Чтение онлайн

— Хорошо. Но я разработал второй чип. Нейропротез должен не только двигаться, но и чувствовать, осязать. Получил сегодня письмо от меня?

— Да. Через пару дней будут готовы расчеты для второго чипа.

Неожиданно вспыхнул верхний свет. У Шувалова упало сердце. Он разоблачен, его присутствие в институте обнаружено. Проблем не избежать. В первую очередь не поздоровится Сергею Задорину. Молодого сотрудника ждут серьезные неприятности из-за дружбы с ним.

Опасаясь увидеть непреклонного директора или мстительного Вербицкого, Антон обернулся. В дверях, прислонившись к косяку, непринужденно крутила кончик шейного платка Елена Репина.

— Теперь мне ясно, почему Сергей каждый вечер задерживается на работе. — Она широко улыбнулась, и Шувалов понял, что его опасения беспочвенны. — Рада тебя видеть, Антон.

— Привет, Лена. Выключи свет.

Щелкнул выключатель, лаборатория погрузилась в привычный полумрак. Репина сняла плащ и подошла к Шувалову. Ее ладонь оперлась о его плечо. Женщина с любопытством склонилась над экраном.

— Чем же вы так увлечены?

— Работаем, — спокойно ответил Антон, рассматривая таблицы с цифрами.

Сергей Задорин, которого переполняли радужные эмоции, не удержался и похвастался.

— Решаем супер проблему.

— Какую же?

Нейропрограммист убедился, что Шувалов его не прерывает, и продолжил с еще большим энтузиазмом.

— Мы с Антоном Викторовичем создаем полноценный нейропротез обеих рук. Движения будут управляться мыслью. Напрямую из мозга! Такого еще никто не делал.

— Это теория?

— Нет, практика. Мы выполняем заказ для конкретного человека. Всё по-настоящему!

Репина перевела удивленный взгляд с возбужденного Задорина на спокойного Шувалова.

— Антон, ты объяснишь?

— Без тебя, Лена, мне всё равно не обойтись. Хотел поговорить позже, но, раз так получилось… Есть заказчик-инвалид из Японии. Он финансирует разработку. Протезы рук готовы. Ты бы их видела, они потрясающи! Моя задача — разработать индивидуальные нейрочипы, вживить их и обеспечить связь мозга с протезом.

— Мы снимаем электрические сигналы нейронов и передаем на микрокомпьютер. Тот их обрабатывает и отдает команды электронному биопротезу, — нетерпеливо пояснил Задорин.

— Именно так, — подтвердил Шувалов. — Сергей сейчас занят программным обеспечением, я — нейрочипами, а ты, когда придет время, поможешь состыковать их с мозгом.

— Я? — удивилась Репина.

— Из нас троих только ты нейрохирург.

— Ну, вы даете. А Леонтьев в курсе?

— Он отказал японцу.

— Хорошенькие дела. Как же ты собираешься это осуществить?

— Я всё продумал. Есть неплохая клиника, японцы купят недостающую аппаратуру. Да разве в ней дело! — Антон рывком вскочил со стула, взъерошил волосы. — При любых сложностях я бы согласился. Это одна из моих главных целей. Ради этого я сменил профессию и пришел работать сюда! Для чего мои хваленые теории, если мы не будем помогать людям! — Антон схватил женщину за плечи, поймал ее взгляд. — Елена, ты со мной?

— Еще спрашиваешь, — с мягким упреком ответила она. — Ради тебя я…

Задорин закашлялся и пробурчал под нос:

— Поставлю чайник.

Когда он отошел, Елена тихо добавила:

— Антон, я готова быть с тобой всегда. По-моему, я это доказала.

Шувалов вспомнил ту ночь, когда оказался в постели Репиной. В груди защемила досада. После увольнения он старался не видеться с Леной, а на ее звонки отвечал, что занят. Дальнейшего сближения не произошло, но и в семью ему не удалось вернуться.

— У тебя всё по-прежнему? — спросила Елена. — Если есть трудности, можешь пожить у меня.

— Я живу с родителями, — жестко ответил Антон и отстранился.

— Я готова тебе помочь. Что надо делать?

— Операция будет позже, а сейчас… Мне не дает покоя смерть Людмилы. Я должен был ее спасти! Где я совершил ошибку?

— Антон, лучше об этом забыть.

— Не могу! Я пересмотрел свой подход и внес коррективы. Мне не хватает специальных данных. Надо провести новые исследования на томографе.

— Ты здесь не работаешь. Тебя не допустят к томографу.

— Меня и в эту лабораторию не должны были пускать.

Репина внимательно посмотрела на Шувалова, прекрасно понимая его намек.

— Ну, хорошо. Допустим, мы проберемся туда ночью. Где ты возьмешь волонтеров для испытаний? Или ты будешь делать эксперименты на больных из клиники?

— Мне не нужны волонтеры. Я готов провести исследования на себе.

— Антон, ты понимаешь, о чем говоришь? Позитронно-эмиссионный томограф не безобидная игрушка. Каждый раз надо вводить в организм радиоактивное вещество!

— Это микродозы. Я готов.

— Микродозы, — с сарказмом усомнилась Елена, но, зная непреклонный характер Шувалова, уточнила: — Сколько потребуется экспериментов?

— Я составил план из десяти. — Антон засуетился, раскрыл порфель. — Вот выписаны изотопы, которые понадобятся. Сможешь договориться с лабораторией радиохимии?

Репина посмотрела в протянутый блокнот, покачала головой.

— Десять инъекций радиоактивной дряни. Ты в своем уме?

— В своем. И должен понять, какую ошибку сделал в чужом! Я обязан это сделать, Лена. Мне по ночам снятся кошмары. Я постоянно вспоминаю, как Люда очнулась, а потом…

Шувалов отвернулся. Репина глубоко вздохнула.

— Попробую тебе помочь.

— Когда?

— Не терпится?

— Чем раньше я получу результаты, тем увереннее буду себя чувствовать.

— Ну что ж… Начнем послезавтра. Ночью. Использование техники вряд ли останется незамеченным, но инженер Егор Смирнов нас прикроет. Он мой тайный воздыхатель.

— Спасибо. Чтобы я делал без тебя.

— А сегодня, если хочешь, мы могли бы поехать ко мне. — Она положила руку ему на бедро, опустила ресницы и едва заметно подалась вперед.

— Лена. — Антон мягко, но непреклонно отстранился. — Сегодня не получится.

— А завтра?

— Прости, я не хочу тебя обидеть, но… Я планирую вернуться к жене.

Репина дернулась. Загнутые внутрь черные волосы колокольчиком качнулись над ее опущенным подбородком. Голос стал сухим и неприятным, как цементная пыль.

— А ждет ли тебя она?

— Это не твое дело.

— Может, и не мое. Только Вербицкий время даром не теряет.

— Что? О чем ты?!

— Борис видится с твоей женой. Он ездит к ней на квартиру постоянно.