Чтение онлайн

– Дробовик на землю!.. – сказала девчонка сиплым голосом.

"Ух, какая… и сама явно на взводе…". Данька прикинул шансы и счел разумным не делать резких движений. Он медленно присел на корточки и положил "ремингтон" на нагретую солнцем хвою. Если бы он сейчас распрямился и ушел влево и вперед с траектории выстрела, то мог бы отобрать у нее револьвер.

Вместо этого он посмотрел в зеленые, припорошенные усталостью, словно дорожной пылью, глаза и спросил:

– Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Нескольких мгновений девчонка молча и внимательно рассматривала Даньку, потом, как-то очень тоскливо спросила его:

– А ты ведь не здешний, верно? И не из ордена?

Данька покачал головой.

– Хороший костюмчик. Ты диверсант? Бандит? Дезертир?

Он выдержал долгий испытующий взгляд и ответил:

– Путешественник.

– Тогда помоги мне дотащить телегу, путешественник. Еще два подъема и там наша ферма. Накормлю ужином. – Когда Данька молча кивнул, она медленно опустила револьвер и вернула курок в безопасное положение. И уже поднявшись на ноги, и опуская оружие в потертую кожаную кобуру на бедре, добавила: – Меня зовут Нэтти. Будешь ко мне приставать – схлопочешь пулю.

Данька согласно кивнул ей, поднял дробовик и повесил его на плечо. Потом закатал левый рукав армейской куртки, и коснулся инфобраслета. В воздухе повис портрет Женьки.

– Не встречала её по дороге или где-то в окрестностях? Сегодня?.. Вчера?.. На днях?..

Девчонка внимательно всмотрелась в изображение и покачала головой.

– Не встречала. Твоя?

Данька кивнул.

– Красивая… Не встречала. Впрягайся, путешественник.

Оглядев прицеп, Данька увидел прибитый к нему на скорую руку кусок пожарного шланга, в который можно было впрячься и тащить эту конструкцию в гору. Он усмехнулся. Потом помедлил и, взялся за край брезента. Девчонка предостерегающе подняла руку. Но Данька уже откинул ткань, резко выпрямился и замер.

На нескольких одеялах лежали три тела. Двум мальчикам-одногодкам было лет десять-двенадцать. Мужчине – под пятьдесят.

– Закрой. – Сказал за спиной донельзя усталый голос Нэтти. – Это мой отец и братья. Поможешь похоронить?

До фермы они добрались, когда солнце уже катилось к холмам на западе.

Ворота в высоком деревянном заборе были заперты. Из щели недавно выкрашенного в жизнерадостный зеленый цвет почтового ящика рядом с калиткой, торчал листок бумаги, похоже специально оставленный так чтобы его было заметно издалека.

Они выпряглись из прицепа, и Нэтти медленными шагами приблизилась к ящику. Вытянув листок бумаги, она развернула его, пробежала несколько строк и небрежно запихала лист в задний карман джинсов. Потом достала связку ключей, отперла калитку, недовольно взглянула на застывшее на краю безоблачного неба, наливающееся густым вишневым цветом солнце и, обернувшись к Даньке, сказала:

– Я сейчас.

Через несколько минут она вернулась, волоча лопату, кирку и большой сверток мешковины. На сгибе локтя висел полиэтиленовый пакет, из которого она извлекла здоровенный бутерброд с ветчиной и наполненную под горлышко чем-то зеленоватым бутылку из-под минеральной воды, которые и вручила Даньке.

– Жуй быстрее. – Сказала она, глядя мимо Даньки пустыми глазами. – Хорошо бы закончить всё до ночи.

– А ты?

Нэтти натянуто ухмыльнулась, отвернула крышку и отхлебнула из бутылки.

– Кусок в горло не лезет, – И пояснила: – Сок. Наш. Наши яблоки. Наши яблони. Наш сад…

Тут она, прикусив губу, закрутила крышку, резким движением сунула бутыль Даньке, переплела руки на груди и отвернулась, глядя на дом. Плечи её вздрогнули.

Данька сделал шаг к ней, но ладонь Нэтти тут же упала на торчащую из набедренной кобуры рукоять револьвера.

– Не подходи.- Сказала девушка, не оборачиваясь, подчеркнуто спокойным голосом. – Я в порядке.

– Я вижу. – Сказал Данька, делая шаг назад и возвращаясь к бутерброду с ветчиной. Внезапно он вспомнил разговор с шаманом в свой первый день на Ярре. Даньке показалось, что это происходило с ним лет десять назад, не меньше.

Отца и братьев Нэтти они похоронили на поляне, скрытой в глубине леса, подковой охватившего подножие холма. "Не хочу, чтобы кто-то знал это место кроме меня", – туманно высказалась Нэтти. Сражаться с плотной лесной землей было нелегко, и они оба порядком взмокли, пока выкопали три достаточно глубоких могилы. Тела завернули в мешковину и засыпали. По просьбе Нэтти Данька несколькими ударами ножа срезал молодое деревце и сделал три креста.

Когда всё было сделано, Нэтти вдруг спросила:

– А ты не священник часом?

Данька покачал головой.

– Плохо.

– Может потом позвать священника из… – Он вспомнил кровь на полу церкви и прикусил язык. – Откуда-нибудь из другого города…

Теперь пришел черед качать головой Нэтти.

– Не получится.

Эта фраза тоже показалась Даньке довольно странной, но уточнять он не стал. К вечеру этого долгого дня у него исчезло всякое желание задавать уточняющие вопросы.

Нэтти перекрестилась и, беззвучно шевеля запекшимися губами, прочла молитву. Данька сжал в руках мокрую от пота шляпу и молча склонил голову.

Когда они вернулись на ферму, уже почти стемнело. По настоянию Нэтти прицеп они скинули во встретившуюся по дороге балку.

В большом деревянном доме под металлической крышей Нэтти отвела Даньку в гостиную, обставленную самодельной мебелью, украшенной вязаными салфетками и фарфоровыми собачками, где и изложила программу на вечер.

– Электричества давно нет. Есть бочка с водой. Над душем. За день нагрелась. Вот полотенце. Всю воду не трать – мне оставь. Помоешься – выходи на задний двор. Через веранду. Будем ужинать.

Данька уже начал привыкать к манере Нэтти изъясняться, и к тому, что от него требуется минимальная ответная реакция, поэтому он просто кивнул в ответ.

Однако девушка внезапно замялась, словно хотела сказать что-то такое, что сказать надо, а произнести сложно.

– И прости меня, но завтра утром тебе надо будет уйти. Уйти рано.

Данька поднял на нее вопросительный взгляд, но Нэтти уже развернулась и вышла из комнаты.

Когда он вылез из фермерского душа, на лавке рядом его ждали чистые джинсы, рубашка и сандалеты, которые оказались ему почти впору. Со стороны летней кухни вкусно пахло жареным.

Застеленный белой, похоже парадной скатертью деревянный стол на заднем дворе был вкопан прямо под яблонями. Вокруг "вечной лампы" в центре стола плясал хоровод мотыльков. Когда Данька спустился по скрипучим ступенькам веранды, Нэтти, не поднимая головы, заметила: