Чтение онлайн

Любовники вернулись не в самое лучшее время – над Порт Льигатом дуют пронзительные ветры, холодное море и свинцовое небо не греют душу. Удивительно, как Гала переносила все тяготы той поры, неудивительно только то, что старая болезнь напомнила о себе: женщина надолго заболела, обострился кашель, появилась боль в груди. Безусловно, Поль знал о болезни Гала, он умоляет ее вернуться и пожить какое-то время в санатории, чтобы восстановить силы. Он надеется, что сможет вновь завоевать непокорную. Напрасные надежды, ведь о ней всерьез надумал заботиться другой. Дали увозит Гала поближе к солнцу, в Андалузию. У них нет денег, и художник расплачивается за пребывание в гостях своей картиной. Спартанская жизнь вряд ли устраивает Сальвадора и Гала, но они не паникуют, достойно проживая это тяжелое время. Казалось, что она рвет тонкую нить, связывающую ее с Францией, мужем и дочерью, но не со всем, что было в ее прежней жизни, потому что поправившись, ей удается уговорить любовника вернуться в европейскую столицу, где им удастся найти деньги. Гала знает, что настало время претендовать на часть нажитого совместно с мужем имущества, Поль никогда не сможет отказать ей в каких бы то ни было прихотях и притязаниях. Даже если ему (не впервой же) придется помогать обустраивать счастливый быт более удачливого соперника.

Важно отметить, что пока Гала пребывала в Порт Льигате, Поль Элюар снял шикарную квартиру в Париже, и все это время обустраивал новое жилище в надежде переселиться вместе с женой. Но, увы, так и не пожив ни дня в только что отремонтированной квартире, он безоговорочно уступает ее, как только видит Гала, ведущую за руку Дали. Экс-муж переезжает в однокомнатную квартирку в тот же дом, где живет его давний друг Бретон. Но Гала все еще не порывает с Полем до конца, его надежда подпитывается интимными ласками, которые она ему иногда дарит. Их разрыв перемежается бурными постельными сценами. Но вряд ли тут присутствуют иные мотивы, чем жалость и привычка. Хотя, как знать…

Дали, несмотря на оторванность от дома, упрямо и настойчиво работает. Каждый день Гала ищет покупателей рисунков и картин, созданных им; она бегает по галереям и по знакомым, очаровывая одних и убеждая других. Они – Гала и Дали – оба идут к одной цели: собрать деньги, чтобы побыстрей уехать в свой Порт Льигат и отремонтировать их дом. Тяжелое, но не слишком продолжительное время лишений помогает Гала постигать науку хозяйствования, она вынуждена не только продавать, но убирать, стирать и готовить. А кроме того, что, безусловно, не менее важно – напрочь забыть о печалях, чтобы у Дали не возникло и тени сомнения, что их союз случаен. «Наша сила состояла в том, что мы вели правильный образ жизни, всегда одни, вдвоем», – опишет это время в «Тайной жизни…» художник.

Дали очень скоро понял, что Гала необходима ему во всем

Как ни странно, но время нищеты можно назвать и временем триумфа Гала. Ведь Сальвадор впервые так ясно, так сознательно понял и принял истину: отныне он не сможет обойтись без своей мужественной помощницы, Гала Градивы. Она заставила убедиться, что в ее избраннике есть необычный талант и это подтвердил виконт Шарль Ноай. Он отправит на имя Дали чек в двадцать девять тысяч франков за будущую картину; огромные деньги принесут различные измышления и догадки, вместе со сплетнями придет восхищение. Аванс приблизил не только конец бедности, но и долгожданное возвращение в рыбацкую хижину, в места, дающие спокойствие, уверенность и жизнестойкий ребячий эксцентризм, проявляющийся пока только в родной местности. Дали уезжает туда, где возрождается его неповторимое «я» и где создастся вскоре облик знаменитого художника с неимоверно длинными, запоминающимися усами.

Вместе с принадлежностями художника и картинами в Порт Льигат попали предметы из шикарной парижской квартиры. Гала не удержалась, чтобы не привезти с собой изящные столики, стулья и зеркало, купленные на деньги мужа. Коллекции насекомых и почтовых открыток призваны украсить их более чем скромный дом и напоминать о времени, проведенном в чудесном, но чужом для Дали городе. Не единожды эта парочка будет курсировать между Испанией и Францией, выдерживая тяжелейшую дорогу. Гала спокойная и уверенная, а у Дали любая длинная дорога еще долго будет вызывать панические ощущения. И все же, через много лет художник сможет успокоиться и прийти почти до состояния Гала (ведь она всегда будет рядом!), он почувствует свои силы и желание рассуждать, давать оценки и критиковать страны, дающие ему пристанище. Философствуя, Дали напишет, вполне искренне признаваясь в тонкостях заигрывания с французской публикой: «Я заранее решил приберечь для Парижа самые свои сногсшибательные заверения – ведь Франция недаром снискала себе репутацию самой разумной, самой рациональной страны мира. Я же… происхожу родом из Испании – самой, что ни на есть иррациональной и мистической страны, которая когда-либо существовала на свете…». Несмотря на то, что «никто так не чувствителен к комплиментам, как французы», – полагал Дали, – время от времени «полезно и даже просто необходимо, чтобы испанцы вроде нас с Пикассо… появлялись в Париже, дабы дать возможность французам воочию увидеть сочащийся кровью кус натуральной, сырой правды».

Но прежде чем записать подобные измышления в «Дневник одного гения» (было это в декабре 1955-го), Дали должен был научиться базироваться не на чувствовании, а на уверенности. А уверенность ему мог дать только Порт Льигат, ту глубокую и твердую уверенность, позволяющую незыблемо стоять на этой грешной земле. И не последнее значение тут имело то, что Порт Льигат – самый восточный географический пункт Испании, дающий художнику каждое утро становиться «первым испанцем, прикоснувшимся к солнцу».

В этом крошечном местечке живут люди со странными именами (хотя для них лично все имена привычные), дающие новую пищу для размышлений: Маркиз, Министр, Африканец. «Пожалуй, – удивленно восхищается Дали, – немного найдется в мире мест… где могли одновременно встретиться сразу три Иисуса Христа!».

Не ежедневные ли встречи с тремя Христами зародили в Дали в 1951 году желание написать огромное полотно со своим Христом? Но и до 50-х, и после, именно в Порт Льигате, в этом благословенном месте Сальвадор Дали написал свои лучшие работы, исчисляющиеся сотнями. Он счастлив оттого, что «давно и прочно поселился в Порт Льигате. И как прекрасно, что я здесь!». Так кто сомневается, что это место не дает испанцу жизненные силы? Кто угодно, но – не Гала. Она прилагает максимум физических и психологических усилий, чтобы их место, их дом стал настоящим раем для двоих.

Она скрупулезно расставляет вещи, привезенные из Парижа, каждая мелочь для нее – целое богатство. Кастрюли, керосиновые лампы, изящные салфетки – все они являются пособниками семейного счастья. Какое-то время их единственная отремонтированная комната будет служить кухней, спальней, гостиной и мастерской. С появлением свободных денежных средств эта комната начнет обрастать комнатами – соседками, большими и маленькими, затем появится второй этаж и двор, вымощенный особым способом. Пертурбации будут продолжаться до тех пор, пока это место не превратится в огромный дом, в крепость для всемирной знаменитости и его любимой женщины.

И если Дали обожествлял свою подругу, то не менее возвышенные чувства дарил он и этому месту, приютившему их обоих.

Даже близким знакомым это место должно было внушать те же ощущения, что и самому хозяину.

Ее мир сузился до размеров Порт Льигата, а иногда даже комнаты размером четыре на четыре метра

Вот как писал знаменитый художник о времени пребывания у них парижского друга Рене Кревеля: «Самые трудные периоды эйфории и восстановления сил после очередных попыток «загнуться» Рене проводил у нас в Порт Льигате – этом месте, достойном самого Гомера, который принадлежит лишь Гала и мне. Это, как он сам признавался в своих письмах, были самые прекрасные месяцы его жизни. Пребывание у нас, насколько возможно, продлило ему жизнь… Он вставал раньше меня, еще до солнца, и все дни … проводил в оливковой роще… обративши лицо к небу – самому суровому и самому ляпис-лазурному на всем Средиземноморье…».

В те дни, когда Гала, подоткнув подол, словно простая рыбачка, стирает белье или чистит на берегу рыбу, в Париже выходит сборник Элюара «Любовь поэзия». «Посвящаю Гала эту книгу без конца», – объявляет автор и подписывает экземпляр «Гала, все, что я сказал, – только для тебя. Мой рот так и не смог расстаться с твоими глазами». В этом же, 1929 году, он признается другу: «…я восемнадцать лет люблю Гала – ты ее знаешь, ты ее видел. Если бы не она, ты не знал бы меня, мой дорогой… друг». И вновь обратится к утраченной навсегда (о чем он не хочет пока думать и во что не верит) любимой:

Гала получила свой экземпляр книги «Любовь поэзия», но возник ли в ее душе трепет хотя бы как слабый отголосок воспоминаний? Зародилось ли в ней сожаление; уныние; рассеянность; печаль? Какие чувства господствовали в то время в душе этой странной женщины, желавшей быть лишь счастливой?

…Похоже на то, что она изменилась, переродилась – другая женщина в старой оболочке. Она живет по неписанным строгим традициям их немногочисленных соседей-бедняков; Гала стирает, подметает, наводит порядок в доме и в… душе. Всегда молчаливая, она делается еще более замкнутой, потому как недосягаема для близких и знакомых. Но ее замкнутость сродни счастливой самодостаточности. Ее мир сузился до размеров Порт Льигата, а иногда даже комнаты размером четыре на четыре метра. Ее дни и вечера протекают однообразно и аскетично, а в это время неуспокоенный Поль погружается в фантазмы, которые описывает в подробных посланиях к Гала. Ушедшая все чаще и чаще представляется ему «похотливой и разнузданной, такой, к какой ты меня приучила. Я люблю тебя и хочу тебя ужасно».