Чтение онлайн

Я сделал вид, что с почтением внимаю мистическому толкованию топологической трансформации вещества. На самом деле, с точки зрения физики взаимодействия топологических пространств, все объяснялось значительно проще. Преобразование трехмерной воды в двухмерную проходило строго по горизонтальной плоскости (наподобие того, как галактические лайнеры проходят через диафрагму гиперствора), и стоило материальному объекту колебательными движениями выйти за пределы этой плоскости, как наступала разбалансировка энергетического потока, часть энергии выплескивалась в трехмерный мир и приводила к климатическим катаклизмам.

– Вы уверены, что завтра ветра не будет?
– спросил я.

– Уверен. Ветры здесь бывают крайне редко. А потом, видите, мигрирующие дубы стоят возле самой воды? Если бы погода портилась, еще за неделю до начала таинства деяния Великого Ухтары вы бы не обнаружили ни одного мигрирующего дуба в радиусе пятидесяти километров от озера.

– А кто такие занзуры?

– Занзуры?
– Лицо егеря расплылось в мечтательной улыбке.
– О, занзуры... Когда-то и у вас на Земле были подобные существа. Сирены. Завтра вечером вы услышите завораживающее пение занзур... Видите, голый холм? Там их родовище...
– Он тряхнул головой, словно освобождаясь от наваждения. Что это мы с вами размечтались раньше времени? Идемте, надо выбрать наживку для вашего сувенира. Палатку я поставил, внутри чистая земная атмосфера, можете там обходиться без респиратора.

В мечтах егерь побывал без меня, но я не стал его поправлять.

Мы поднялись на пригорок. На месте нашей высадки из кабины межпространственного лифта высился прикрытый тентом штабель из пяти-шести Длинных ящиков с составными частями плота. Метрах в двух от штабеля стояла оранжевая земная эко-палатка с безобразно перекачанными бортами. Видимо, я был первым землянином-туристом в угодьях егеря, и он не имел понятия, как правильно надувать экопалатки. Ну и ладно, не будем придавать этому особого значения. Спасибо и на том.

– А вы где будете ночевать?
– спросил я, оглядываясь вокруг.

Бори Чилтерн пренебрежительно фыркнул.

– Мне говорили, что вы опытный путешественник с большим стажем... проронил он.

– Да. Прошел более сотни миров.

– Значит, вас не раз сопровождали проводники и егеря. Скажите честно, неужели среди них встречались такие, которые проводили тихие спокойные ночи в палатках?

Я только развел руками.

– То-то!
– Егерь нырнул под тент, долго там возился, перекладывая какие-то вещи, затем, пятясь, вылез, волоча объемный ящик. Протащив ящик по траве на ровное место, Бори Чилтерн распрямил спину и откинул верхнюю крышку.
– Выбирайте наживку для сувенира.

Подойдя ближе, я заглянул внутрь. До самого верха ящик заполняли прозрачные кубики с живыми моллюсками, рыбками, хищными цветами, лепестки которых призывно шевелились, и прочей мелкой экзотической живностью. Эх, знать бы заранее, что случится такая оказия, непременно привез бы с Земли живого Papiliol Вот это был бы сувенир... Хотя вряд ли он прожил бы целый месяц в ожидании поездки на озеро Чако. Махаоны долго не живут, а на Раймонде ни насекомых, ни членистоногих нет. Паучок, которого я видел на платье раймондской модницы, был инопланетного происхождения.

Просмотрев десятка три кубиков, я остановил свой выбор на небольшой морской звезде - алого цвета с янтарно-желтыми шипами. При этом исходил из чисто меркантильных соображений - на соответствующей колодочке двухмерная морская звезда будет выглядеть, как орден, и, естественно, ее можно продать дороже. Однако по-прежнему настораживала ТА НЕВЕДОМАЯ ЦЕНА, которую мне придется заплатить здесь за эту безделушку.

– Хороший выбор, - оценил егерь, пряча кубик в карман.
– Теперь я займусь подготовкой плота, а вы можете отдохнуть в палатке. Либо сходить познакомиться с нашими туристами. Как хотите. Разбужу завтра утром очень рано.

Я избрал третий вариант - прогулялся по пригорку, но затем все-таки спустился в лощину к местным туристам. Они произвели на меня странное впечатление. Я настолько привык к лакейскому подобострастию до сих пор окружавших меня раймондцев, что и тут ожидал встретить аналогичное отношение. Ничего подобного! Да, аборигены приняли меня радушно, откупорили бутылку шампанского (как я уже давно понял, любимого на Раймонде напитка), но сами не пили, хотя я заметил, что шампанским они запаслись сверх всякой меры - у одной из палаток стояло с десяток ящиков. Несмотря на их гостеприимство, общение у нас как-то не заладилось. Говорили вроде бы на одном языке, но вот общих тем не нашли. Точнее, пытался найти я, а они кивали, улыбались невпопад и на контакт не шли. И между собой не разговаривали, сидели с отрешенными лицами, словно к чему-то прислушиваясь. Странные туристы, не от мира сего.

Только распрощавшись с ними и поднявшись на пригорок к палатке, я вспомнил, что говорил о туристах егерь, и все понял. Эти раймондцы воспринимали таинство деяния Великого Ухтары на уровне Религиозного обряда. Как паломники, прибывшие в святые места накануне мистерии, они с трепетом в Душе ожидали чуда, и ничто мирское их в этот момент отвлечь не могло.

У палатки я уселся в шезлонг и некоторое время наблюдал, как егерь на берегу собирает плот. Затем мне это надоело, и я стал созерцать раймондский закат. Было на что посмотреть. Солнце садилось за озером между двумя лесистыми сопками, и чем ниже оно опускалось к горизонту, тем больше в его спектре становилось зелено-желтого, как неспелый лимон, цвета, а небо тем временем наливалось густым, тревожащим душу ультрамарином. Когда солнце полностью скрылось за горизонтом и вечерняя заря неожиданно оказалась молочно-белой, вот тогда на ее фоне я и увидел, что черный контур трех холмов на противоположном берегу действительно напоминает лежащую на спине женщину. Но в этот момент егерь на берегу включил прожектор, чтобы продолжать работу по сборке плота, и мрачное очарование раймондского заката пропало.

Широко зевнув, я встал с шезлонга, потянулся и направился в палатку спать. Назавтра у туристов намечался религиозный праздник, а мне предстоял тяжелый рабочий день.

В этот вечер я впервые на Раймонде не принял перед сном медицинских препаратов и не оросил имплантированные жабры раствором формалина. Пора было выводить жабры из летаргии, поскольку завтра начнется то, ради чего я прибыл на Раймонду и ради чего вживлял в себя и жабры, и биочипы.

Глава 10

С первыми проблесками молочно-белой зари я проснулся, экипировался и выбрался из палатки. В предутренней мгле на фиолетовом небосклоне сияли редкие звезды, а озеро выглядело куском застывшего, ноздреватого льда, сильно подтаявшего У устья Рио-Бланко. По склону глинистого холма, клубясь, в низину спускалось щупальце плотного формальдегидного тумана, и казалось, что лежащая на том берегу великанша поводит головой.

– О!
– удивился егерь, завидев меня. Он возился у раскладного столика, вскрывая консервные банки.
– Вы - первый из туристов, кого мне не пришлось будить. Идите завтракать.

– Доброе утро, - сказал я.

– Да, доброе, - немного подумав, согласился Бори Чилтерн, и я понял, что земных приветствий он не знал. И к лучшему. До чертиков надоели местные искусствоведы с их выспренными руладами во славу всего земного.

Пододвинув поближе к столику шезлонг, я сел.

– Кофе?
– предложил егерь.

Я кивнул, и он налил в одноразовый стаканчик горячей оранжевой бурды. Ничего общего ни по вкусу, ни по запаху с кофе она не имела. О содержимом консервных банок я не стал спрашивать, чтобы не отбить аппетита. Вкусно, сытно... и ладно.

Чилтерн покончил с завтраком быстро, но остался сидеть на раскладном стуле, поджидая меня. Увидев, что я отложил вилку и взялся за стаканчик с раймондским кофе, он встал.

– Пора.

Допив так называемый кофе, я тоже поднялся из-за стола. Критическим взглядом окинув мою амуницию, егерь остался доволен, но для проформы чуть туже подтянул ремешок на респираторной маске.