Чтение онлайн

Однажды случилось так, что жена Кеолы отправилась в гости на подветренную сторону острова, а мужчины собирались выйти в море на рыбалку. Однако Кеола был настолько ленив, что предпочитал лежать на веранде и наблюдать, как волны прилива разбиваются о берег, и слушать птичьи крики над скалами. Как всегда, одна мысль одолевала его — навязчивая мысль о блестящих долларах. Ложась спать, он задумывался, откуда у тестя так много денег, просыпаясь, терялся в догадках, почему они всегда такие новые, и никогда эти мысли не покидали его голову. Но в этот день, решил Кеола, он обязательно проникнет в тайну своего тестя. Дело в том, что накануне он обнаружил место, где Каламаке хранит свои сокровища, и этим местом был запиравшийся на ключ сундук у стены большой комнаты, стоявший под портретом Камехамеха Пятого и фотографией королевы Виктории в короне. И уже следующей ночью Кеола нашел способ заглянуть в сундук и обнаружил в нем мешок, но тот оказался пустым. А это был день прибытия парохода, он уже видел дымок, курившийся над Калаупапой; скоро пароход причалит к пристани, и с него сойдут купцы с товарами и разложат копченую лососину, джин и все те роскошные безделушки, которые так любит Каламаке.

«Если он сегодня найдет деньги, чтобы расплатиться за свои покупки, — подумал Кеола, — я буду наверняка знать, что этот человек — колдун, и доллары он достает из кармана самого дьявола».

Пока он думал так, за спиной у него возник тесть, лицо которого было серьезным и озабоченным.

— Это пароход? — спросил он.

— Да, — ответил Кеола. — Сначала он зайдет в Пеле-куну, а потом будет здесь.

— Что ж, времени у нас осталось немного, — сказал Каламаке. — Я посвящу тебя в свою тайну, Кеола, так как более достойного помощника мне уже не найти. Следуй за мной в дом.

Вдвоем вошли они в богато обставленную комнату. Стены ее были оклеены обоями и увешаны картинами, здесь же стояли кресло-качалка, письменный стол и диван в европейском стиле. Полки были полны книг, посреди стола лежала семейная Библия, а у дальней стены располагался запиравшийся на ключ сундук, так что любой вошедший сюда сразу видел, что живут здесь люди состоятельные.

Каламаке приказал Кеоле закрыть ставни на окнах, а сам тем временем запер все двери и отомкнул замок на крышке сундука. Затем достал из сундука два ожерелья с амулетами и ракушками, пучок сухих трав, сухие листья деревьев и зеленую пальмовую ветвь.

— То, что я собираюсь сделать, — сказал он, — превосходит все известные тебе чудеса. Наши предки обладали большой мудростью, им по силам были многие изумительные деяния, одно из которых ты сейчас увидишь. Но это чудо они могли совершать только под покровом ночной темноты, при свете звезд и в пустыне. Я же повторю его в собственном доме средь белого дня.

Сказав так, он спрятал Библию под диванную подушку, тщательно укрыв ее со всех сторон, достал из сундука коврик удивительно тонкого плетения и высыпал травы и листья в оловянную миску. Затем они с Кеолой надели ожерелья и стали друг напротив друга на противоположных углах коврика.

— Время пришло, — молвил колдун. — Ничего не бойся.

С этими словами он поднес огонь к травам и принялся бормотать заклинание, помахивая пальмовой ветвью. Ставни на окнах были закрыты, и потому света в комнате почти не было, но вскоре травы разгорелись, пламя полыхнуло из них яркими языками, комната озарилась дрожащими сполохами, от трав поднялся дым, от которого у Кеолы закружилась голова и потемнело в глазах, а в ушах звучало монотонное бормотание Каламаке. Вдруг по коврику, на котором они стояли, пробежала дрожь, быстрая, как молния. В то же мгновение комната исчезла, исчез и весь дом, и Кеола едва не задохнулся от удивления. Тонны солнечного света ворвались через глаза в его голову, и он вдруг понял, что стоит на берегу океана под палящим солнцем, а у ног его ревет могучий прибой. Они с колдуном все так же стояли на коврике, не в силах произнести ни слова, и только смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами и проводили ладонями по утомленным лицам.

— Что это было? — воскликнул Кеола, первым пришедший в себя, потому что был моложе. — Я уже подумал, что умер!

— Не имеет значения, — тяжело дыша, ответил Каламаке. — Дело сделано.

— Но, ради всего святого, где мы находимся? — спросил Кеола.

— Это праздный вопрос, — произнес колдун. — Мы явились сюда не из простого любопытства, и потому нам пора приниматься за дело. Пока я отдышусь, ты иди к границе леса и принеси мне такие-то и такие-то травы и листья такого-то и такого-то дерева, которые ты найдешь растущими там в изобилии. По три горсти каждых будет достаточно, но поторопись! Мы должны вернуться домой до прибытия корабля, иначе наше отсутствие может показаться подозрительным. — И он опустился на песок, стараясь восстановить дыхание.

Кеола пошел по сверкающему песку берега, глядя на разбросанные тут и там раковины и думая про себя: «Как же мне узнать, где находится этот берег? Тогда бы я мог вернуться сюда и собрать раковины».

Прямо перед ним высоко к небу простиралась стена густо растущих пальм. Эти пальмы не были похожи на те, что росли на Восьми островах, они были высокими, свежими и восхитительными, их огромные резные листья так и манили под свою сень, и Кеола снова подумал: «Как странно, что раньше я никогда не видел эту рощу. Нужно будет вернуться сюда, когда станет теплее, и поспать в их тени». И еще он подумал: «А ведь как тепло вдруг стало!» На Гавайях в это время была зима, и воздух даже днем оставался прохладным. И опять подумал Кеола: «А где же серые горы? Где та высокая скала, поросшая лесом, и почему не слышно щебета птиц?» И чем больше он думал, тем яснее ему становилось, что он понятия не имеет, на котором из островов они оказались.

Нужная ему трава росла у границы рощицы, где та подступала к берегу, а деревья находились немного поодаль. Собрав траву и направившись к дереву, Кеола вдруг увидел молодую девушку, на которой не было ничего, кроме набедренной повязки из листьев.

«Вот так-так! — подумал Кеола. — Не слишком большое внимание обращают они на одежду в этой части острова!» Он замер, ожидая, что она обнаружит его присутствие и убежит, но, увидев, что она по-прежнему продолжает смотреть прямо перед собой, шагнул вперед и громко откашлялся. Девушка в испуге подпрыгнула. Лицо ее побледнело, она принялась озираться по сторонам, бросая влево и вправо встревоженные взгляды. Но куда бы она ни смотрела, взгляд ее ни разу не задержался на Кеоле.

— Добрый день, — проговорил он. — Не нужно меня так бояться, я вас не съем. — Но едва он успел открыть рот, как девушка исчезла в густом кустарнике.

«Как-то странно она себя ведет», — подумал Кеола и бросился за ней в погоню.

Преследуя ее, он слышал, как она кричит на каком-то чужом языке, который не использовался на Гавайях, однако многие слова в нем были гавайскими, и Кеола догадался, что она зовет своих соплеменников и хочет предупредить их. И вскоре он увидел много бегущих людей — мужчины, женщины, дети бежали одной большой толпой и кричали, как будто спасаясь от лесного пожара. Тогда ему стало страшно, и он вернулся к Каламаке, принеся тому листья. И рассказал тестю о том, свидетелем чего был.

— Не обращай на них внимания, — ответил Каламаке. — Это не более чем тени и видения. Они исчезнут, и мы забудем о них.

— Мне показалось, что никто из них меня не видел, — сказал Кеола.

— Никто тебя и не видел, — подтвердил колдун. — Магия дала нам возможность ходить перед ними под яркими лучами солнца и оставаться невидимыми. Но они могут нас слышать, поэтому нужно говорить тихо, как это делаю я.

Говоря это, он выложил вокруг коврика кольцо из камней и в середину его высыпал листья.

— Теперь твоей задачей будет, — сказал он, — поддерживать огонь и медленно подкармливать его листьями. Пока они будут гореть, что продолжится совсем недолго, я должен буду выполнить свою миссию, и до того как пепел почернеет, тот же порошок, что принес нас сюда, вернет нас и обратно. Приготовься же поджечь листья и позови меня вовремя, чтобы я успел вернуться до того, как они догорят.

Как только листья занялись пламенем, колдун, подобно оленю, выпрыгнул из круга и стал бегать по берегу, как гончая после купания. На бегу он то и дело останавливался и подбирал раковины, и Кеоле казалось, что те ярко вспыхивают, когда Каламаке прикасается к ним. Листья горели ярким пламенем, быстро пожиравшим их, и вскоре у Кеолы осталась лишь одна горсть, а колдун, занятый сбором раковин, был далеко.