Чтение онлайн

Заканчивалась она фразой, с которой я была полностью согласна: «Когда война начала отсчет человеческих жизней, поздно удовлетворять свои политические амбиции».

Смотрел он в этот момент на… уже кангора Аршана.

В отличие от Индарса, который хоть и не вступил в полемику, но, судя по всему, был готов использовать и силовые методы решения вопросов, итог совещания для меня оказался непредсказуемым. Основных ошибок операции Соболев назвал три. Постоянное вмешательство в ход реализации утвержденного плана эвакуации со стороны представителей секторов, что при более драматическом развитии событий могло привести к значительным потерям и изначально подорвать веру в нашу способность совместными усилиями противостоять угрозе извне; низкая эффективность, заложенная в первоначально разработанную структуру Коалиционного Штаба и политическая направленность выработанных стратегий.

Мои действия были признаны им грамотными и оправданными. А смерть вице-адмирала… не напрасной.

Утешением для меня слова Соболева не стали. Вернуть Искандера они не могли.

А спустя два месяца после этих событий я оказалась на Гордоне. Ордан Ханиль, которого мы знали как Камила Рауле, должен был воскреснуть из небытия и вернуться на Самаринию.

Его место было там… Так же, как мое — в командном «Дальнира», ставшим для меня больше чем домом — символом. Того, что я все еще жива.

Тарас со своим предположением не ошибся. Нашли мы Камила там, где ангел и сказал — притоне мадам Шу. Когда-то мои мальчики были частыми гостями в ее борделе, появляясь там не только ради удовольствия, но и помогая тем, кто искал и находил у нее приют.

Камил исключением не стал. Впрочем, в том сгорбленном, потрепанном судьбой, тронувшемся умом старике, которым он выглядел, узнать самаринянского жреца было невозможно.

Кому угодно, но… только не мне.

Иллюзия сползла с него, стоило нам лишь встретиться взглядами. Не понадобилось даже имени, которое было ключом к образу.

И вот теперь мы сидели на кривоногой скамейке, на которой он перед нашим появлением дремал под тусклыми лучами по-осеннему скупого местного солнца. Спину прикрывал забор, за которым начиналась портовая зона. Перед глазами — лачуги тех, для кого Гордон не стал раем обетованным.

А еще там стояли мои парни. И Ягомо, капитан самаринянского крейсера «Нарото», сумевший в одиночку противостоять ардону до подхода старховских супертяжей, дядя Ордана, так и оставшегося для меня Камилом. И дарки демонов, обеспечивающие силовое прикрытие операции.

Рэя и Рэй вместе с Тимкой остались на борту «Дальнира».

Близнецы посчитали, что для массовки и без них народу достаточно, а звереныша не взяла с собой я…

Для их встречи еще не пришло время.

— У Судьбы два воплощения, — после довольно долгого молчания, в котором было уютно и… тепло, неожиданно произнес самаринянин, взяв мою ладонь в свою. Словно признавая то, что я чувствовала: было у нас с ним… что-то общее. Там, в глубине души, где никто не видит. — В одном Богиня одаривает. Именно ее увидел в тебе Камил, назвав своей кайри. В другом — карает. И это уже моя суть.

Я хотела разбавить его речь своей репликой, но Ордан не дал, медленно качнув головой.

— Я мог бы пойти по пути Рауле и признать тебя той, кто направит мой взор, но не хочу совершить непоправимую ошибку.

— И в чем же она? — на этот раз он оставил паузу для моего вопроса.

— В том, что пройдет время, и ты изменишься, вновь научившись любить и быть любимой. А мне милосердием уже никогда не стать.

— Каждому по заслугам его… — вздохнула я, поняв то, о чем Камил не сказал.

И он повторил… Не с грустью, не с сожалением, не с сочувствием… Просто, констатируя факт:

— Каждому по заслугам его…

Потом посмотрел на подошедшего к нам Ягомо. Спокойно. Ясно. Не оставляя выбора и не давая надежды на снисхождение.

Жрец карающей Богини.

— Капитан, — не глядя на племянника, обратился ко мне Ягомо. Мог и не продолжать… что последует дальше, мне было уже известно: — буи зафиксировали вхождение в Белую ардонов. У вас приказ…

А вокруг все так же щебетали птицы…

А неподалеку носилась ребятня… играя в войну…

А в небольших каморках притона мадам Шу любили друг друга… за кредиты…

А одноглазый облезлый кот, похоже, привезенный кем-то с Земли, с толстой ветки наблюдал за виднеющимся в открытом окне щербленым столом…

А мир, каким бы он ни был для тех, кто жил в нем, больше не был миром…

— Каждому по заслугам его, — поднялась я первой, опершись на руку Ордана.

— Твоя Судьба с тобой, — благословляя, встал и он. — И да будет она к тебе милостива и милосердна!

Война в Галактике Белой началась. И мы больше не могли изменить этого факта

— Твою…. — процедил сквозь зубы Шторм, поведя шеей так, словно душило.

— Господин полковник, — без малейшего проблеска эмоций на лице, начала Кэтрин, — мне расценивать эту краткость, как факт недоверия к моей квалификации?

— А тебе, что было бы приятнее?! — вскинулся Шторм, окинув затянутую в форму фигурку своего офицера по особым поручениям. Про ее совместительство он в данный момент старался не думать — зверел. Не как мужик — как профи, не просчитавший возможность подобной ситуации.

Впрочем, если она воспринимала его ярость, как ревность — тоже неплохо. И для него, и… для нее.

Отвечать на вопрос полковника Кэтрин благоразумно не стала. Не столько пожалела собственное самолюбие, сколько отреагировала на взгляд Шторма. Не на нее — на табло времени. После покушения на генерала Орлова прошло меньше трех дней. Трясло всех…. Крупно трясло. Что уж говорить про самого полковника, воспринявшего этот прокол службы безопасности, как собственный. Недопустимый….

— Хорошо, — медленно выдохнул Шторм, поднимаясь с кресла. Резким жестом остановил Кэтрин, собиравшуюся последовать его примеру. Хоть и вдвоем, но… она четко разделяла службу и личное. Все, что касалось горизонтальных координат, имело место только за стенами дома, который она уже мысленно считала своим, и в чем он не торопился ее разубеждать, — попробую подробнее.

Далеко он не ушел — некуда было уходить далеко, слишком мал кабинет, чтобы сбежать. От нее, от аромата ее кожи, волос….

Шторма заносило!

Несмотря на зашкаливающий гнев — от одной мысли, что прикрывать во время встречи с Индарсом его будет вынырнувший из мира мертвых отец, потребность разнести что-нибудь на атомы становилась навязчивой идеей. Несмотря на дикую усталость — поддержка еще не давала тонизаторам добраться до собственных резервов, но уже сдавалась под их натиском. Несмотря на кураж, довлевший над всем остальным — этот уровень игры еще не так давно казался совершенно недосягаемым.