Чтение онлайн

Здания даркиса создавали рисунок из нескольких концентрических окружностей, которые пересекали восемь радиальных улочек, разбивая городок адептов на сектора.

В каждом жилище — два этажа. На первом — гостевые и учебные комнаты, на втором — личные помещения, в которые не имел права входить никто, кроме членов семьи жреца. Из этого правила было лишь три исключения: лиската, эклис и… акрекаторы.

Рядом с каждым небольшой сад и… обязательный огород. Тоже традиция. Несмотря на множество сельскохозяйственных общин, входящих в состав лискарата, себя будущие жрецы обеспечивали сами, пусть и лишь частично.

— Мария! — выскочила на крыльцо Хлоя, заметив меня через раскрытое настежь окно.

Впрочем, про «выскочила» я сильно преувеличивала. Двигалась она степенно, слегка переваливаясь и как-то… основательно, «придерживая» при этом одной рукой довольно большой живот, который не позволял ей проявить внутреннюю порывистость, никуда не девшуюся даже на последнем месяце беременности.

— Стоять! — «грозно» приказала я, широко улыбаясь.

Хлоя замерла, глядя на меня с такой радостью, что у меня выступили на глазах невольные слезы. Потом шевельнулась, чтобы спуститься с каменной ступеньки, но была тут же перехвачена Ксаном, спутницей которого являлась.

— Госпожа кайри, — вежливо произнес он, но прежде чем поклониться, помог Хлое сойти на площадку перед домом, где уже был накрыт стол.

Придерживал с нежностью… не той, что проявляется на публику, а идущей от осознания своей ответственности и за женщину, принятую им в свой род, и за будущего ребенка, который станет его продолжением.

Жаль… но не за всех девушек я была столь спокойна, как за Хлою.

— Я же тебя просила… — подойдя к своей подопечной, которую Ксан усадил в приготовленное для нее кресло, мягко пожурила я ее. — Ты должна быть осторожна.

— Я тоже просил, — отступив на шаг и склонившись, добавил с улыбкой жрец, — но она только обещает, не выполняя. — Выпрямившись, посмотрел мне за спину. — Я могу пригласить несса Валанда быть моим гостем?

Я оглянулась.… В отличие от хошши, Марк продолжал стоять за линией, которая отделяла дом Харича от улицы. Даже не забор — в два камня, сантиметров сорок высотой.

— Я не против разделить с ним эту трапезу, — коря себя за забывчивость, отозвалась я.

Тонкости, тонкости, тонкости…

Во взаимоотношениях между стархами тоже было много нюансов, но те не давались мне с таким трудом.

Заставив себя забыть о казусе, вернулась к Хлое, присев на придвинутый для меня стул. Ужин — ужином, но я успела соскучиться по этой жизнерадостной барышне:

— Что говорят медики? — взяв ее ладонь в свои, чтобы еще раз ощутить то единение, которое возникло между нами с первой встречи, поинтересовалась я.

И не важно, что я знала больше, чем она сама. Что на душе у меня было не столь радостно, как я пыталась показать, главное, здесь и сейчас мы были кусочком мира, продолжавшего оставаться нашим.

— Десять — двенадцать дней, — выдохнула она, подняв на меня счастливый взгляд. Мягкий, солнечный, живой… — Но кто будет, не говорят.

— Так принято, — чуть сильнее сжала я ее пальчики.

Девочка. Генетически чистая и, по прогнозам, одаренная. Желанная… для всех, кто назывался Харичами.

Эклис лично отслеживал судьбу каждой девушки, которую привез на Самаринию на своем крейсере.

Каждой!

— Знаю, — смешно сморщила она нос. — И знаю… чувствую, что у нас будет дочь. Я и имя придумала, — заговорщицки закончила она, посмотрев на Ксана и Валанда, которые разговаривали в стороне, чтобы не мешать нам. — Оливия.

— Ему сказала? — повела я глазами в сторону, намекая, о ком именно спрашивала.

— Нет, — хмыкнула она довольно. Потом чуть нахмурилась, вздохнула… — Жаль, мама далеко…

Вот так оно и было… Все хорошо, но…

Девятнадцать Хлое исполнилось совсем недавно.

— Ксан, — позвала я, не отпустив ладони своей подопечной, — подойди к нам.

— Госпожа кайри, — тут же оказался он рядом.

Взгляд внимательный… с почтением. Искренним почтением. Это на меня.

И с любовью, на Хлою.

— Контроль состояния, — перейдя на диалект, который использовали только жрецы, произнесла я.

Тот, улыбкой ответив на мелькнувшее в глазах Хлои беспокойство, передвинулся за кресло, положив свою ладонь ей на плечо. Спустя несколько секунд кивнул, давая понять, что, если понадобится, сможет сгладить эмоциональную реакцию своей спутницы.

— Хлоя, — начала я, понимая, что с этим известием стоило подождать до конца ужина, — через шесть дней на Самаринию прилетит твоя мама. Эклис Ильдар…

… Когда спустя четыре часа мы с Валандом покидали дом Харичей, они провожали нас, стоя на каменном крыльце.

Он и… она.

Не сумевшие примирить меня с этим миром и с собственной болью, но показавшие, что я тоже могу быть счастливой…

Хотя бы рядом с другими…

— Что ты хотел от меня услышать? — Ильдар не обернулся и даже не шевельнулся, продолжая стоять в шаге от края смотровой площадки Храма Предназначения.

Там, где располагалась его нынешняя резиденция, все еще властвовало утро. В даркисе, где находилась в этом момент Мария, уже наступил вечер. Здесь же распахнула звездное покрывало ночь.

Ночь жила и в его душе. Все отличие, что одна была задиристой, острой в том ясном небе, что раскинулось перед ними, а вторая — черная, беспросветная.

— Тебе лучше, чем кому-либо известно, что так бывает, — ровно произнес Риман, отвечая не на вопрос брата, а на то, что лишало того внутреннего спокойствия. — Мы разделили одну, возведя вместо нее на пьедестал троих, посчитали, что способны четко очертить грани, но от этого она не перестала быть единой. — Он подошел к Ильдару, встал рядом.… Черное и белое… — Случай.

— Случай… — повторил Ильдар. Не соглашаясь… — Я не ощутил в ней новой жизни. Ни я, ни Дамир!

— Ни я, — довольно равнодушно продолжил Риман. — Игры Судьбы.

— Или ее предупреждение, — безразлично поправил его Ильдар.

Проводил взглядом движущуюся по кругу точку — один из катеров хошши. Мысленно прочертил сектор с ними в центре контролируемой сферы — тридцать градусов. В каждом — четыре машины на трех уровнях…

Очень хотелось высказаться по поводу паранойи брата — настолько усиленной охраны у него не было и в те дни, когда он лишь собирался стать эклисом, но промолчал.