками с сушеными грибочками бабулька с объявлением о сдаче койко-места, написанном маркером на картонке, украшавшей её шею. "Саша, подожди… Саша, подожди… Юра, подожди… Юра, подожди… Миша, подожди… Миша, подожди… Ваня, подожди… Ваня, подожди… Дима, подожди… Дима, подожди…" и далее по тексту. Тихонечко так. Вполголоса. Проходящие мимо мужички, услышав, что к ним обращаются, но не понимая кто, откуда и зачем, в недоумении останавливались и начинали крутить головами, на что сразу же получали резонный вопрос: "Милок, койко-место на ночь не интересует? Грибочков домой прикупить не забыл?" “А что, интересное кино”, – подумал я. Хотя грибы я от рождения не ем, но мысль о тарелке горячего грибного супа в этот вечер согрела меня почище иных ста граммов водки. – “Если ничего другого не найду, вернусь”.

Но с альтернативами в тот вечер было туго. Стремного вида мужичков алкоголизованной наружности и соответствовавших им дам неопределенного возраста, коих с табличками о жилье было в явном избытке, я отмёл сразу – в лучшем случае, придётся полночи терпеть их пьяный бред, в худшем – ограбят и имени не спросят. По любому – поспать с ними мне вряд ли удастся, а неприятности в мою программу сегодня явно не входили.

В раздумьях я зачем-то купил бутылку креплёного испанского вина в небольшом привокзальном супермаркете, хотя до этого не брал в рот спиртного более пяти лет, и решил, не пороть горячку и прогуляться по располагавшемуся неподалёку Симбирскому саду.

Оставив по левую руку здание Жилого дома служащих Финляндской дороги, я направился в сторону Доходного дома Еремеева, но едва я в надежде срезать угол свернул в разделявшую строения подворотню, как моего слуха коснулось чьё-то замерзшее бормотание. Весь обратившись в слух, я насколько мог вперился в темноту арочного проёма.

– “Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове”, – переминаясь с ноги на ногу, декламировала себе под нос нахохлившаяся стройная женщина с табличной “Койко-место на ночь. Не далеко. Не дорого. Уютно".

– “О бойся Бармаглота, сын! Он так свирлеп и дик, а в глуше рымит исполин – злопастный Брандашмыг!”, – вмиг оживил я в памяти познания в Льюисе Кэрролле. – Здравствуйте, видимо Вас я и искал весь этот вечер. Можно я попробую угадать ваше имя?

– Ну… Коли Вам не холодно, да и не лень…

– Алиса?

– Почти. Лариса.

– Очень приятно. Знаете, меня очень заинтересовало Ваше предложение на ночь… Смогу ли я у Вас сегодня как следует отдохнуть?

– Бесспорно…

– Без порно? Тогда у меня есть ещё повод подумать…

– Это радует, ибо хочу предупредить, я не продаю своё тело. Я только сдаю в аренду вторую половину своей двухспальной кровати. Посуточно. Если походит, то с Вас плата за первый день, страховой взнос и при этом, заметьте, никаких агентских.

– В таком случае извините, если мой вопрос покажется Вам некорректным. Сколько Вам лет?

– Отчего же? По-разному. Дури в голове на восемнадцать, спина хрустит на пятьдесят пять, ворчу на все восемьдесят, в постели – шестьдесят девять. Мужики мне в последнее время попадаются сплошь на полшестого, косячу на двадцать один, а по паспорту сорок два. Только последние два года прошу к моему возрасту не прибавлять, я ими почти не пользовалась, для меня они выдались, как четыре сезона: январь, февраль, март и карантин…

– Лариса, хотите херес? – я указал взглядом на так и болтавшуюся у меня в руках бутылку креплёного.

– Что, вот так и сразу? – похоже мой намёк прошёл мимо её сознания. – Может сначала хотя бы угостите даму вином?

– Конечно! – непочатая бутылка переместилась теперь уже на уровень её глаз. – Заодно и согреемся. Если Вы не побрезгуете из горла, тогда прошу пройдёмте в сад.

– А койко-место-то вы брать будете? – внезапно вспомнила изначальную цель нашего с ней знакомства Лариса.

– Если сможем перейти на ты, то всенепременнейше!

– Тогда почему бы и нет? Когда мне тыкают это как-то привычнее. Привычнее, чем выкают. У меня есть встречное предложение, зачем нам в сад, поехали сразу же ко мне.

– И чем займемся?

– Если всё устроит, рассчитаешься, а потом можем сыграть в карты. На желание.

– В очко или в преферанс?

– Извини, а в преферанс это куда?

– Ладно, давай тогда первый кон на раздевание.

– Ну, если только первый, то я не против. А-то вам лишь бы хиханьки да траханьки…