Чтение онлайн

Веры больше не было. Ничего, кроме цвета… Черноты, вспухающей линиями гравитационной напряженности. И света… Льющегося через край огня.

Джоришу бы ответить, но слова оказались бессильны. Все, что осталось — две фразы, ставшие смыслом…

Нет ничего трагичнее, чем застывший на стапеле в своей немощной неподвижности супертяж.

Нет ничего страшнее, чем принявший свою Богиню, но не смирившийся жрец.

— Нет! — жестко бросил Джориш, не отведя взгляда.

На этот раз не солгал.

Это был не зов — понимание.

Единственное достоинство раскинувшегося перед ним мира — то, что он был его, но и этого вполне хватало, чтобы все остальное померкло. Заставило забыть об обидах, разочарованиях… Перечеркнуть все, оставив главное.

Это был его мир! Их мир!

Как и путь, который они собирались пройти до конца…

Орлова знобило… Выворачивало суставы, примораживало пальцы, скребло в горле и отдавало набатным гулом в голове.

Состояние из тех, когда то ли кого пристрелить, то ли самому застрелиться, но лишь бы стало легче… Хоть немного…

Он плотнее закутался в плед, уткнулся носом в угол дивана, согреваясь собственным дыханием. Знал, что не поможет, но ведь оставалась надежда…

— Как он?

В какой-то момент Орлов все-таки задремал, не услышав, как в кабинете появился Ровер.

— Как положено генералу, — отозвался с насмешкой Кривых, уже почти как полтора месяца назад примеривший на себя собственную безопасность, — страдает молча.

— Что говорят медики? — голос Лазовски прозвучал ближе, но Орлов предпочел «не заметить» главу ОСО и на этот раз.

— Еще часов шесть-восемь, — удовлетворил его любопытство полковник. — Могли бы вкатить и более быстрые, но побоялись, что сердце нагрузки не выдержит. Ты же помнишь, как он работал всю зиму…

— Помню, — вздохнул Лазовски совсем рядом. — Клетчатый… Откуда?

— Ты про плед? — судя по звуку, Кривых обернулся. — Отец передал, когда я пожаловался, что наш генерал взял за привычку ночевать в кабинете.

— Это ведь намек? — Ровер был вполне серьезен, но Орлов буквально видел, как тот чуть заметно улыбнулся, разглядывая светло и темно-зеленые клетки.

Да… с некоторых пор Лазовски вновь начал улыбаться. Еще не отчетливо, не так, как когда-то с Элизабет, но это уже значительно больше, чем ничего…

Спасительница по имени Аксинья…

Когда им подкинули ангела из информационной вселенной, он о таком развитии событий даже не думал. Разрыв с Элизабет, вину за который Ровер взял на себя, непредъявленное (с подготовкой Лазовски некоторые вещи понятны и сами по себе) обвинение в утечке из его ведомства…

Глава ОСО в те дни выглядел привычно бесстрастным, но Орлову было известно, что могло твориться в его душе, едва-едва научившейся вновь чувствовать себя живой.

— Георгий без этого не может, — хмыкнул Кривых. — Камин, кресло-качалка, укутанные пледом ноги и бокал подогретого со специями вина…

— И внуки, играющие на ковре, — добавил с сентиментальным придыханием Ровер.

— И внуки, играющие на ковре, — точно с теми же интонациями повторил полковник. — А ты, кстати, с чем?

— С результатом от аналитиков, — развернулся Лазовски, отошел… шаги мягкие, но не в том случае, когда ощущаешь даже движение воздуха.

— По нашему невидимке?

Сдвинулось кресло, отдавшись зубовным скрежетом.

Встать бы, пристрелить обоих и снова лечь…

Эти могли ответить тем же. Чтобы не мучился!

— По нему, — как-то… подозрительно задорно хмыкнул Ровер.

— И? — поторопил его Кривых. И даже поднялся…

— Это — ты… — Ровер был спокоен.

— Чушь! — прохрипел Орлов, опередив полковника. И повторил, неуклюже поворачиваясь, прежде чем подняться: — Чушь!

— Две независимые группы, — пожал плечами Лазовски, переведя взгляд с Кривых на Орлова, который, сев, зябко скрипнул зубами и плотнее закутался в плед, подтянув его край к самому носу.

— И что дальше? — шутить полковник не был настроен.

— Что дальше? — Ровер медленно вдохнул, потер ладонью подбородок. — Могу предложить начать с признания.

— Да пошел ты! — дернулся Кривых. — Результат стопроцентный?

— Ищешь лазейку? — подмигнув Орлову, который предпочел пока просто слушать, насупился Лазовски.

То, что все не совсем так, как кажется — понятно, будь иначе, сейчас бы разговаривали, но не здесь, оставалось узнать, что именно и насколько…

— Мстишь? — полковник не оставил выходку Ровера без ответа. Подвинув кресло, сел. Закинул ногу на ногу, откинулся на спинку кресла. — Анализ за какой период?

— С тобой не интересно, — качнул головой Лазовски. Прежде чем продолжить, забрал со стола закрытую крышкой термокружку, подойдя, отдал Орлову. — Пей.

— Что это? — генерал поднял глаза… Те были красными и… измученными.

Взгляд Ровера стал тяжелым:

— Сдать бы тебя Шторму!

Чтобы не спорить, Орлов освободил руку, забрал подношение, и, сделав глоток, блаженно зажмурился, когда пряным обдало глотку. Вновь поднес кружку к губам…

Глинтвейн был не обжигающе, но горячим и богатым на послевкусие.

— Так что там с периодом? — поторопил Кривых.

— Минус полтора месяца, — развернулся к нему Лазовски. — Не вписываются в схему.

— Кто-то из совсем близких! — полковник резко поднялся, сделал шаг к столу… остановился… обернулся к Роверу. Желваки ходили, выдавая даже не ярость — бешенство. — Утечка по Самаринии?

— Вот благодаря ей ты — задаешь вопросы, а я — на них отвечаю, — слегка сбивая напряжение, усмехнулся Лазовски. Кривых инициативы не поддержал, Ровер не стал настаивать: — Вся информация четко в границах разработанной легенды.

— Значит, — Кривых «сбросил» гнев легко, словно маску, — Степашин, Караян и Рикарди.

Три бывших заместителя, один из которых, к тому же, значился исполняющим обязанности начальника отдельной аналитической группы…

Выглядело паскудно. Каждому из них полковник доверял. Не как самому себе, но в рамках возлагаемой должностью ответственности.