Чтение онлайн

Сглотнув вязкую слюну и с удивлением заметив, что ночь мне больше не кажется такой уж темной, призналась:

— Только Дюша, Хорс и Джастин не знали, что Тарас метаморф. Но у Джастина такие блокировки, что даже наши снадобья не справятся, так что оставались лишь они. А отправлять ангела одного выглядело слишком подозрительно.

— Ты зовешь его ангелом?

— Я думала, мы будем говорить о чем-нибудь более… серьезном, — усмехнулась я, заставляя себя отпить из кружки еще. Как ни странно, на этот раз жидкость во рту сама не задержалась.

Мое недоумение вызвало у него очередной смешок.

В эту ночь он был совершенно другим, но именно таким, каким я его и ощущала. Опасным, но не для меня. Способным на хитрость, изворотливость, ложь, но… прямолинейным и искренним. Сильным, но знающим, что такое понимание и чуткость. Далекий от идеала… идеал.

— А разве это несерьезно? — невинно уточнил он, оглянувшись на продолжавший исходить паром котелок. — На ангела он как-то…

— Ты про его сволочной характер, — на удивление легко улыбнулась я. — Но ведь хорош!

Тот качнул головой:

— Не мне судить…

— Ну, да…

— И все-таки…

— И что тебя так на нем заклинило?

— Ты обещала!

— А я разве отказываюсь? — закончила я невинным взглядом. Тем самым, который многих в моем прошлом вводил в заблуждение.

— Тебя проще убить, — не без иронии заявил он.

— Попробуй, — пожала я плечом, допивая то, что осталось. Пока мы обменивались репликами, кружка как-то подозрительно быстро опустела.

— Убедила, — тяжело вздохнул Шураи, — вопрос снимаю.

— И зря, — хохотнула я, — в этом нет никакого секрета. Когда мы с Дарилом заявились знакомиться с ним, демон был в черном. А Тарас появился во всем белом…

— И всё? — не поверил он мне.

— А что? — вот теперь уже действительно удивилась я. — Мне хватило первой ассоциации, а ангел и не возражал. Только предупредил, чтобы я не просила крылья отращивать.

— У него бы и не получилось, — о чем-то задумавшись, произнес он, и тут же, резко, без перехода, спросил: — А кем ты считаешь себя?

— Человеком, — выдала я и, сообразив, что поймалась, прошипела: — Все-таки месть!

— Это не крош, а ночь, — легко увернувшись от моего броска, засмеялся Шураи.

Пламя, реагируя на быстрые перемещения, взметнулось, тревожно, словно предупреждая, затрепетало. Вот только его подсказка запоздала, как и здравая мысль о том, что мне не стоило устраивать с тарсом дружескую потасовку. Не те отношения у нас сложились, чтобы столь безрассудно позволить себе с ним то, что делало меня и ребят «своими».

Очередной бросок и… я оказалась… не в объятиях — в захвате, который очень похож на объятия.

Сердце билось не в груди, где-то в горле, жар разливался по телу, губы подрагивали от так и не сорвавшихся с них слов, дыхание сбивалось, а перед глазами, слишком близко, его лицо…

— Отпусти! — Одному провидению известно, как мне удалось произнести это спокойно.

— Отпущу, — с едва заметной улыбкой отозвался он, разворачивая меня и прижимая к себе спиной. — Смотри…

Освободиться я больше не пыталась, просто стояла и смотрела. На прорезавшую темноту алую нить, на то, как она с каждым мгновением становилась все насыщенней, вскинувшись протуберанцами, как на фоне мерцающего красками сегмента проявились еще нечеткие, смазанные контуры полуразрушенной башни, про которую Шураи сказал, что когда-то она была его домом…

Смотрела и молчала. Разве можно о чем-то говорить, когда над миром поднимается его звезда, возвещая начало нового дня. И… давая новую надежду.

Искандер остановился у ажурной перегородки внешнего из предоставленных им помещений, окинул расстилавшуюся перед его глазами панораму задумчивым взглядом. Вряд ли видел, скорее, просто думал.

А посмотреть было на что.

Огромные здания-башни, служившие одновременно и для жилья, и в качестве опор для верхнего свода, на разной высоте были связаны друг с другом ажурными галереями, с которых вниз тянулись длинные плети растений. Являлись те скорее зонами для отдыха, чем переходами. Для перемещений здесь использовали чаще всего телепортаторы.

И так до самого… Горизонт в этом мире был искусственным, его роль играл край защитной сферы, спускавшийся к платформе, на которой «стоял» город.

Этот был самым большим, но цифра тех, что поменьше, вызывала уважение — около тысячи по всей планете. А еще теплицы, добыча, разнообразное производство, ангары с архами, доргами, ардонами… И все это под толщей земли, под горными массивами и на дне океанов, под защитой искажающих полей.

— Ты мог себе представить что-нибудь подобное? — кивнул на пейзаж пристроившийся рядом Игорь. И тут же ответил… за себя. — Я чувствовал, что столкнусь с чем-то… невообразимым, но даже подумать не мог…

— Стереотипы, — отозвался Искандер.

Могло получиться похоже на усмешку сумей он заставить себя хотя бы наметить улыбку, но… не удалось. Слишком противоречивым было состояние, непривычным для природы скайлов.

С одной стороны — исследовательский восторг, с другой — оправданная гордость за разум, нашедший выход из практически безнадежной ситуации, с третьей… неоднозначность складывающегося мнения. И о том, что видел, и о том, что знал.

А знал он теперь достаточно, чтобы понимать: больше ничего не будет, как раньше. Не придется мечтать о семье, детях. О том, как будут будить ее его поцелуи, как его руки, лаская, заставят ее стонать, прижиматься сильнее, чтобы перестать существовать… вместе с ним.

Не придется, стоя на мостике, чувствовать, что она — ждет. Не придется ждать самому. Мимолетной встречи, неожиданного вызова, когда выдастся свободная минутка, ее взгляда…

И от этого сбивалось дыхание, и подводила выдержка. Потому что к первым трем причинам, вызывавшим смятение, с которым не хотелось справляться, добавлялось четвертое — Наташа, которая в это самое время находилась на поверхности планеты. С Шураи.

Про остальной экипаж, для которого доступ к этой тайне оказался закрыт так же, как и для его капитана, он даже не вспомнил. Только о ней…

Ревность? Да, ревность! Чувство, которого он не знал до встречи с ней и… на которое больше не имел права.

Ее категоричное: «Ты никогда не будешь моим мужем», мелькнувшее на мгновение в сознании согласие, что у каждого из них свое будущее… Ни то, ни другое, не могло поколебать его уверенности, что он способен все изменить, исправить, вернуть то: «Ты — моя!», которое произнес на Новой Земле.

Эриния закончила их хатч, оставив победу за собой. У каждого их них, действительно, была теперь своя судьба. Он это уже признал.