Чтение онлайн

Теперь уже все оказались на ногах.

Строй плащеносцев разорвался. Высоченный худой Аафемт выступил вперед, откидывая с лица капюшон. Его лицо, умащенное серебром, казалось неживой маской, прозрачные выпуклые глаза глядели холодно, по-змеиному не мигая.

— Драконий Шип никогда не обрушивал священный огонь на грязного Чужого, — сказал Аафемт. — Истиносвет не гаснет.

И тоже ткнул рукой в пустоту.

— Драконий Шип осквернил чистоту Истиносвета, — промолвил Дилайт высокомерно. — Он может выбирать.

— Дин, ты сошел с ума! — сказал сзади Элул. — Что за ковбойские штучки?!

— Я знаю что делаю, Хаим, — сказал командор, не оборачиваясь.

— Так это Драконий Шип спалил Аксютина? — отрывисто спросил Кратов.

Ему не ответили.

— Вы оба призвали в свидетели своей правоте немеркнущую истину, задумчиво изрек Алмазный Жезл. — Но один из вас совершил святотатство.

— Но не Драконий Шип, — сказал плащеносец. — Что значит Истиносвет для Чужого, лишенного имаго?

— Истиносвет безграничен, — ответил Дилайт. — Его сияние озаряет все миры. Он не гаснет!

— Драконий Шип выбрал? — нетерпеливо осведомился иерарх.

— Чужой Старший осквернил чистоту Истиносвета, — ответил тот, не глядя на Дилайта. — Пусть Алмазный Жезл услышит. Верно, что в ткани поступков и событий появились инородные нити. Но это не лучезарное серебро Истиносвета. Это ржавый металл Ложномрака, подброшенный теми, кто укрывается в сиянии алмазов. Истиносвет не гаснет! Над Чужими всегда стлалась завеса тьмы. Так было: Чужие, лишенные имаго, прошли сквозь врата Нетленной Чистоты. Они обожгли смрадным дыханием нежные покровы Вечно Живущего. Они опоганили грубостью своих мыслей его высокие грезы. Истиносвет не гаснет!

— Кто открыл Драконьему Шипу это знание? — грозно вопросил иерарх.

— Глаза и уши Серебряных Змей рассеяны повсюду. Было так: Видящие Внутрь допустили Чужих в обитель Нетленной Чистоты.

— Воистину, Ложномрак распростер свои крылья над этим миром, проговорил Алмазный Жезл. — Я жду Очищения…

— Пусть Драконий Шип выбирает, — напомнил Дилайт. И тут же прибавил тоном пониже: — Хаим, прикрой Кратова.

Шурша плащом, Драконий Шип приблизился к напряженно молчавшим землянам вплотную. От него исходила леденящая волна ненависти пополам с черным безумием. Ощупал взглядом каждого с ног до головы — Биссонет, не удержавшись, попятился, натолкнулся на Джеда и застыл…

Стеклянные глаза уперлись в Кратова.

Чувствуя, как холодное пламя подземелий лизнуло его своим языком по сердцу, Кратов подался вперед.

— Мы встретимся, — сказал он на языке Иовуаарп.

— Мы встретимся, — подтвердил Драконий Шип.

И коснулся его груди длинным крючковатым пальцем.

— Драконий Шип выбрал неверно! — воскликнул Дилайт с отчаянием.

— Выбор совершен, — равнодушно сказал Аафемт, отходя.

— Что вы натворили, Кратов, — произнес командор упавшим голосом. — Вы хотя бы знаете, на что вызвались? Это было моим делом…

Кратов не ответил. Он отстранил остолбенелого Хаима и вышел на середину зала.

— Пусть Алмазный Жезл услышит! — крикнул он.

Жрецы зашумели, задвигались.

— Чужой знает древнесокровенное, — изумленно сказал иерарх. — Как такое возможно?

— Истиносвет безграничен, — ответил Кратов. — Я выбран Драконьим Шипом. Но остальным Чужим должен быть открыт обратный путь. Таково мое требование.

— Кто ты, чтобы требовать перед лицом Алмазного Жезла?

— Никто не знает будущего, — продолжал Кратов. — Может случиться так, что я обрету имаго. Пусть Алмазный Жезл знает: когда он избавится от оков своего тела, я замкну перед ним врата Нетленной Чистоты. И Вечно Живущие не примут его в свой круг, если он не исполнит того, что я хочу.

— Рассудок твой обуяла Ложнотьма, — возразил иерарх. — Чужие не способны обрести имаго…

— Я знаю древнесокровенное, — прервал его Кратов. — Подобные мне обретают имаго. И я стану Вечно Живущим и велю Малым Стражам навечно затворить обитель Нетленной Чистоты перед всеми Аафемт. Пусть Алмазный Жезл поверит, что я сделаю это. Истиносвет не гаснет!

Его последние слова прозвучали угрозой.

В оконной щели была видна узкая полоска плотно-серого вечернего неба, подсвеченного кровавым сиянием терминатора. Потом и ее перекрыли босые ступни охранника… Кратов едва слышно вздохнул и отошел.

— Хорошо, что все состоится утром, — сказал он.

— Мало в том хорошего, — проговорил Дилайт удрученно. По своему обыкновению он размеренно вышагивал из угла в угол, безошибочно огибая в темноте кресло и стол. — Что вы натворили… Вы впутались туда, где ни черта не смыслите. Это было моим делом и ничьим больше.

— Моим тоже. Драконий Шип сжег Аксютина.

— Ну и что с того? — спросил командор. — Он мог сжечь совершенно незнакомого вам человека в то время, когда вы мотались по Галактике по своим плоддерским делам. Разве тогда вы тоже бросили бы все, чтобы явиться на Уэркаф для сведения счетов? Это контакт! Это игра, в которую играют не по нашим правилам! И уж подавно не правилам вендетты…

— Но вы сами пытались сыграть в эту игру.

— Знаете, Константин, вы просто самонадеянный юнец. И до конца не представляете, что вас ожидает. Это поединок без правил. Двое заходят, выходит один… Не забывайте, что шесть лет назад вы уже вышли один из поединка. Или теперь что-то сместилось в ваших нравственных устоях?

— Дело не в этом, — упрямо сказал Кратов. — И я помню о том, что произошло шесть лет назад. Конечно, вы вправе думать обо мне что угодно.

Сейчас мне нужно было, чтобы вы могли вернуться на корабль. Я этого добился. Что же до здешних правил, то я намерен их поломать. Возможно, Драконий Шип великий боец и одолеет меня. Ну, а я не собираюсь его убивать. В конце концов, он тоже не убил Аксютина… Двое зайдут, двое и выйдут.

— Вам без малого тридцать лет, Константин, а рассуждаете вы как дворовый мальчишка, — не утерпел Хаим. Он полулежал в углу комнаты на шкуре, подперев голову ладонью. — Кто затронет наших, тот получит в лоб… А стихи мне понравились, — прибавил он меланхолично.

— Лучше бы этот змееглазый выбрал меня, — буркнул Джед. — А может быть, ну его на хрен, этот поединок? Что нам за дело до их паршивых обычаев?

Кратов промолчал. Он опустился на пол рядом со свернувшимся по-кошачьи негром, прислонился к стене и прикрыл глаза.

— Обычаи надо уважать, — ответил за него Хаим. — Даже паршивые. Мы ксенологи, незваные гости в чужом доме. Дин верно сказал: игра не по нашим правилам… И потом, у нас уже нет иного выбора.

— Мне стыдно признаться, — сказал тихонько Биссонет. — Но я очень боялся, что Шип укажет на меня. Ведь я тоже… как это?.. осквернял нежные покровы.