Чтение онлайн

На нулевом их встречали двое из команды Храева. В облегченных БАЗах, с оружием…

Он еще помнил те времена, когда его охраной занимались парни Андрея Лисневского. Тихие, незаметные…

Ребята полковника тоже умели быть незаметными, но чаще предпочитали такую игру, как эта. Кто-то – напоказ, кто-то…

– Еще не пожалел, что отправился со мной? – неожиданная мысль заставила облечь себя в слова.

Возможно, Храев вопросу и удивился, но ничем не дал этого понять. Лишь ответил четко и однозначно:

– Нет!

Это ничего не значило и ничего не меняло, но Шторм кивнул. Нет, так нет.

Его действительно ждали.

Шаевский спал, вместо подушки подложив под голову свернутый китель. Левицкий тоже спал. Сложив руки на груди, откинулся на спинку стула и тихо посапывал, чему-то мягко улыбаясь. Как и Ромшез, но этот со всеми удобствами, свернувшись на диване. Валев занял кресло. Кабарга…

Несмотря на то, что кабинет был небольшим, уместились все. И даже еще оставалось… Для него.

Александр открыл глаза первым. Потянулся, как хотелось совсем недавно Шторму, зевнул.

Четыре часа утра…

Будь в запасе хотя бы сутки, Шторм предпочел тихо выйти из кабинета, оставив все, как есть.

Суток не было. Несмотря на то, что некоторые вопросы решались уже давно, окончательно решились они едва ли не в последний момент.

Издержки их работы. Сначала тянешь, не веря в чудо, но продолжая надеяться на него, затем…

– Подъем, - подойдя к столу, тронул он Шаевского за плечо.

Тому хватило. Подскочил, лишь после этого открыв глаза, бросил быстрый взгляд на остальных…

Остальные тоже зашевелились, осознавая его появление.

– Господин генерал…

Шторм отмахнулся. Прихватив свободный стул, переставил его к стене. Сел. Из тех «семь плюс два», два он уже отбил в лаборатории. Что делать с семью…

– Есть работа, - заговорил он, заставив себя расслабиться. Со всем остальным тоже разберется, но потом. – Нужная готовая команда, которая станет ядром новой структуры.

– Специфика? – Шаевский успел застегнуться, но не окончательно проснуться. Несмотря на вопрос по делу, во взгляде еще оставалось что-то… потустороннее.

– Контрразведка. На самом высшем уровне, - не задержался с ответом Шторм, не упустив, как «ожили» парни.

– На самом высшем? – чуть прищурившись, уточнил Кабарга.

– Тебя это не касается, - слегка остудил его Шторм.

Орловский ученичок, прошедший через его руки и окончательно заматеревший под крылом Элизабет.

Цветочки – цветочками, но аналитику ему Лиз подтянула весьма серьезно.

– На самом высшем? – повторил его вопрос Левицкий.

– И организация с нуля, - ухмыльнувшись, порадовал Шторм.

Эти парни могли обойтись и приказом…

Эти парни лучше всего ловились на интерес.

– И что в минусах? – вернулся в кресло Шаевский. Взгляд был уже осмысленным. Даже – слишком.

– Как минимум, возможность невозвращения домой, - шевельнулся Шторм. Подался вперед. – Правда, есть и другой вариант. После такого…

– Корпус «Ворош», - не дал ему закончить Кабарга. – Контрразведка на нем, - кивнул он на Шаевского, а я…

– Дела передаешь мне, - поднялся Шторм со стула. – Курьерский уходит в полночь. Если есть что-то личное…

По-хорошему, уничтожить бы их всех, начав с самого нуля, но…

Вот это… уничтожить, уже начало входить в привычку. Пора было отвыкать.

У Кэтрин все валилось из рук. С самого утра.

Сначала она едва не упала, запнувшись буквально на ровном месте. Затем с трудом удержала бутылочку с молоком – у маленькой Олюшки появились зубки, так что приходилось сцеживаться, чтобы она не прихватывала, пробуя их остроту на ней. Потом она потеряла книгу, которую – Кэтрин это отчетливо помнила, положила на кресло в малой гостиной. Затем…

К обеду она настолько устала от всех этих мелочей, что не выдержала и, уйдя в детскую, позволила себе выплакаться. Иногда трудно удержаться от слез, даже прекрасно понимая, что это всего лишь усталость.

Маргрет, которая зашла позвать к обеду, застала ее стоявшей у кроватки Таши. Раскапризничавшуюся Олюшку Кэтрин держала на руках. Прижимала к себе, баюкая. И говорила, говорила, говорила…

Рассказывала о ярком, залитом светом дне. О птичках с желтыми грудками, которые частенько заглядывали в окна старого дома семейства Кураи. Об озере, к которому они пойдут сегодня гулять. О новых игрушках, которые обязательно привезет папа. О маленькой лошадке, которую обещала подарить бабушка Марго, когда Оли подрастет. О…

О том, что уговаривает, скорее всего, себя, а не дочь, Кэтрин тоже догадывалась, но…

Олиш должен был вернуться со дня на день, но с каждой минутой ждать его было все труднее.

Маргарет вошла в детскую, когда Кэтрин уже практически отчаялась успокоить хныкавшую дочь. И ведь та не плакала – хмурила бровки, кривила ротик и, покряхтывая, сопела носиком.

– И опять все сама, - с мягким укором произнесла она, подойдя к ним. Улыбнулась внимательно наблюдавшей за ними Таши.

Полтора года. Для своего возраста у девочки был слишком взрослый взгляд.

– Я хотела только… - на глазах Кэт опять выступили слезы. Она прикусила губу, мотнула головой, словно пытаясь отогнать от себя вот это… комком подобравшееся к горлу. – Не понимаю, что со мной происходит.

– С тобой происходит плохой сон и постоянная тревога, - посетовала Маргрет, собираясь забрать из рук Кэтрин внучку, но та засопела еще сильнее, намекая, что лучше ее не трогать. – И с этим нужно что-то делать! – отступив, - закончила мать Олиша.

– Что? – пусть и не очень удачно, но все-таки заставила себя улыбнуться Кэтрин.

– Например, отдать детей няням, подняться к себе и отдохнуть. Но сначала покушать и выпить мятный чай.

Кэтрин вздохнула и произнесла… тихо-тихо… вряд ли для Маргрет, скорее уж для себя:

– Я не могу.

Она действительно не могла. Не могла без того, чтобы не видеть дочь, не цепляться за нее, как за символ жизни. Не могла без своей нужности… нет, не для всех, именно для этой крохи, которая привязывала к реальности значительно крепче, чем усилия психологов, стабилизировавших ее состояние.