Чтение онлайн

Дорога извивалась между покрытых редкой растительностью холмов.

Из Сагразза торговый тракт около двадцати тиз шел строго на восток. Затем, круто сворачивая на север, он огибал южные топи Унских болот. Дальше: двенадцать тиз прямо, оставляя справа брошенные теперь поля ржи и пшеницы, и семь-восемь тиз торговый тракт петлял между безлесых всхолмий.

Минуя селение Оскээ, дорога вновь поворачивала на восток. Через тридцать тиз каменный исполин разделял Стропию на Верхнюю и Нижнюю. Владения восточного соседа колея отмеряла еще без малого тиз десять, прежде чем становились видны сторожевые башни Влиртара. Туда и устремился живой поток беженцев.

Жители Верхней Стропии облюбовали южные склоны Эстерской горы очень давно. Первым тут поселился почтенный старец. В уединении он размышлял о смысле бытия. На исходе лет философ закончил труд своей жизни, который его последователи вынесли в мир как учение «о гармонии природы». После кончины наставника его именем назвали скромный удаленный скит. Так начиналась история Оскээ.

Места здесь были живописные. Подножие горы селяне сплошь засадили виноградниками, а Эстерская долина утопала в зелени фруктовых садов.

Снизу жилища обитателей, казалось, наперегонки взбираются на заснеженную вершину, будто спеша застолбить участок поближе к солнцу.

Война не смогла изменить безмятежный вид Оскээ. Покой и умиротворенность царили здесь до сих пор. Дух древнего философа отводили пока еще невзгоды.

Таким увидели Оскээ беженцы с расстояния в полтиза. Ближайшая ночь оборвет мирный уклад жизни селян. С приходом табалской армии исчезнет гармония и красота здешних мест, сгинет в горниле войны и само Оскээ, как погибли Парлия, Срэфи, Сагразза…

– Остановите колонну!

Мипсат подбежал к тройке старейшины. Тревога не покидала королевского рынкера 7 .

Упряжка б’ванд главного верхстропского ювелира свернула к краю дороги. Старик, кряхтя, вылез из кареты и озабоченно посмотрел по сторонам.

Впереди, скрипя колесами, тряслись телеги с ранеными. Немногочисленная родня шла рядом с ними. Измученные долгим переходом крестьяне остервенело хлестали бока выдохшихся б’ванд. Те жалостно ревели, но продолжали тянуть груженые скарбом повозки.

Уставшие лица детей, разбитые горем женщины, потерявшие в минувшем сражении мужей, старики, обреченно бредущие вдоль обочины. Движение отвлекало жителей разоренного города от черных дум. Пока ноги мерили шагами столбовой тракт, голова не была забита повседневными проблемами.

Как можно остановить три тысячи обезумевших от страха и горя дарлирийцев, когда табалские штыки, быть может, в десяти часах форсированного марша от них?

– Не понимаю причины вашего беспокойства, Мипсат, – старейшина, прихрамывая, подошел к командиру арьергардного отряда. – До Оскээ меньше полтиза пути. Там мы найдем так необходимый отдых и пищу. С какой стати нам останавливаться посередь дороги?

Упрямый главный ювелир снова огляделся. Не найдя поводов для беспокойства, Хгап спросил:

– В чем дело, Мипсат?

– Старейшина, вы когда-нибудь видели табалские военные амулеты?

– Не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос. При чем здесь…

Хгап так и не окончил фразы. Мипсат держал в руке шнурок с серебряным шариком. Поверхность амулета покрывали табалские руны.

– Кто-то из беженцев обронить его здесь не мог. Такие штучки носят старшинники 8 Табалской армии. Уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

– Во имя всего святого, как он оказался на дороге во Влиртар?

Королевский рынкер промолчал. На его покрытом дорожной пылью лице выступил пот. Мипсат достал из подсумника раскладную подзорную трубу. Хгап профессиональным взглядом оценил дорогостоящую «оптику». В руках командира арьергарда был офицерского образца наградной с инкрустированной памятной датой экземпляр.

Некоторое время Мипсат напряженно рассматривал окрестности. Ближайший холм приковал его внимание дольше всего.

Погода стояла солнечная, но холодный западный ветер пробирал до костей. Приближался сезон дождей. Животворная влага несла долгожданную прохладу и ослабление стоявшей второй месяц жары.

Старец заметил каплю пота на щеке офицера: серый подтек от дорожной пыли отмечал пройденный ею путь. Чем дольше королевский рынкер изучал окрестности, тем больше старейшину охватывало чувство беспокойства. Нервы ювелира сдали, и он схватил Мипсата за рукав. Впившись в него глазами, Хгап прошипел:

– Что происходит? Что вы все ищите?.. Что это значит?!

Последний вопрос Хгап задал сдавленным визгливым криком.

Группа ребятишек, ведомая молодой женщиной, прыснула врассыпную от взъерошенного, испачканного сажей старика в лохмотьях. Главный верхстропский ювелир и по совместительству – старейшина торгового квартала Сагразза с досадой оторвал болтавшийся на нитке рукав мундира и швырнул его под колеса ехавшей мимо телеги.

«Ну вот, теперь эта мелюзга будет думать, что я спятил!» – мелькнула в голове Хгапа тревожная мысль. Общественное положение накладывало определенные обязательные нормы поведения. А он опростоволосился!

Мипсата это волновало меньше всего.

– Это значит, – королевский рынкер сглотнул комок в горле, – это значит, что Оскээ занято табалскими войсками. Видимо, они срезали путь у Унских болот.

Опасаясь, что его слова услышат в толпе, Мипсат понизил голос:

– Просто чудо, что мы до сих пор с ними не столкнулись. Однако может статься, такова их стратегия, и табалцы намеренно избегают раньше времени устроить резню.

В замешательства Хгап прохрипел:

– Создатель Всемогущий! Что вы такое говорите! В Оскээ табалцы? Но позади нас – тоже!

– Поворачивайте колонну на запад.

Королевский рынкер убрал подзорную трубу в подсумник. Действовать нужно было немедленно. Как назло, старец будто оцепенел. Единственное, что оставалось – взять бразды правления в свои руки.

Мипсат подозвал двух солдат:

– Остановите головные повозки. Пусть они съезжают с дороги и едут в сторону леса слева от нас. Если пошевелимся, удастся спасти всех, – последние слова офицер адресовал онемевшему старейшине.

Не прошло и пяти минут, а дорогу покинули самые нерасторопные.