Чтение онлайн

Оставаться в Храме, в принципе, мог кто угодно и сколько угодно, но бесплатной жратвой обеспечивались только раненые и больные (потом, правда, они гасили должок пожертвованиями). Так что, пребывание человека в Храме ограничивалось его финансами. Пока себя кормишь, проблем у тебя не будет. А потом уж как знаешь. Можно было подработать. В армии(только жратва, оружие и жилье), в школе, если вумный шибко (тут платили деньгами, плюс опять же жилье и пропитание) или всякими случайными заработками(типа как Влад, который просто делился боевым опытом и знаниями за деньги).

В общем, Храм с годами превращался в процветающий торговый центр, и число жителей все увеличивалось. Многих прельщал относительный мир (на Храм нападали редко) и возможность кормиться не только войной, а кого и возможность слинять из своего клана: стать таким образом свободным или перейти в другой.

И что же так заинтересовало радиксов? Это сложно объяснить в нескольких словах. Опять же потому, что все это связано с их мифологией и теологией, а в этом не-радиксу разобраться практически невозможно… Ну, было у них такое понятие, как Радость. Причем, не в смысле чувства, а в смысле конкретного, вполне материального объекта. Книги умалчивали, что это такое, но можно было додуматься, что город или вроде того. И дальше опять словами не объяснишь. Это все равно, что какой-нибудь пришелец начал бы вдруг разбираться в наших представлениях о жизни. А радиксы разительно отличаются от обычных людей. Большой вопрос, составляют ли они с Homo Sapiens один вид, или это уже Radix Sapiens, отличающийся и набором хромосом, и биохимией… Кто их знает? После Войны стало невозможно разобраться, кто, как, откуда… Но предпосылки разделения вида(если он еще на разделился) заложены: радиксы не заключают браков с обычными людьми. Не столько по религиозным соображениям… не тянет просто. Им ведь взаимопонимание важней, любовь, единство душ, а продолжение рода, в отличие от обычных людей, — на последнем месте. Им глубоко начхать, что так они могут и исчезнуть, вымереть, как динозавры. Вот тут опять без комментариев: не поймешь их, Radix Sapiens'ов этих…

— …вчера пропал Март, вы знаете, — Рон всегда говорила тихо, поэтому дети в школе вечно прислушивались, боясь шевельнуться, чтоб шум не создавать. — Его видели на ярмарке, вроде разговаривал с каким-то «Грифом». И все. Пропал человек. Вас теперь сорок девять… Я хочу повторить еще раз: война только кажется привлекательной поначалу. Я воевала два года. Но если вы и мне не верите, порасспрашивайте тех, кто вернулся. Таких мало. Потому что из сотни пропавших выживает один. Война рушит мир, люди. Вам дан выбор — продолжать разрушение или встать на уровень выше и начать восстановление. Подниматься выше всегда сложнее. Сложно преодолеть тягу к войне, сложно оставаться спокойным, когда твои сверстники щеголяют с собственным оружием и насмехаются над тобой, учиться тоже тяжело… я знаю. Но тот, кто преодолел все это, может считаться по-настоящему храбрым. Настоящая храбрость — быть собой, идти своей дорогой и не оглядываться на толпу. Не будьте, как все. Не подражайте тем, кто выбирает путь войны. А его выбирают 99 человек из 100. У вас другая судьба, уникальный шанс жить по-новому. Мы стоим на пороге новой эры… понимаете? Небеса показали вам солнце. Чтобы вы верили, чтобы не забывали, что оно есть. В ваших силах вернуть его навсегда. Да, именно в ваших. Ведь такие, как я, люди моего поколения, скорее всего, не доживут то солнечных времен. Жизнь воина коротка и зачастую бессмысленна… — в зале повисла напряженная тишина, так что слышалось дыхание сорока девяти детей разного возраста. Рон обвела взглядом их всех и на миг остановилась на Вике. Он сидел мрачный, как скала, и лицо маленького солдата выглядело невероятно взрослым… у детей не должно быть таких лиц… таких глаз… — Вы самое дорогое, что есть сейчас у этого мира. Вы его будущее. Подумайте об этом…

В зале были не только дети. За спиной Рон, отделенные остатками посеревшего витража, поднимались под самый потолок ступеньки, которые называли амфитеатром. Сейчас там было полно народу. В последнее время лекции этого учителя-недомерка начали собирать самую разношерстную публику. Учителя, начальство… но в основном почему-то солдаты(даже многие раненые), медсестры, местные жители… кто мог прийти(на работе не был занят в данный момент или не валялся больной).

Но по крайней мере, для троих все слова, сказанные здесь, имели особое значение. Рядом, совершенно никакого внимания не обращая друг на друга, сидели Дина, Таш и Влад…

Алкоголь делает с человеком странные вещи. Что-то меняется в самой энергетике, ауре такого человека, что-то ломается, и это невозможно «починить» никогда. Есть клан («Мардукки», кажется), где подсевших на алкоголь или наркоту просто убивают. У них считается, что в таком человеке поселяется демон. Демон может ослаблять свое влияние, и тогда у тебя рука не поднимается убить одержимого, потому что ты вдруг видишь его беспомощность или проблеск каких-то хороших качеств. В тебе просыпается жалость, в одержимом — раскаянье, и некоторое время опять все хорошо. Но дело в том, что исправить уже ничего нельзя, и дьявольское начало будет проявляться снова и снова…

Если бы Рон знала о «Мардукки»(это малочисленный и не имеющий особой известности клан летних земель), то она бы с ними согласилась… Вспомнить хотя бы Ива… тогда, через два часа после гибели Дениса, Рон хотела убить брата. Уже направила на него дуло магнума, готова была нажать на курок. Но он сказал«…сестренка… ты что…», а внешне… изменился будто. Беззащитность, вот что подкупает… Ив погибает. Погибает как личность, превращаясь в зверя. Человеческого в нем мало осталось, по крайней мере, Рон думала сейчас именно так… Демон?.. это уже вопрос веры…

Между любовью и ненавистью — тонкая грань. Рон любила своего брата… Рон ненавидела своего брата… и пыталась убедить себя, что не надо ему верить. Да, он бывает собой, но крайне редко. И вообще, создается ощущение, что всей его жизнью, всеми мыслями и поступками уже руководит алкоголь…

Ив прекрасно знал, что с костылем за сестрой ему не угнаться(она просто пройдет мимо, даже не ускорив шаг). Но поговорить с ней он был должен. Поэтому он доковылял до дверей школы и битый час мерз на снежном ветру, дожидаясь конца лекции.

Злой, замерзший, он сгреб Рон в охапку, чтобы она даже не думала увиливать от разговора на этот раз.

— Мне поговорить с тобой надо, — прохрипел он. — Что я тебе сделал? Почему ты со мной не разговариваешь даже?

— Зверюга, алкаш законченный, — бросила Рон. — Что ты мне сделал, ты спрашиваешь?! Мне — ничего. Ты убил человека, голову ему разнес железным прутом. В толпе, когда все шли смотреть солнце.

— Но я…

— У него сын остался. Вик. И я смотрю в глаза этому ребенку каждый день, и мне стыдно, что у меня такой брат, как ты.

— Рон, я не помню ничего! — Ив пытался перекричать ветер. — Все ломились к выходу, как крысы. Орали и давили друг друга. Да каждого второго можно обвинить, как меня! — Рон молчала. Он был прав, черт возьми! — Слушай, прости меня, а?.. Я пацана этого как сына воспитаю, хочешь? Старший братан будет для моего Миха…

— Бросай пить, Ив, — неожиданно ответила Рон и, вывернувшись из ослабших объятий, направилась к Храму. Ив выиграл снова… почти…

На следующий день она увидела Ива, трезвого, как стеклышко; он сидел на своем тюфяке, поудобнее пристроив загипсованную ногу, и вовсю болтал о чем-то с Виком… похоже разговор шел об оружии, потому что парнишка вовсю демонстрировал Иву свою крестоносцевскую пушку.

Вик — ребенок со взрослым лицом и, ясно, как божий день, в будущем — только солдат…

Просто у каждого своя судьба и не надо порой ничего в ней менять.

Иногда мне кажется, я начинаю что-то понимать, в том числе и свое место во всей этой истории. Конечно, много чего еще неясно насчет меня и Рон, но самая большая загадка все-таки Ив. Кто вот он? Кажется обычным человеком своего времени на первый взгляд. И все же, он не обычный. Он не растворяется в своем мире, не становится его гармоничной частью, не сливается со своей жизненной нишей. Он не Хранитель, это точно. Он не рядовая личность, это еще точнее. У Ива в судьбе мира свое особое место, понять бы еще, какое. Я бы хотел понять. Но пока не могу.

Он чем-то похож на Рон…

Брат и сестра воспитывались в разных кланах и увидели друг друга только четыре года назад. Значит, сходство вряд ли объясняется воспитанием. Это как единая волна, единый настрой души.

Ив и Рон — самые близкие люди в мире. Я побоку. Я иного уровня, и Рон… страшно об этом говорить… она меня не любит. Она любила Дениса, потому что Денис был человеком. А я — совсем другой. Айна пыталась мне это объяснить много раз. Боже, зачем она так часто оказывается права?.. Я и Рон… мы никогда не познаем единства душ. Я умру, и Рон забудет меня через некоторое время. А без брата она не может жить спокойно. И он без сестры — тоже.