Чтение онлайн

С внезапным решением Лин шагнул вперед, чтобы видеть лицо мужчины. Он уловил впечатление худощавого лица, интеллектуального и расслабленного, с твердыми губами и тонким носом с высокой переносицей. Но это было замечено лишь смутно, потому что его внимание сразу же привлекли глаза мужчины.

Или отсутствие глаз, скорее. Ибо там, где должны были быть его глаза, не было ничего, кроме плотно сомкнутых век, которые, судя по их впалым контурам, вообще не прикрывали глаз, а только пустые глазницы.

Для пробы Лин протянул руку и коснулся лица. Бледная кожа была непреклонна, как скала. Он прижал палец к правой щеке, пока ноготь не загнулся. Это должно было оставить след на любой живой коже и вызвать восклицание боли у любого живого человека. Но это не оставило заметного следа, и мужчина не подал виду, что что-то заметил. А пальцы продолжали свое быстрое движение по клавиатуре пишущей машинки.

Лин недоверчиво протянул руку и попытался снять кепку. Она не поддавалась и была такой же непреклонно твердой, как и лицо.

– Робот! – Восклицание сорвалось с губ Лина хриплым шепотом. – Или— статуя?

В отчаянии он схватил одну из рук мужчины за локоть и попытался прервать плавный поток движений. Вся его сила не могла изменить движение этой руки настолько, чтобы палец пропустил клавишу на пишущей машинке.

– Ни миллионной доли дюйма зазора в суставах! – сказал он, поражаясь.

Впервые он отвел свое внимание от фигуры перед ним и огляделся вокруг. Робот, или статуя, или что бы это ни было, сидел на месте, практически взгромоздившись на край обрыва, который спускался гораздо дальше, чем лестница с другой стороны. Здесь был отвесный обрыв по меньшей мере на тысячу футов, а возможно, и больше, почти на две тысячи.

Внизу до самого горизонта простиралась огромная долина.

Лин озадаченно нахмурился и посмотрела на долину, пытаясь вспомнить, есть ли в этой части страны какие-нибудь высокие горы. Там были холмы, но не было настоящих гор. Ничто не может сравниться с этим.

– Как долго я был без сознания? – пробормотал он.

Его внимание переключилось на мужчину как раз вовремя, чтобы увидеть, как в огонь полетел еще один лист бумаги. Он смотрел, как сгорает лист. Само пламя, казалось, выходило из круглого отверстия в скале в области дна проволочной корзины. Судя по цвету, это было газовое пламя. В темноте оно было бы ярко-синим.

Его внимание переключилось на пишущую машинку и каменный стол, на котором она стояла. На гладкой поверхности передней части стола была выбита надпись.

Лин кивнул с мрачным пониманием. Это была статуя. Но такой статуи никогда не существовало на Земле, на которой он жил, иначе она считалась бы восьмым чудом света и была бы известна каждому школьнику.

Им овладело настоятельное желание схватить следующий лист бумаги прежде, чем его достанет пламя, и попытаться прочитать его. Он подождал, пока статуя робота печатала, и когда рука выдернула лист, чтобы бросить его в огонь, он схватил лист, хотя часть его оторвалась и упала в пламя, прежде чем он смог его спасти.

Он изучил текстуру бумаги. На ощупь она больше походила на пластик, чем на бумагу. Он изучил машинопись. Она была четкой и совершенно неразборчивой.

Или она была непонятной? Он почти мог уловить смысл в этих словах. Некоторые из букв, которые были странными, теперь казались знакомыми.

Он крепко зажмурил глаза и покачал головой, затем открыл их и посмотрел снова. В этом действительно был смысл, но смысл был просто за пределами его досягаемости.

Он снова посмотрел на фигуру, склонившуюся над пишущей машинкой, и где-то в его сознании это задело знакомую струну. Он где-то слышал об этой статуе....

Теперь он вспомнил! Эта статуя, или что бы это ни было, была воплощением Судьбы. Она записывала все, что было припасено для каждого человека, и когда она бросала листы, на которых было написано, в пламя, их сжигание приводило к тому, что то, что было написано, где-то происходило точно так, как было написано.

Он уставился на клочок бумаги, который держал в руке, и задался вопросом, что на нем написано и какие события он задерживает, не бросая листок в огонь.

Улыбка изогнула его губы. Он держал лист над корзиной. Если отпустить его, он упадет вниз и сгорит. Тогда произойдет то событие, которое он откладывал.

Его пальцы расслабились. Бумага соскользнула на долю дюйма. Внезапно он крепко сжал лист и оттащил в безопасное место. Его лоб покрылся мурашками. Капли пота увлажнили его. Это озадачило его. Это было почти так, как если бы где-то в его сознании была ужасная тревога. Но он был совершенно спокоен.

Он снова уставился на разорванный лист бумаги, на его губах играла улыбка. Медленно и неторопливо он сложил его и, достав бумажник, спрятал в надежном месте.

Он бросил последний взгляд на безмолвного робота, щелкающую пишущую машинку, затем пересек площадку, подошел к лестнице и спустился по ней на дорожку.

И снова он не увидел никаких признаков движения, за исключением редких обрывков плавающей обугленной бумаги, которые падали сверху. Он снова перешел ручей по пешеходному мосту. Тогда он пошел медленнее, ища краем ботинка след, который оставил на утоптанной тропинке.

Он чуть не пропустил его, заметив только тогда, когда перешагнул через него. Остановившись, он обернулся и посмотрел назад, туда, откуда пришел. Впереди виднелись широколиственные деревья, так похожие на клены, тропинка, по которой он пришел.

Он начал поворачиваться – и мир вокруг него перевернулся вверх дном. Белое лицо девушки мелькнуло в лобовом стекле автомобиля, внезапно исчезло и закружилось в безумном вращении, пока лицо не перевернулось вверх ногами, а затем исчезло мимо него.

Глухой гулкий звук взорвался в его сбитом с толку сознании. Дикие силы швыряли его внутри машины так быстро, что невозможно было сказать, где верх, а где низ.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. В мертвой тишине он услышал визг тормозов. Он подумал, не девушка ли это остановила свою машину, чтобы вернуться, но не повернул головы, чтобы посмотреть.

Он пытался согласовать последовательность событий, вызванную его чувствами. Это было невозможно. Он провел по меньшей мере два часа, поднимаясь по этой тропинке, наблюдая за статуей робота и снова спускаясь туда, где он впервые появился.

И все же, если это вообще произошло, то произошло менее чем за долю секунды, поскольку события при столкновении начались именно с того места, где они остановились.

Он открыл глаза, увидел кремовую глянцевую поверхность потолка и сразу понял, что находится в больнице. Не поворачивая головы, он позволил своим пальцам исследовать чистые пахнущие простыни, больничный халат, повязанный вокруг шеи.